Сказки из другой реальности

*** Азель c трудом поднялся на ноги. За проломом, который зиял теперь в поверхности зеркала-тюрьмы, была подозрительная тишина. У молодого мага было несколько секунд, чтобы осмотреться. Алое марево потеряло свою густоту и стало очень прозрачным. Каргур лежал на полу скорчившись и тихо стонал. Эсмилия была без сознания. Безымянный же стоял на коленях, закрыв лицо руками. Азель стал было стягивать энергию, чтобы помочь Эсмилии, отцу и брату, как вдруг из пролома в зеркале поползли черные сгустки-щупальца в бесчисленных количествах. Азель сконцентрировался, собирая магическую энергию, переплетая энергетические потоки в немыслимые конструкции. Он не мог позволить, чтобы сгустки добрались до него или до его родных. Сверкающий бич вырвался из рук Великого и обрубил щупальца чудовища. Щупальца поползли вновь, и сейчас их было в сотню раз больше, чем в первый раз. И снова магия Азеля обрубила их все, до одного. Но вот щупальца поползли уже в третий раз, теперь их было в десятки тысяч раз больше. Они прорвали магические щиты и добрались до Азеля, обвили его с ног до головы, жаля, высасывая энергию и жизнь, но маг не сдавался, он продолжал сопротивляться, высвободив всю свою мощь. Воздух выл и трещал от напряжения схлестнувшихся энергий. Щупалец с каждой секундой становилось все больше и больше, и вот уже часть их потянулась к Эсмилии. Пришедшая в себя девушка истошно закричала. Азель уже было подумал, что его дни сочтены, что битва проиграна – жизненной энергии было в нём так мало, что он выглядел, как дряхлый старец, но неожиданно Безымянный вскочил на ноги. Из рук Другого потекло яркое огненное пламя, охватившее большую часть щупалец монстра. Чёрный сгустки шипели и исчезали в огне. К Азелю на глазах возвращалась молодость. В следующее мгновение Другой бросился в щель, образовавшуюся в глади хрустального магического зеркала. *** Все существа на мёртвом материке услышали этот мощный монотонный гул. Этот набирающий с каждой секундой силу звук тревожил душу, вызывая ощущение страха и желание спрятаться, забиться куда-нибудь подальше в какую-нибудь пещеру или нору. Звук шёл откуда-то из глубины башни. Его усиливающаяся мощь давила с силой огромной глыбы, медленно опускающейся на тела всех живых существ этого мира. Гул усиливался и усиливался, увеличивая своё титаническое давление. Все люди, которые находились на мёртвом материке упали на колени, зажав уши руками: таким звук был невыносим. Он парализовывал, мешал мыслить, мешал сосредоточиться. Казалось, все вокруг было околдовано этим страшным давлением. Внезапно звук изменился. Теперь это был скрежет такой невероятной силы, вызывающий неприятную вибрацию и резкую боль в телах, словно тысячи крошечных и острых игл безжалостно вонзались в каждую клеточку всех существ. Всех объял невероятный, леденящий ужас, никто не мог двинуться с места. В какой-то момент скрежет достиг наивысшей точки. Казалось, ещё миг, и разумы людей не выдержат столь бешенного напряжения и ужаса. Но вдруг резко наступила тишина. Никто никогда еще не слышал такой тишины. Эта была мёртвая тишина. Ни единого звука, ни единого дуновения ветра. Казалось, что весь мир мгновенно уснул в каком-то неестественном сне. Но сон этот длился лишь короткий миг. Всё пространство вокруг задрожало, завибрировало. В воздухе будто бы прошла рябь. И резкий звук, словно острый, пущенный невидимой рукой гигантский кинжал, пронёсся мимо всех живых существ. Никто так и не успел понять, что же на самом деле произошло. Чудовищной силы взрыв потряс башню. Яркий, огненный столб взметнулся вверх, в небеса. В следующий миг все затихло. *** Эсмилия открыла глаза. Цепи из антинорума, которыми она была связана, исчезли. Над головой девушки было нежно-синее небо. Башня тьмы обрушилась. Лишь стены и пол зала, в котором прежде было зеркало-тюрьма, уцелели по неизвестной причине. Азель и тот, кто раньше был Каргуром, лежали рядом ошарашенные и оглушенные. Каргур лишился своего демонического обличия, он вновь стал обычным человеком. Тело теперь уже Иле-эдара было страшно худым, а кожа была бледной с синеватым отливом. Волосы на его голове были очень длинными и снежно-седыми, теперь вряд ли кто-нибудь мог подумать, что они были когда-то черными, как смоль. А темные круги под глазами и многочисленные морщины на лице наложили на прежде величественный профиль Иле-эдара неизгладимую печать пережитых страданий. Азель выглядел теперь как тридцатилетний мужчина. Он первым очнулся от охватившего всех оцепенения, поднялся на ноги и помог встать Эсмилии и Илею. Люди потрясённо молчали, безмолвно разглядывая друг друга. Рядом с ними появилась красивая женщина с печальным лицом, с ярко-синими глазами и с прекрасными белокурыми волосами. Она смотрелась так чуждо на фоне обгорелых полуразрушенных стен башни тьмы. - Мама, - прошептал Азель, протягивая руки, делая шаг к Радне. Лум-О-Ри обняла своего сына, по её щекам струились слёзы. - Мой дорогой мальчик, мой родной! Ты жив, о, Создатель, какое счастье, что ты жив, - едва слышно говорила она, прикрыв глаза. Иле-эдар подошёл к Радне и сыну и молча прильнул к ним. Так они стояли некоторое время обнявшись втроём. Эсмиля не стала им мешать. Девушка направилась к тому месту, где ещё недавно была хрустальная тюрьма монстра. То, что она там увидела, заставило её закричать в голос. Безымянный лежал на спине на груде потемневших от копоти хрустальных осколков.Тело Другого было одним сплошным ожогом. Нетронутыми почему-то оказались лишь густые длинные волосы юноши. А на всем остальном теле жили лишь только глаза, которые не были больше демоническими, но были ярко-голубыми, как у его матери. Васильковая синева этих глаз была пропитана такой болью и тоской, что сердце Эсмилии готово было разорваться на тысячу кровоточащих кусочков. Азель, Иле-эдар и Радна, пришедшие на крик Эсмилии, ошеломлённо опустились на колени рядом с Безымянным. Радна подняла руки, и из ее ладоней потекла теплая энергия исцеления. Азель, Иле-эдар и Эсмилия присоединились к Радне. Самые страшные раны и ожоги заросли и зарубцевались, но Безымянный лежал, по прежнему не двигаясь, лишь печально смотрел теперь уже на Радну, из глаз которой безмолвно катились слёзы. Женщина взяла Другого за руку и, не в силах что-то сказать, прижала его ладонь к своей груди. - Ведь это ты там была, ты прогнала черноту? - одними губами прошептал Безымянный, разглядывая её лицо Радна тихонько кивнула, её плечи дрожали от рвущихся наружу рыданий, но она сдерживала себя, гладя руками ладонь своего второго сына. - Мой, несчастный потерянный сыночек, - прошептала она тихо, но Безымянный услышал. - Ты моя мама? – его синие глаза наполнились надеждой. - Да, я - твоя мама, – Радна осторожно прижала к себе Другого. Из глаз её текли слёзы, и она уже не сдерживала своих рыданий, причитая, - О, мой потерянный сыночек, мой бедный мальчик! Прости меня, прости меня, мой сын! Прости меня, если сможешь! Она бережно обнимала его и качала на руках так, словно он был маленьким ребенком, перебирая пальцами его тёмные густые волосы. Все остальные молчали. - Мама…у вас у всех текут солёные капли из глаз, - сказал Другой, - и у Эсмилии, и даже у брата, и у того седого человека с добрым лицом. - Они все любят тебя, - отозвалась Радна сквозь слёзы. - Ты спас всех нас. Безымянный улыбнулся. - Спас? Это ты прогнала Черноту, мама, я лишь уничтожил её оболочку и теперь так спокойно и светло у меня внутри, вот тут. Другой коснулся рукой груди. - Брат, - сказал Азель, - все, что в тебе было злого - умерло. Твое проклятие снято. Безымянный кивнул. - Эсмилия, - тихо позвал он. Девушка взяла руку Безымянного в свою.Он поднёс её руку к своей груди. - Там теперь так светло и что-то тёплое, греющее, будто во мне частичка твоего тепла и света, - прошептал он, - но только... только... - он замолчал, прикрыв глаза. Потом Другой снова открыл их. - Эсмилия, - его шепот был теперь едва слышным, - силы утекают из меня с каждой минутой. Их глаза встретились. Эсмилия плакала. - Ты поправишься, мы вылечим тебя! - воскликнула она сквозь душащие слёзы. Девушка подняла ладони, сплетая новое заклинание исцеления и предания сил. Безымянный лишь горько улыбнулся ей и покачал головой. - Не твори заклятий, Эсмилия. Мне уже не помочь. Я знаю, я чувствую, что ухожу туда, откуда не возвращаются…Вся магия мира бессильна сохранить мне жизнь. - Нет! – всхлипнула девушка. - Увы, да… Да, я умираю, Эсмилия, - его шепот звучал всё слабее и слабее на пределе слышимости - Но… Но я хочу все же сказать тебе то, что не смог раньше. - Он на миг замолчал и прикрыл свои прекрасные васильковые глаза, будто собираясь с последними силами. А потом его губы сказали: - Я люблю тебя. Эсмилия наклонилась и поцеловала Безымянного, а когда подняла голову, то увидела, что из его синих глаз катятся слезы. - Ой, солёные капли, - прошептал он едва слышно, - я теперь тоже могу плакать… Он судорожно глубоко вздохнул, а вместе с выдохом жизнь покинула его. *** Много ещё слёз было пролито над бездыханным телом Безымянного, но, наконец, Илей взял мертвого сына на руки, и вся траурная процессия вышла на просторы долины туманов. Перед развалинами башни собралась огромная толпа. Здесь были драконы, здесь были и О-Ри, и И-Роны: те, что служили Каргуру, и те, что воевали против него. Они стояли тут рядом, плечо к плечу. Многочисленные чудовища – порождения Даганы были повержены, их останки укрывали поле утихшей битвы сплошным ковром. К Азелю подлетел Элауш. - Великий, - сказал он, обращаясь к Азелю, - все эти люди собрались здесь, чтобы поприветствовать своего нового Лир-О-Ри. Все они, и О-Ри, и И-Роны знают, что древнее пророчество свершилось. Все они готовы служить тебе. Они верят в тебя и ждут, что ты изменишь их существование, вернешь им мудрость и поведаешь об истинном смысле жизни. Азель не ответил, лишь печально улыбнулся мудрому дракону. А потом он повернулся к людям, а из его рук полилось яркое белое свечение, заполняя собой людские сердца и души, отвечая на их незаданные вопросы, даруя покой и надежду, знания и умения. Азель говорил с людьми языком магии, который не нуждается в звуках, но не языком человеческим, и каждому здесь был понятен этот язык. Наконец сияние угасло. Все, присутствовавшие на поле исчезли. Остались только драконы, Азель, Радна, Эсмилия и Иле-эдар. Все они находились в благоговейном молчании. Тишину нарушил дракон, обращаясь к Азелю: - Время лететь в Ориньи, позволишь ли ты, Великий, переместить тебя и твою семью в этот чудесный город с помощью драконьей магии, ведь ты потратил много сил на заклятие перемещения для твоего народа. - Да, мой крылатый друг! Это большая честь для всех нас, - Азель поклонился Элаушу. Люди и драконы растворились в сиянии, оставляя скорбные развалины башни тьмы чернеть под чистыми голубыми небесами материка, который, возможно, вскоре уже перестанет называться мёртвым. ЭПИЛОГ Прошло несколько дней с торжественных похорон Безымянного. Азель стоял в центре белого тронного зала дворца Лир-О-Ри. Руки его лежали на груди, лицо было обращено на восток, к солнцу, медленно и величаво поднимающемуся из-за горизонта. Фигура нового верховного мага была освещена яркими солнечными лучами, проникающими в зал сквозь высокие стрельчатые окна, и казалась гордым и величественным изваянием из бронзы, словно скульптуры древних правителей этого мира. В чуть приоткрытую массивную золоченую дверь заглянули двое. - Он истинный Великий! - прошептал О-Ри Армут своей собеседнице. - Да...От него, чудится мне, исходит сияние и озаряет все вокруг. Но ему так много еще предстоит сделать! – с улыбкой ответила ему Эсмилия. - Да! Отвергнутый людьми как порождение мрака, он оказался более светлым, чем все мы, вместе взятые, - с благоговением отозвался мужчина В соседней зале Иле-эдар и Радна сидели рядом в глубоком молчании, созерцая друг друга, не шелохнувшись и ощущая себя частью умиротворенного мудрого мира, свободного от тьмы. *** В каком-то другом месте встретились двое. - Привет! – очаровательная темноглазая девушка смущённо опускает взгляд. - Я так долго ждала тебя здесь. - О, я так рад видеть тебя, - со сногсшибательной сияющей улыбкой откликается зеленоглазый парень. - Это в самом деле ты, а я..., - он не заканчивает фразу и смотрит на девушку долгим странным взглядом, от которого у нее мурашки по коже бегут непрерывно, она впитывает всё происходящее боковым зрением. Но, вот, в какое-то мгновение девушка решается и, глубоко вздохнув и выдохнув, поднимает глаза на юношу. Столкновение их взглядов рождает буквально "сноп искр" в душах. Оба вдыхают и понимают, что выдохнуть снова им двоим чрезвычайно тяжело. Они просто смотрят друг другу в глаза, смотрят и смотрят, понимая, что искры, вспыхнув, разгораются в жаркое неугасимое пламя или в свет. Скорее в свет. Пламя - это что-то сжигающее, уничтожающее, а здесь всё-таки свет. А свет - это что-то такое согревающе-лучистое, прекрасное, нежное и ласкающее. Молодые люди наполняются этим сиянием от кончиков пальцев ног до макушки головы и растворяются, растекаются, вновь объединяясь, словно становясь единым целым, но в то же время уже другим существом, разделённым на два тела, существом, впитавшим этот неземной лучистый такой всеобъемлющий свет. И этот свет заставляет в каждом из них всё двигаться, бурлить, жить на полную мощность. Всё это происходит с молодыми людьми за какие-то секунды. Молчание, тишина и титанические энергии, носящиеся между ними в пространстве. Множество имен и ипостасей… Память души… Основа новой жизни…Творение нового мира…Любовь…