Метаморфозы чувств

      Прошло уже больше суток с тех пор, как он узнал о предательстве Болтонов и смерти Робба Старка, и столько же времени Тирион пытался рассказать об этом своей жене. Она должна знать. Рано или поздно девочка всё равно узнает — уж лучше от него, чем от этого маленького венценосного мерзавца Джоффри. Он ведь не упустит шанс поиздеваться над девицей Старк, как делал сотню раз до этого. Нет, теперь, как прежде, не будет: она Ланнистер и — она его. И дело не только в принципе или каких-то там обетах, данных перед дряхлым стариком и кучей знатных ублюдков, дело в ней самой. Хоть они не понимали друг друга и Санса, скорее всего, всем сердцем ненавидела своего мужа-карлика — что ж, северянка имела на это полное право.       Теперь он чувствовал ответственность за эту девочку, будто она была цветком, который так страстно и самозабвенно пытаешься вырастить в горшке, поливая и заботливо поворачивая его нежные лепестки к тёплым лучам солнца. Он должен хранить её, как отец хранит свою дочь. Ложь. Здесь совсем другое: Тирион хотел её, как мужчина хочет женщину, даже если она ещё совсем дитя. И от этого становилось совсем тошно. Она лежала с ним в одной постели и разделяли их только шёлк её ночной рубашки и груда одеял — но на самом деле между ними неисчислимые мили и каменные стены неприступных крепостей.       Как долго он ещё сможет удерживать напускное спокойствие? Как долго они будут делать вид, что всё в порядке, и беспечно водить за нос всех окружающих? Ясно было только одно: тихий штиль скоро кончится, ведь на горизонте уже видны первые тёмные грозовые тучи. Можно было на время уехать из столицы, заделать бастарда и радостно сообщить отцу, что наследник Севера готов. Вот только не пристало мастеру над монетой оставлять все дела на произвол судьбы. Да и куда он уедет? В Ланниспорт? Или в Утёс Кастерли? Нет, отец чётко дал понять о своих намерениях насчёт него, да и о будущем наследнике Западных земель тоже — или всё до последнего медяка достанется Джейме, или гори оно в пекле седьмой преисподней.       Так что лучшей идеи, чем заливать глотку вином и трахать Шаю, ему в голову пока не приходило.«Мой лев!» — Так она шептала ему на ухо, извиваясь и принимая всё его естество в себя. Если бы Боги предоставили ему выбор — Тирион женился бы именно на Шае.       «Взять шлюху в жёны, а что? Ведь ему не впервые. Возможно, из шлюх получаются самые верные жёны. Жаль, что так и не удастся проверить подлинность этой мысли».       Но кое-что беспокоило его почище, чем все остальные заботы. «Сир Донтос, Сир Донтос... Сир Донтос. Иные бы тебя побрали, девчонка! Что ты удумала?! Зачем встречаешься в богороще с дураком?» Это не давало Тириону покоя больше всего. Что нужно королевскому шуту от его девочки-жены? Похоть — слишком глупо даже для дурака. Так что же? Что за лапшу он вешает доверчивой Сансе на уши? Тирион должен всё разузнать, ведь не мог же Донтос руководствоваться собственным безумием.       — Подрик, — потирая усталые глаза, позвал Полумуж. Но ответа не последовало.       «Куда его Иные унесли?!»       Из-за стопок толстых книг на столе и своего скромного роста Бес не видел, что происходит за пределами его рабочего места. Но мальчишка должен быть где-то рядом: он всегда сидел около камина и витал в гуще сказочных облаков — или что там ещё в его голове происходило?       — Подрик! — громче позвал Тирион.       Всё так же — глухо. Полумуж раздражённо сполз с кресла и встал на затёкшие ноги. Немного размяв занемевшие конечности, Тирион вышел из-за стола и оглядел комнату. И вправду, у самого камина, скрючившись, сидел его оруженосец; он подпёр голову кулаком и, по всей видимости, сладко спал. Тирион поглядел в окно — немудрено, что парнишка уснул: на улице уже глубокая ночь. Он просидел в горнице весь день и вечер. А сильный голод был тому только подтверждением, ведь ужин он тоже пропустил. Ну хоть его жена в кой-то веки уснёт спокойно без горгульи-мужа под боком.       — Милорд Пейн! — наигранно позвал Тирион и тронул Подрика за плечо. Тот встрепенулся и выкатил свои перепуганные глаза прямо на Беса. Мужчина продолжил: — Не угодно ли милорду мягкую подушку и тёплое одеялко?       Подрик ещё пуще испугался и резко встал на ноги, чуть не толкнув самого Тириона. Полумуж пошатнулся — но удержался на ногах.       — М-м-милорд... Я... — мямлил парень себе под нос. А потом вовсе густо покраснел и умолк.       Не мог Полумуж злиться или продолжать издеваться над дрожащим мальчиком. Юный Пейн не виноват — это лишь вино и злоба, клокочущие в его теле, временами вырываются наружу. Злость на собственную беспомощность, на отца, сестру, короля, жену и этот проклятый город. Иногда ему казалось, будто сами стены давят на него, пытаясь сделать ещё меньше, а потом — и вовсе стереть в порошок.       Мужчина устало помассировал виски: мигрень снова терзала нетрезвую голову.       — Приведи ко мне Бронна...       — Но сейчас поздно — сир уже спит, — невнятно пробубнил Подрик.       — Так растолкай его ленивую задницу! — не выдержал Бес.       Мальчишка сгорбился ещё сильнее и будто стал одного роста с Тирионом. Он снова что-то неразборчиво бормотал, глядя себе под ноги, а потом спешно покинул горницу. Полумуж вздохнул и наполнил чашу лёгким дорнийским вином. Очень скоро в коридоре послышались приближающиеся шаги — и Бес услышал голос Бронна, чертыхающегося на чём свет стоит. Он спал неподалёку: Тирион выделили своему «верному» наёмнику небольшую комнату в Кухонном Замке — но тот предпочитал проводить время в заведении Катаи, выпивая и лапая упругие тела шлюх. Тирион охотно поменялся бы с ним местами: пусть сир Черноводной разгребается с этим дерьмом, пока сам карлик укорачивает себе жизнь всеми земными пороками.       Бронн шумно зашёл и кинул недобрый взгляд на Полумужа.       — Хватит метать на меня молнии недовольства. Сядь и налей себе вина.       Наёмник спорить не стал — всё равно бесполезно. Он вальяжно уселся на широкий стул и зацепил рукой целый кувшин. Запрокинув ногу на ногу, мужчина шумно потягивал вино прямо из сосуда.       — Ну, или так, — подытожил Бес и не спеша забрался в кресло напротив. — Донтос. Что тебе известно о нём, помимо того, что он дурак и пьяница?       Бронн отставил опустевший штоф и громко рыгнул.       — А что именно милорд хочет узнать? Солдаты многое говорят — но Донтос Холлард ничем особенным не зарекомендовал себя. Дом Холлардов участвовал в восстании Сумеречного дола — и почти все его представители были казнены безумцем Эйрисом. Уцелел только сам Донтос, который тогда был мальцом зелёным. Поговаривают, за него заступился сам Барристан Селми. Далее Донтоса отправили в Королевскую Гавань в качестве воспитанника, со временем он стал оруженосцем и рыцарем — но в один день неудачно нажрался и попал под горячую руку нашему милостивому Государю. Вот и, пожалуй, всё.       — Да, от тебя толку мало. Надо было у евнуха спрашивать — но я не хочу, чтобы он знал.       — У-у-у, тайны. Не люблю я вмешиваться в грязные делишки знатных лордов. Я наёмник, произведённый в рыцари, а не грёбаный Паук.       — Как раз услуги наёмника мне и понадобятся сегодня. Подземелье, где хранятся драконьи черепа. Приведи туда Донтоса — но как можно тише. Ты меня понял?       — Как милорду будет угодно, — съязвил сир Бронн.       После этих слов наёмник лениво встал и поковылял к выходу. Подрик всё это время мялся у входа, не решаясь зайти. Полумуж решил облегчить юноше задачу и подозвал его к себе.       — Под, принеси мне ещё штоф вина, немного сыра и яблок с кухни, — откинувшись в кресле, приказал Бес.       Его юный оруженосец без промедлений умчался выполнять порученное. Через некоторое время с ужином и нехитрыми сборами было покончено — и Тирион направился в указанное место, попросив Подрика прихватить с собой мех вина и факел. Тайный ход мигом привёл ночных путников к мрачному подземелью, где хранились черепа величественных драконов.       «Не столкнуться бы с Варисом в этих тёмных коридорах, мало ли чем здесь может промышлять Паук в столь поздний час».       Скользкие ступеньки вели их всё ниже и ниже — в самые недра города. Внизу воздух был плотным и сырым, будто приобретал собственный неповторимый привкус. Тирион наполнил ноздри подземными ароматами и прислушался. Они здесь одни.       Полумуж взял в руки факел, которым Подрик всё это время освещал им извилистый путь. И хоть мужчина сотни раз видел опустевшие, испорченные временем черепа — каждый раз необъяснимый трепет наполнял его сердце при виде останков легендарных животных. Огонь добавлял им жизни, мерцая на поверхности гладкой кости, словно чешуя, переливающаяся на лучах солнца. В детстве он много читал о драконах; мечтал, что в один день и у него появится свой собственный. Но как-то его дядя сказал мальчику, что драконов больше не существует. Это потрясло его до глубины души — и обиженный всеми юноша стал втайне грезить не только возродить драконов, но и самому стать одним из них. Ведь всё равно, какого роста эта дивная рептилия, главное — пламя, извергающееся из глубин его утробы. Много лет он мечтал поджарить им Серсею и, пожалуй, до сих пор не отказался бы от такой возможности.       Разыгравшееся воображение помешало Тириону заметить движение позади себя. Если бы не громкая брань Бронна за спиной, он тут и уснул бы. Полумуж вручил факел обратно Поду и склонил голову набок, в ожидании. Наконец-то наёмник завидел брезжущий огонёк света и направился прямо к Тириону.       За собой сир тащил грузно шагающего человека, который более походил на огромный бесформенный мешок. Тихий звон мелких колокольчиков выдавал в пришедшем шута. Лицо его было сокрыто под толстой тканью намотанного на голову плаща, которым сир Бронн любезно укутал Донтоса, дабы тот преждевременно не умер со страху.       — Этот хер укусил меня за руку, — пожаловался сир-наёмник.       — Чему тут удивляться — в прошлом он помазанный рыцарь, а значит, его боевые навыки на высоте, — с немалой долей сарказма ответил Бес. — Сними с него это тряпьё.       Сир Бронн грубо дёрнул край плаща и толкнул дурака вперёд. Тот споткнулся и неуклюже упал прямо перед Тирионом. В тусклом свете факела Полумуж увидел бурый след на щеке и небольшие кровоподтёки на подбородке — видимо, всё обошлось не совсем гладко и бесшумно. Мужчина недобро взглянул на рыцаря Черноводной, который корчил гримасы, продолжая рассматривать своё «грандиозное» увечье.       — Не надо так спешить, поваляться ты ещё успеешь, — сказал Полумуж, рассматривая дряблое тело шута.       — Милорд... Прошу вас, — испуганно тараторил Донтос, — я ни в чем не виновен. Клянусь Семерыми! Милорд, я просто шут — и ничего плохого не сделал, я...       — Я знаю, кто ты, — перебил его Тирион, — успокойся и просто ответь мне на пару вопросов.       — Милорд, прошу вас! — не унимался Донтос. — Умоляю! Я ничего плохого не сделал, прошу...       Тирион устало закатил глаза.       — Под, налей Донтосу немного вина, пусть успокоится, — сказал Бес, усаживаясь на челюсть одного из подземных чудищ.       Холлард дрожал — но от вина не отказался. Он жадно глотал вожделенную жидкость, будто это был последний напиток в его жизни.       — Сир Бронн, поднимите Донтоса с колен.       Мужчина ухватил его под руки и, приложив немалое усилие, поднял на ноги. Шут стоял неуверенно, продолжая шататься то ли от страха, то ли от опьянения.       — Итак, я надеюсь ты созрел для разговора. Твоя жизнь зависит от правдивости данных тобой ответов. Я задаю вопрос — ты отвечаешь, всё понял? — осведомился Тирион.       — Милорд, я ни в чём не виновен, прошу...       — Если ты ещё раз скажешь «прошу» — я прикажу сиру Бронну отрезать тебе ухо, — серьёзно сказал Бес. Это ободряюще подействовало на шута — он мигом затих и уставился стеклянными глазами на Полумужа. — Так-то лучше. Как часто ты посещаешь богорощу?       — Милорд? — непонимающе вопрошал Донтос.       — Бронн, прочисть дураку уши, чтобы мне не пришлось больше повторять.       Наёмник мигом вытащил кинжал из сапога и сделал шаг вперёд. Острая сталь сверкнула в полумраке, отняв у Донтоса остатки мужества.       — Не надо испытывать моё терпение, — меланхолично бросил Тирион.       — Хорошо, милорд, я всё скажу! — нервно крикнул шут. — Я верю в Семерых и посещаю только Септу. Последний раз я имел счастье там быть на свадьбе милорда.       «Не хочешь, значит, по-хорошему».       — Правда? Леди Санса была великолепна в тот день, не находишь? — с улыбкой спросил Бес.       Дурак нервно сглотнул и перемялся с ноги на ногу.       — Чего ты так замешкался? Неужели у тебя не только меч отобрали, но и член отрезали? — засмеялся Тирион и склонил голову набок.       Это немного разрядило тяжёлую атмосферу — и Холлард тоже захихикал.       — Миледи была самой прекрасной невестой, стоявшей когда-то при свете Семерых, — то и дело заикался шут.       — Вот, это уже лучше. Значит, всё-таки не оскопили, — весело продолжал Полумуж. Он встал и сделал пару коротких шагов навстречу Донтосу. Одним движением Тирион отобрал у Бронна кинжал и уткнул прямо в пах шуту. — Тогда не это ли побудило тебя искать встреч с моей леди-женой?! — яростно взревел Бес.       Дурак снова побледнел и задрожал всем телом.       — Нет, милорд, прошу! Я никогда....       — Сир Бронн, отрежьте ему член. Для начала будет достаточно. — С этими словами мужчина протянул клинок наёмнику и развернулся.       Что-то громко пролилось на пол и Тирион подумал, что Под снова не удержал в руках ёмкость, — но через секунду убедился, что разлилось совсем не вино.       — Этот говнюк обмочился! — брезгливо крикнул Бронн.       — Вижу, — прикрыв глаза, сказал Бес.       — Я не трогал леди Сансу... Просто пообещал вернуть домой к родным, клянусь Семерыми! — срывающимся голосом признался Донтос. — Он заставил меня! Предложил деньги — сорок тысяч золотых! Я слаб, милорд... Он бы убил меня!       — Сорок тысяч золотых драконов? — вставил Бронн. — Да ты и вправду дурак.       Тирион сжал кулаки и посмотрел прямо на раскрасневшееся лицо шута. Раздражение и омерзение переполняло его — даже челюсти сводило от внезапно нахлынувшего гнева.       — Кто — «он»? — почти спокойно спросил Полумуж.       — Прошу... Я и пальцем к ней не притронулся! — продолжал молить шут и снова повалился на колени.       — КТО ОН?! — вскипел Полумуж, обратив на себя взоры всех присутствующих. Казалось, даже драконы могли проснуться от такого неистовства. Дурак замолчал в испуге — но всё же выдавил из себя последнее в его жизни признание:       — Петир... Петир Бейлиш.