Во всём виноват дождь

***

Три зелёных папки, четыре чёрных и одна белая. Последняя из списка немного потрёпана — видимо, в ней хранится что-то очень нужное. Несколько семейных фотографий в деревянных рамках симметрично располагаются на стене, украшая пастельного цвета обои улыбающимися лицами. Эти лица выглядят действительно счастливыми, даже невольно побуждая меня приподнять уголки губ в ответной улыбке. Интересно, завтра я уже перестану вести себя так...необычно? За весь вечер я улыбнулась больше, чем за всю прожитую жизнь в Лондоне. Целый стеллаж книг разных цветов, размеров и сортов, на котором так же красуются красивые и довольно крупные настольные часы в стиле стимпанк, как магнит привлекали моё внимание. Книги. Я всегда очень любила их. Эти форзацы, золотистые буквы, мягкие и твёрдые обложки, скрывающие за собой другие миры. Они будто бы с укоризной смотрели на меня из приятного полумрака комнаты, напоминая, что за последний год я прочитала лишь один роман и пару сомнительных рассказов, за что не раз упрекала собственную персону. Но дальше упреков я так и не продвинулась. И почему я начала вспоминать, обдумывать и переосмысливать собственную жизнь именно сегодня? Может быть, во всём виноват дождь за окном, подталкивающий к воспоминаниям, словно я снова та четырнадцатилетняя девочка, до безумия любившая пасмурную погоду, книги о путешествиях любимых героев, рок-музыку и безумные поступки. Тайком от родителей сбегавшая со школьных уроков в соседний город с целью посмотреть долгожданную премьеру в кинотеатре. Яркий внешний вид и ночные прогулки под звездным небом в компании своих новообретенных друзей были основными жизненно-важными критериями. Я умела доверять и любить. Где же теперь та Дэни, бравшая всё от жизни и никогда не оглядывающаяся назад? Время перевалило за двенадцать ночи, а я всё никак не могла заснуть, накрывшись как-то поперек мягким пледом цвета спелой вишни. Видимо, таким образом я пыталась обмануть свой организм, насильно побуждая его заснуть, но он продолжал бодрствовать. Я закрывала глаза, пытаясь прогнать накатившие воспоминания о прошедшем, считала овец, козлов и баранов, и вновь разлепляла веки не в силах побороть себя. Даже тихо напевала под нос колыбельные из старых детских мультфильмов. Насколько же, оказывается, привыкаешь к одной и той же обстановке, к собственной кровати и даже стенам, и как же тяжело засыпать где-то вне своей домашней обители... Даже если это квартира Эндрю Скотта. Хотя, может это всего лишь оправдание моей женской слабости к кареглазому брюнету, на чьё фото я любовалась около тридцати минут, прежде чем принять горизонтальное положение, и теперь никак не могла выбросить запоминающийся образ из своего сознания. Он перемешивался с ностальгией, разбавляя мысли о давно минувшем прошлом своим теплом, которое неведомым образом исходило от самого мужчины, словно от солнечной батареи. Мы были знакомы меньше одного дня. Незнакомцы, случайно оказавшиеся в одном месте. Но ощущения было иными. Словно я знаю его. Какой-то непреодолимый магнетизм этого человека заставлял сердце жалобно трепетать при малейших воспоминаниях о его взглядах и вопросах, обращенных ко мне. Однако, уже завтра я снова буду в своей квартире на шумной Сент-Джонc Вуд, со своим парнем и прочей никчемной, суетной чепухой, которая преследует каждого десятого жителя мегаполиса. Я только что назвала парня чепухой? Точнее, теперь, кажется, бывшего... С этим ещё предстоит разобраться. Свет ночника приятно освещал зал, что давало мне шанс устремить взгляд куда-то ещё, кроме потолка и спинки дивана. Дождь немного успокоился и теперь убаюкивающе крапал по стеклу, оставляя за собой влажные дорожки. Прозрачные капельки плавно двигались по гладкой поверхности, постепенно соединяясь друг с другом и срываясь куда-то в сторону подоконника. Некоторые же из них продолжали свой путь в гордом одиночестве. В какой-то момент мне даже показалось, что я могу заснуть, наблюдая за движением воды по освещенному рыжим фонарем окну... Резкий удар и грохот. Я открываю глаза и почти подскакиваю с постели. Вспышка молнии на секунду озаряет комнату белым светом, а следом за ней ещё один удар нарушает монотонную тишину. Дождь, молния, гром...Что ещё сегодня стоит ожидать? С полной безнадежностью и глубоким вздохом откидывая плед на диван, я аккуратно выбираюсь из-под него и встаю на ноги, не в силах больше лежать. Я старалась передвигаться как можно тише, чтобы не разбудить мужчину в соседней комнате. Я и так слишком много себе позволила, а он был уставшим ещё с нашей встречи в магазине. Подойдя к большому окну и облокотившись о прохладный подоконник ладонями, я заглянула за стекло, всматриваясь в широкую, опустевшую улицу, освещенную светом фонарей и неоновых вывесок, которые ярко отражались в залитом дождём асфальте. Если не быть осведомленным о том, что где-то под этой толщей воды скрывается дорога — можно было подумать, что жители этого местечка своим обычным транспортом считают лодку или гондолу. Ну, на крайний случай каноэ. Искренне надеюсь, до завтрашнего утра эта Венецианская лагуна превратится в обычную лондонскую асфальтированную дорогу, по которой я смогу спокойненько дойти до ближайшей станции метро, а там несколько станций с пересадкой — и я дома. Неужели я уже обдумываю план побега? На самом деле, уходить отсюда совсем не хотелось, но неловкость и неудобство преследовали меня с самого начала нашего странного знакомства, и единственным выходом из такой ситуации являлось моё исчезновение из личного пространства этого человека. Я прерывисто вздохнула, пытаясь отвлечься и, развернувшись спиной к окну, всмотрелась в уютное окружение ещё раз. Объектом моего внимания снова стал стеллаж с книгами. Как же давно я не брала их в руки, не вдыхала запах типографской краски и бумаги. Кроме учебников или классных журналов и бумаг, которые по нынешним установкам постоянно приходилось заполнять, в мои руки мало что попадало. А когда-то я считалась главным любителем книг в своей компании и почти каждый день навещала книжный, чтобы походить между прилавков и если повезёт — успеть прочитать несколько страниц, пока недавно отпечатанная книга не уйдёт новому покупателю. Стыдно, Даниэль, очень стыдно. Пора лишить вас этого почётного звания и присвоить другое. Например, "Вечная неудачница", или же "Мисс неуклюжесть". Гюго, Дюма, Золя... Да кто-то здесь любитель французской литературы. Я с толикой восхищения продолжаю разглядывать эти книжные владения, подмечая довольно редкие издания или же такие, которые встречала лишь в антикварных лавках —с жёлтыми страницами, целые сборники, которые обычно доставались по наследству. Далее, в ряд шли английские писатели и российские авторы, с именами которых я даже и не была знакома, а с их произведениями и подавно. Вновь невольно улыбаюсь, касаясь холодными пальцам фактурных переплётов книг. Приятно осознавать, что кто-то ещё предпочитает бумагу электронному экрану. На верхней полке возвышается «Мартин Иден» — роман, который я замечаю краем глаза и едва ли не взвизгиваю, увидев любимую историю. В последний раз я открывала его в студенческие времена. Кажется, это был первый курс колледжа искусств, в котором когда-то я провела четыре счастливых и безумных года. Подойдя к стеллажу максимально близко, я встаю на носках в попытке дотянуться до уголка книги наощупь, так как мой рост не позволяет сделать это другим образом, и шарю ладонью по гладкой полке. Не выходит. Я слишком мала для этого... Не оставляя отчаянных попыток, я всё же приподнимаюсь на кончиках пальцев ещё, вжимаясь всем телом в несчастный шкаф. Бах. Вздрагиваю и будто испуганный зверёк замираю без движений, слыша лишь глухой стук собственного сердца и своё дыхание. Одна из книг раскрылась, столкнувшись с твердой поверхностью пола, и отлетела под маленький столик у стены. Переведя дыхание, я всё-таки заставляю себя пошевелиться, и оседаю на пол в поисках нужной вещи. Зрелище, наверное, то ещё. В одной толстовке и длинных носках ползая среди ночи под столом, усердно пробираясь к самой стене, между узким пролетом ножек просовывая своё тело и смешно пыхтя от таких стараний, я думала о том, как хорошо, что никто не видит меня... — Тебе помочь? — приятный баритон с сонной хрипотцой прозвучал сверху. —А? Нет, я справлюсь, — воодушевленно пролепетала я, словно всё на самом деле было отлично и это обнимание с полом спланировано и просто напросто входит в мою особую ночную гимнастику. Так что ничего удивительного, Эндрю, проходи мимо. На самом деле, хотелось просто остаться здесь, под этим самым столом, чтобы не встречаться глазами со Скоттом, но что-то мне подсказывало — это не лучший вариант решения проблемы. — Ты уверена? Мне кажется всё-таки стоит... — мужчина подошел ближе, откровенно усмехнувшись. Я дала заднюю, протискиваясь между ножками и проклиная этот день, пока моя пятая точка торжественно возвышалась из под стола, а потихоньку ползущая вверх кофта открывала все самые прекрасные виды. Сгореть мне сегодня со стыда до кончиков пальцев. С грацией бегемота я выныриваю из под стола, пока Эндрю стоит справа с протянутой рукой, на которую я опираюсь, выбравшись из своего убежища. Тепло кожи приятно согревает отчего-то замерзшие пальцы, которыми я едва касаюсь мягкой ладони, при этом истерично хихикнув, неудачно скрывая за этим поведением своё неудобство и странную волну эмоций, охвативших при этом легком соприкосновении рук. А ещё эти карие глаза, которые смотрят на меня сверху вниз, скрываясь в загадочном полумраке комнаты, становясь от этого совсем черными и таинственными. — Я тебя разбудила? Прости, я не хотела, — торопливо протянула я, понимая, что до сих пор держу его за руку, и отступила назад, путаясь в собственных ногах. — Сегодня, наверное, совсем не мой день. В приступе словесного потока и нервозности, я приближаюсь к стеллажу и вновь случайно врезаюсь в него спиной, приводя всё в новое движение. Зажмуриваю глаза, машинально прикрывая голову руками, как будто это сможет мне помочь, в ожидании, но реакция мужчины оказывается быстрее. Его руки вытягивают меня на безопасное расстояние, пока ещё несколько мягких, но толстых папок с грохотом приземляются на пол. Всё происходит так быстро, что я немного теряюсь в пространстве. Тёплые руки сжимают меня в объятиях, защищая от новой угрозы, а я утыкаюсь носом в грудь, ощущая слабый аромат парфюма. — Ты права. Сегодня определенно не твой день, — подшучивает Эндрю, опаляя дыханием мою макушку, и всё, что я могу сейчас сделать — виновато поднять глаза на своего спасителя. Да я чертова самоубийца, раз действительно решила это сделать. Напряжение возрастает с каждой секундой, пока руки парня так крепко покоятся на моей спине, пуская волну непослушных мурашек вдоль позвоночника, а карие глаза находятся на минимальном расстоянии от моих. Никогда не верила в гипноз, но, кажется, сейчас самое время поверить. Я готова сделать всё, что угодно, пока потемневшие глаза задумчиво изучают моё лицо. Пока чуть приоткрытые губы с мелкими трещинками находятся на уровне моего зрения. Тело становится ватным, и мне хочется растечься лужицей у ног, скрывая свои порозовевшие щеки и сбитое дыхание любым возможным и невозможным способом. Эндрю ослабляет хватку, делая шаг в сторону, и я выдыхаю напряженный воздух, неловко наблюдая за ним. Я разочарована, или мне показалось? Брюнет опускается вниз, бережно и ловко поднимая книгу из под стола, за которою я так отчаянно боролась, и возвращает обратно на полку, пока я собираю оставшееся. Мне удается восстановить дыхание за минимальный срок, и уже более уверенно я встаю на ноги, сжимая в руках папки с надписью «Данте» и «Антон Чехов». Когда я подхожу к шкафу, Эндрю перехватывает содержимое из моих рук и водружает папки на законное место, пока я стою, потупив взгляд. — Может чай? — Скотт нарушает минутную тишину, сонно потирая глаза, и смотрит на меня. — Эндрю, ложись. Я ведь понимаю, что разбудила тебя, и ты не обязан... — Даниэль, — уверенно перебивает он, отчего я тут же замолкаю. — Я не спал. Также, как и ты, видимо. Так что хватит винить себя во всех смертных грехах и постоянно извиняться, иначе я скоро начну загадывать желания на каждое твое «извини». Пошли на кухню, — Эндрю подходит ближе и правая рука еле ощутимо приземляется на мои плечи, подталкивая в сторону кухни, пока я борюсь с неведомым притяжением и собственными чувствами, послушно шагая за ним.