Во всём виноват дождь

***

Как только я переступаю границу между подъездной площадкой и входом в квартиру, дверь закрывается за моей спиной. Я оборачиваюсь, глядя через плечо на темноволосого мужчину, который задвигает щеколду, скидывает мокрые кеды в угол и проходит немного вглубь квартиры. Свет приглушен и мягкими лучами ложится на темный ламинат и светло-лазурного цвета обои в коридоре. — Ну же, — мягкий голос отвлекает меня от созерцания. — Неужели я такой страшный, что ты боишься зайти? — он опирается на одну ногу, скрещивает руки на груди и, слегка наклонив голову, смотрит на меня. — Как не старайся изменить облик, это всегда твой автопортрет . Кажется, это звучало так. Поэтому... Не знаю, может быть мне стоит хоть немного бояться? — протягиваю я, вновь ненавязчиво разглядывая светлый потолок и стены, плавно переводя взгляд к Эндрю. Оказавшись в тепле чувствую, как сильно я, оказывается, устала. Но мужчина напротив усмехается в ответ на мои слова, а я мягко улыбаюсь краешками губ. После резкого контраста холода с окутавшей уютом квартирой, замерзшие конечности начинают постепенно отогреваться, а тело охватывает легкая дрожь. — Значит, взяв во внимание мои роли... Может быть, может быть, — поймав смысл сказанного мною, он продолжает мысль, при этом наигранно хмуря брови и поджимая губы. Я вновь тихо смеюсь, разбивая серьёзность сцены, и мужчина смеётся вместе со мной. — Запоминаешь фразы из сериалов? — Особенно те, которые произносят мужчины в костюмах. — Например, «Скучали по мне?». — Или про револьверы в карманах, — подкалываю его я и невинно пожимаю плечами. А казалось, только час назад я стыдилась своей ошибки с именем Эндрю, теперь же, так запросто бросаю вдруг вспомнившиеся фразы из Шерлока, заставляющие краснеть не меньше. Однако, чувство стыда словно притупилось. На его место пришло что-то новое и одновременно ностальгически-теплое, словно с каждой секундой, проведенной рядом с этим мужчиной, я приоткрывала давно забытую дверь в прошлое. Вся моя жизнь, её маленькие радости и такие, до боли простые и не примечательные для других, но такие приятные для меня события мелькали перед глазами. Там была совсем другая я, не та, что стояла тут посреди ночи в мокрой одежде и боялась возвращаться домой. Я начинала вспоминать то, что принято называть жизнью. То, что я, по всей видимости, потеряла где-то среди бесконечных многоэтажек и шумных улиц Лондона пару лет назад. — Уверяю, что я не неуравновешенный психопат с маниакальными наклонностями. По крайней мере, не в своём доме, — произносит Эндрю, выдергивая меня из новой волны размышлений, выгибая одну бровь. Я продолжаю глупо улыбаться, стоя на пороге. Что-то сдерживает меня... Может быть, правила приличия, которые, кажется, уже и так нарушены? Эндрю делает пару спокойных и уверенных шагов, приближаясь ко мне, а я, словно завороженная жертва, стою не двигаясь, наблюдая за его размеренными движениями. Руки брюнета тянутся вперёд, пальцы смыкаются на концах моего длинного шарфа и в один момент стягивают с шеи эту мокрую, шелковую тряпку, так неприятно прилипающую к коже последние двадцать минут. На долю секунды я забываю как дышать... Он так близко, карие глаза открыто смотрят на меня, а я боюсь представить, что можно прочесть сейчас в моих. Что вообще произошло в моей голове за этот короткий миг, я не могу объяснить даже самой себе. Я просто слишком устала. Я просто выпала из жизни, и только начинала осознавать это. — Если продолжишь так стоять — заболеешь, и тогда тебе точно придётся остаться у меня надолго. К тому же, возможно, затопишь соседей... Смотри, вокруг тебя уже лужа, — он разводит руками в стороны, словно пытается показать насколько большая эта так называемая лужа в размере. Я вздыхаю и покорно снимаю обувь, скидываю наконец этот тяжелый, насквозь пропитанный водой плащ, который Эндрю тут же подхватывает из моих рук и несёт в неизвестном направлении, а я прохожу вперёд, оглядывая незнакомое помещение, в котором безумно приятно пахнет... Яблоками?

***

— Держи, — перед взглядом оказывается плотная, серого цвета толстовка и черные мужские носки. — Извини, это всё, что смог найти из тёплого. Женских вещей, к сожалению, я не ношу. Я усмехаюсь и смотрю на Эндрю, который будто бы на полном серьёзе произносит эти слова. Разместив забавную ярко-желтую чашку с недопитым фруктовым чаем на уголок журнального столика, я забираю вещи, что так приятно пахнут кондиционером для белья и едва сдерживаюсь, чтобы не притянуть их к лицу. — Действительно к сожалению? — приподнимаясь с дивана, на краю которого я так уютно располагалась последние пятнадцать минут своей жизни, расправляю предложенную мне кофту, прикладывая её к себе. Она достает почти до самых колен, а мягкая велюровая ткань обволакивает уютом просто едва касаясь моей кожи. То, что нужно. — Спасибо... — произношу немного неуверенно, в который раз глядя в глаза мужчине. Его влажные волосы уже высохли, только некоторые черные пряди неуклюже топорщились в стороны, тогда как футболка и джинсы были полностью сырыми. — Извини, что заставила тебя намокнуть. Мужчина бегло оглядывает себя, переводя взгляд ко мне, ведь я выгляжу не лучше. Делается неловко под гнетом карих глаз, и я прячу свой куда-то в кружку. Казалось, они видят насквозь, слышат все мысли, весь тот сумбур, что творится в голове. И снова единственный вопрос не давал мне покоя — что я здесь делаю... — Второе извинение за пару часов. Не многовато? — Да, действительно. Изви... — начинаю я, но замолкаю на полуслове, прикусывая губу. Зарываюсь лицом в ладони и чуть слышно посмеиваюсь, не в силах сдержаться и усаживаясь обратно на диван. Эндрю не скрывает своего смешка и присаживается рядом со мной, задорно хихикнув. Как дети, честное слово. — К слову о мокрых вещах... Может, ты хочешь принять ванну? — звучит его тёплый голос тише прежнего, а мои глаза уже округляются до предела. Я недоуменно гляжу в стену, крепко сжимая в руках одежду. Он замечает мою реакцию, непонимающе смотря на меня, и тут же закрывает лицо руками, подобно мне, истерично усмехнувшись. — Это не то, о чем ты могла подумать. Я имел в виду не я, то есть, не мы, не вместе, а ты...Ты хочешь? Тебе правда не помешает согреться. А то... Заболеешь. Его прищуренный взгляд неловко мечется, пока Эндрю пытается донести до меня смысл сказанного, а брови принимают форму дуги, отчего на лбу пролегают морщинки. Через пару секунд наш смех в который раз звучит в этой квартире, а я виню себя за богатую фантазию. А ещё, я впервые в жизни чувствую себя так спокойно с незнакомым человеком. — Если честно, я бы не отказалась от согревающей ванны. До сих пор немного потряхивает... — я обхватываю руками плечи, покрытые тонкой тканью блузки, ощущая сквозь неё холод кожи. — А ты как? Может тоже стоит надеть что-то более теплое? — Ну... Если ты не боишься увидеть меня в бабушкиной пижаме, то я с радостью, — вновь отшучивается он, напоказ "отлепляя" от своего тела промокшую, гладкую ткань футболки. — Ты, кажется, говорил, что не носишь женских вещей? — Ты многого обо мне не знаешь. Никогда нельзя верить актёру. — Нужно внимательно изучить твою биографию. — О... Не стоит, — то ли в шутку, то ли всерьёз произносит Эндрю. И я подмечаю для себя тот факт, что здесь, сейчас, он выглядит самым обычным человеком. Словно сейчас не существовало границы между его миром знаменитости и моим, самым обычным. — А если на самом деле я твоя фанатка и намеренно подстроила всё, чтобы попасть в твой дом? — мои мысли сменяются со скоростью света, а язык тут же готов их озвучить. Фраза звучит почти шёпотом, а я смотрю прямо перед собой, наклонив голову вбок. —Да ну. Брось, они видели и похуже, — отмахивается он и выгибает одну бровь, хмурясь. — А ты совсем не похожа на мою фанатку. Он отрицательно качает головой и приподнимается с дивана, подавая мне руку. Я даже не знаю, считать это каким-то оскорблением или нет. — Что меня выдало? — Ты забыла моё имя, — произносит Эндрю с лёгким прищуром, напоминая о моей ошибке. Я без сомнений протягиваю свою руку в ответ, краснея, и оказываюсь в вертикальном положении, прижимая к груди кофту, от которой так приятно пахнет порошком и свежими нотками мужского парфюма. Этот неловкий момент, когда расстояние между нами снова сокращается, а в голову беспорядочно отдаёт громкий стук взбудораженного сердца. Я хочу что-то сказать, разрядить обстановку, но лишь открываю рот, прерывисто выдыхая воздух, и практически незаметно прикусываю губу изнутри. Эндрю выглядит спокойным, даже слишком, пристально смотря в мои глаза, тогда как я готова сгореть от эмоций прямо на месте, в эту же секунду. Из раздумий выводит звук мобильного телефона, раздающийся где-то из глубины комнат. Весёлая мелодия проносится по квартире, заставляя немного встрепенуться и расшевелиться. Я машинально вздрагиваю и оборачиваюсь, а на лице Эндрю пролегает тень задумчивости и некоторого недоумения. Он делает шаг в сторону и вновь останавливается, словно решает в своей голове очень сложную задачу. — Так, чистое полотенце и всё остальное есть в ванной. Если любишь пену или что-то наподобие этого, где-то в ящике залежалась парочка. Думаю, ты сможешь их отыскать? Пойдем, проведу экскурсию, — мужчина резко разворачивается, и через пару метров сворачивает направо, проходя по небольшому коридорчику, а я только молча следую за ним, как верный и преданный пёс. Мелодия всё ещё продолжает звучать. Кому-то явно очень важно его услышать. Скотт проводит меня внутрь светлой комнаты, показывая всё, что могло мне потребоваться. Я лишь одобрительно и смущенно киваю, осматриваясь здесь. При всем ощущении спокойствия и даже какой-то неизвестно откуда появившейся смелости, я не могла воспринимать все его жесты доброты как должное. Чувство смущения иногда захватывало полностью и буквально кричало, что пора уходить. Но другая часть меня была словно прикована к этому месту, к этому человеку, и мне хотелось узнать причины такого притяжения. Здесь красиво и пахло мылом. Кофейного оттенка плитка приятно сочеталась с белой сантехникой, небольшая овальная ванна, раковина, комод и длинное, горизонтальное зеркало. Всё выглядело очень лаконично. Со вкусом у мужчины явно не было никаких проблем. Этот вывод я сделала как только вошла в квартиру, сейчас же просто ещё раз в этом убедилась. Эндрю доброжелательно улыбнулся и вышел, оставляя меня одну. Закрывая дверь, я поворачиваю замок и тут же прижимаюсь лбом к холодной стене, прикрывая глаза. Этот человек вызывал во мне смешанные эмоции — он был не похож на других, не похож на моего так называемого парня, да и вообще на кого-либо из мужчин моего окружения. Его открытость и доброжелательность настораживали, сбивали с толку. Возможно лишь потому, что я привыкла видеть во всём обман и корысть, привыкла ждать подвоха от каждого, кто проявлял внимание, и это заставляло мою душу противиться, испытывая отвращение к собственному, извращенному сознанию. Одновременно с этим внутри уже рождалось что-то новое, неизведанное и пугающее меня своей неизвестностью.

***

Когда Эндрю вернулся в зал, телефон уже перестал надрываться звонком, но он решил начать поиски источника этих звуков. Время близилось к десяти часам вечера, а значит кто бы там ни был — дело действительно важное. Или же Ханна хочет узнать, что случилось во время их разговора, ведь он так и не перезвонил своей сестре. — О, чёрт... Пока он бродит туда-обратно по комнатам и коридору, переворачивая вещи вверх дном, попутно ругая себя за невозможность сосредоточиться и за привычку бросать всё куда ни попадя, в дверь раздается звонок. Эндрю мигом направляется туда, перешагивая сумку с вещами и разбросанные подушки, и на секунду останавливается в коридоре, оглядывая себя в зеркале. Он так и не успел переодеться, да и причесаться тоже не помешало бы... — Да все равно, — проносится в голове. — По идее, я должен был давно спать, так что никаких претензий. Быстро расправившись с щеколдой на двери, брюнет впускает нежданного гостя в квартиру, попутно думая о девушке в своей ванной комнате. — До тебя, как до Елизаветы II, — низкий, знакомый голос с нотками наигранного недовольства раздается из-за открывающейся двери, и улыбка уже вырисовывается на лице Скотта сама собой. — Добрый вечер. — Бен!...Привет. — А ты ожидал увидеть кого-то другого? Или вообще не ожидал? Кажется, только пару недель назад ты говорил, что я желанный гость в твоём доме. — Конечно, проходи. Я забыл, что ты хотел зайти... извини за беспорядок, — протянул Эндрю, пропуская старого друга вперёд. «За беспорядок и за незнакомку в моей ванной» — промелькнуло в мыслях. — На самом деле, я к тебе скорее по одному вопросу, но от чая не откажусь.Там сыро и холодно, — усмехнулся высокий, немного худощавый мужчина, проходя в квартиру. Его голос был торопливым, так же как и движения, но теперь, избавляясь от верхней одежды, он становился более спокойным и серьёзным. Бенедикт обхватил двумя руками папку, которую секунду назад достал из под полы серого плаща. — Буквально четверть часа назад узнал новость. Оказывается, мы с нашим составом участвуем в благотворительном мероприятии в Альберт-холл в честь Всемирного дня ребёнка, в следующую пятницу. Или ты уже в курсе? — Нет, первый раз слышу, но спасибо за новость. Обязательно надену что-нибудь милое и розовое. — Розовое? Думаю, дети оценят этот образ, несмотря на то, что ты — главный злодей сериала, — прыснул он, окидывая собеседника добрым взглядом. — Ты, кстати, проигнорировал три моих звонка. Но я увидел свет в твоей квартире, поэтому решил, что ты не спишь. — И был прав, — замялся Эндрю, потирая затылок и устало хмурясь. — А... Телефон на беззвучном. Ну вот, теперь я еще и вру... Не говорить же вот так сразу о незнакомой девушке в моей квартире, которая сейчас, к тому же, ещё и находится в моей ванной? Правильно, не стоит этого делать. И вообще, пора бы уже перестать думать о ванной так часто. — Чай? — предложил он Бенедикту, который присел на место, где буквально пару минут назад стояла Дэн. Дэн, взгляд который настораживал Эндрю. В этих глазах невозможно было прочесть ничего, кроме чувства вины и замкнутости в себе, через которую, однако, с каждой минутой проступали новые черты. Ещё эта ссадина на её лице не давала покоя. Кажется, она попала в беду, и Скотт не мог смириться с этим. Бен согласно кивнул, вытаскивая из папки стопку пока неизвестных бумаг, деловито раскладывая их по столу. Брюнет глубоко вздохнул, вытирая влажные от нервов ладони о всё ещё сырые джинсы и направился в кухню — ставить чайник.