Метаморфозы чувств

      Тяжёлый вдох, который будто обжигает пересохшие истрескавшиеся губы. Пальцы цепко сжимают подол измятого платья. Пустой взгляд застыл на плотно закрытых дверях, с ужасом ожидая, когда они наконец отворятся. А дальше… А дальше только Неведомый знает, что её ждёт.       Почему она ещё не в темнице, почему её голова не украшает давно уготованную пику? Рядом с головой отца и септы Мордейн. «Взять их!» — срывающимся голосом кричала королева, не выпуская обмякшее тело Джоффри из своих рук. Закрывая глаза, Санса всё ещё видела, как он до крови царапает горло, пытаясь схватить хоть немного воздуха. Как опухает и багровеет его лицо, как синеют губы. Наверное, в тот момент он явил миру свой истинный облик — с изодранным горлом, красными выпуклыми глазами и фиолетово-чёрной кожей. Тёмная, густая кровь залила его свадебный золотой дублет, словно едкая смола.       Все вокруг будто оцепенели, не сводя глаз с хрипящего короля, в ужасе раздирающего собственную шею. А потом всё заполнили истошные крики и вопли. Стража и гости носились в адской суматохе, кто-то взывал к Богам, чтобы те сжалились и даровали Джоффри жизнь. Санса тоже молилась. Молилась, чтобы это не оказалось очередным сном. Она смотрела, не отрывая глаз, боясь заметить малейшее движение лежащего тела. «Умер… Неужели умер?» Гвардейцы уже схватили её и тащили за собой, а девушка продолжала смотреть.       Сомнения развеялись, лишь когда жалобно зазвенел колокол, извещая столицу о смерти короля. Впервые Санса услышала этот звук, когда умер король Роберт, и спутать его с чем-то другим было просто невозможно.       Прошли уже сутки, а может и больше, но никто так и не пришёл. Все будто забыли о её существовании, заперев в старых покоях. Тут она жила с момента приезда в Королевскую Гавань, вплоть до собственной свадьбы. Это было так давно, будто сотню лет назад.       Тирион, его тоже схватили. У Сансы невольно всё сжималось, когда она думала о судьбе мужа. Сразу после королевской свадьбы они должны были уехать на Запад, в новый дом, где все бы оставили их в покое. Сир Донтос тоже обещал увезти девушку отсюда, но и этим планам не суждено было сбыться — её Флориан пропал бесследно.       Санса точно знала, что следующим человеком, которого она увидит, будет сир Илин Пейн. Он не проронит ни звука, лишь пустые белые глаза обдадут её могильным холодом и поселят ужас в сердце. Пусть только смерть будет быстрой и безболезненной. Девушка помнила рассказы о мучительной кончине своего дяди и дедушки в стенах этого замка. Помнила, как обагрился меч, отсекающий голову лорда Эддарда. Очень скоро она разделит судьбу своих предков.

***

      За окном смеркалось, тёплый вечер спускался на столицу, умиротворяя всех её жителей. Только вот в Красном Замке никто не смыкал очей. Зал Малого Совета освещал тусклый свет немногочисленных догорающих свечей. Камин давно потух, но слугам было велено не тревожить десницу без крайней необходимости. Последние сутки он провёл здесь, даже не сменив торжественный костюм. Лорд Тайвин выглядел непривычно уставшим — его лицо казалось измождённым и осунувшимся, будто у старика. Впрочем, зрение всё ещё позволяло ему читать письма при таком освещении, чем старый лев и был занят в столь поздний час.       — Ты пьяна, положи штоф на место, — властным голосом приказал десница.       — Ты мне не указ, — прошипела Серсея, наполняя бокал по самые края.       — Я твой отец, — холодно сказал мужчина.       — Да, ты мой лорд-отец, и ты должен был защитить свою семью, своего внука! — крикнула она.       Тайвин резко встал, и одним движением выбил наполненный бокал из рук королевы.       — А теперь сядь, — его голос оставался ледяным.       Следом за бокалом полетел и штоф, но Серсея наконец опустилась на кресло и замолчала. Перечить отцу было бессмысленно.       — Тирион сейчас в темнице. Завтра состоится суд, на котором его признают виновным в смерти короля Джоффри и приговорят к смертной казни. Скорее всего, через повешение — незачем ещё больше пятнать честь семьи изощрёнными пытками, — сложа руки за спиной, проговорил десница.       — А девчонка? Она ведь с ним заодно! Не удивлюсь, если именно она всё придумала… Гнусная тварь…       — Даже если это так, она не будет наказана публично.       — Что? Ты хочешь сказать, что сука, которая убила моего первенца, останется безнаказанной?! — округлила глаза королева.       Тайвин повернулся к ней и бросил презренный взгляд.       — Твои эмоции ничего не стоят. А свою жажду отмщения можешь засунуть очень глубоко. Она Старк. И я уже устал об этом напоминать, — чуть громче сказал мужчина. — Или ты жаждешь отдать Север одичалым? У тебя в руках был лорд-протектор Севера и две его дочери, но ты всё упустила. Так что теперь закрой свой рот и не мешай мне собрать по кускам то, что вы столько лет пытались развалить.       — Я королева, и я… — начала Серсея, но Тайвин тут же её перебил:       — Ты королева только благодаря мне. Я отдал тебя за короля. Золото Утёса Кастерли много лет питало ваши расходы. Моя армия отбила город из рук Станниса. Так что ты и твои дети живы тоже исключительно благодаря мне.       Серсея давилась слезами и злобой, но не смогла возразить.       — И что же ты предлагаешь делать с ней? Выдать за другого моего сына? Пусть и его отравит?       — Все видели, как стража схватила Сансу. А так же слышали, как ты гласно обвинила её в убийстве. Выход у нас один — на суде девочка будет свидетельствовать против Тириона, и свалит всю вину на него. Скажет, что не раз слышала, как её муж замышляет плохое, но из-за постоянных угроз карлика не смогла рассказать об этом. Расплачется, поведает пару жутких историй из своей семейной жизни, и ни у кого даже толики сомнений не возникнет в её невиновности.       Тайвин глубоко вздохнул и подошёл к Серсее. Его бледно-зелёные глаза казались такими уставшими и холодными.       — Ты хорошо меня поняла?       Королева отрешённо посмотрела на него и кивнула.       — Двое твоих детей живы и нуждаются в тебе, особенно Томмен. Так что перестань лакать вино и отправляйся к нему.       Серсея встала и, не проронив ни звука, удалилась. Десница проводил её тяжёлым взглядом.       — Приведите ко мне лорда Вариса и мейстера Пицеля, сейчас же, — сказал он страже и поднял с пола почти опустевший штоф.

***

      Глухой ночью раздался звук скрипящих петель, и на пороге появилась сгорбленная фигура мейстера Пицеля. Поначалу Санса даже обрадовалась, ведь ожидала увидеть здесь совсем другого человека. Старик был очень любезным — он пытался успокоить обессиленную и напуганную девушку. Служанки впорхнули в комнату следом за ним, и сразу начали обхаживать волчицу. Первым делом её затащили в горячую ванну и принялись тереть, пока бледная кожа северянки не стала совсем красной. Затем мейстер тщательно осмотрел Сансу. Особое внимание он уделил самым сокровенным местам. Сансе было до ужаса неловко и страшно, ведь до этого её ни разу не осматривали подобным образом. Старик не произносил ни звука, бережно касаясь её своими теплыми и шершавыми пальцами. Им надо знать, консуммирован ли брак, но какая теперь разница? Серсея давно жаждет её смерти, и теперь у королевы есть прекрасная возможность расквитаться с ещё одним представителем дома Старков. Так зачем же все медлят? К чему все эти приготовления? Сансе вспомнился Дарен — огромный размеров мужчина, который одним своим видом пугал маленькую леди Старк. Он был мясником в Винтерфелле, отчего всегда носил засаленный и окровавленный передник. Как-то Арья потащила её за собой, чтобы посмотреть, как Дарен «ухаживает» за овцами, даже сказала, что он разрешит дочерям лорда покормить животных. Но сестра соврала. Когда вечером они пробрались к загону, рослый мужчина отводил в сторону одну из овец, нежно поглаживая её. «Не бойся, всё будет хорошо» — постоянно повторял он. Но через мгновение в его руке сверкнул нож, и в одно движение Дарен перерезал глотку бедному животному. Санса взвизгнула и закрыла рот руками, а Арья лишь засмеялась. «Главное, — говорил Дарен, — не дать ей испугаться. Животина ни за что не должна увидеть нож в твоих руках, даже если умрёт в следующую секунду». Из омута беспокойных воспоминаний её вырвал хриплый голос мейстера:       — Дитя моё, — начал старик, немного закашлявшись, — все мы знаем о твоей невиновности. Такое юное и прекрасное создание просто не способно на столь жестокое кровопролитие. Ты не монстр, в отличие от твоего лорда-мужа. С самого рождения этот обиженный жизнью человек был злым и жестоким по отношению к другим. Боги недаром сделали его уродливым карликом, лишь подчеркнув его нутро. Этот получеловек приносил только боль и горе всем вокруг, даже тем, кто осмеливался его полюбить. Леди Джоанна умерла, воспроизводя на свет это чудовище, но благородный лорд Тайвин не отказался от такого позора и растил его, как других своих детей. И вот чем он отплатил ему, всем нам…       — Я не понимаю, к чему это всё, — решилась сказать Санса.       — Даже если он был добр к тебе и не причинял вреда, это не более чем маска. Притворство, как шут на свадьбе, — старик нахмурился, поняв, что сравнение не совсем удачное. — Милое дитя, завтра состоится суд, а ты можешь помочь восторжествовать настоящей справедливости…       Он всё говорил и говорил, изредка облизывая сухие сжатые губы. Тирион, во всем виноват лишь он один, и Санса должна помочь понять это всем остальным. Иногда враньё бывает во благо. Она просто скажет, что нечаянно услышала его умысел, и всё закончится. Отец бы никогда не согласился оклеветать человека, даже если тот самый вероятный виновник всех бед. Именно поэтому лорд Эддард и мёртв. Честь — благодетель, которая медленно тащит тебя в могилу. Когда наконец мейстер закончил, Санса с уверенностью в голосе произнесла:       — Я всё поняла. Мне стоит заплакать, чтобы выглядеть убедительнее?       Пицель округлил глаза.       — Да… Было бы очень хорошо, пожалуй, — неуверенно ответил он.       На этом их разговор закончился. Потом волчицу снова отвели в её супружеские покои и велели поспать, но девушка не смогла сомкнуть глаз.       Старое шерстяное платье было ей ощутимо мало, но это самый простой и неброский наряд, который ей удалось найти. Совершенно незнакомая прислуга молча приготовила для неё ванну, помогла одеться и причесала волосы, собрав их на затылке небольшой брошью. На предстоящем суде она должна выглядеть предельно скромно и невинно.       Руки неистово дрожали, скоро её вызовут в Тронный Зал, и северянка даст показания. Слово в слово, как её научили. Так она сможет искупить все свои грехи. Пара нужных фраз — и королева даст ей свободу. К тому же её брак аннулируют, и она снова станет Сансой Старк. Так сказал Пицель, так подсказывал здравый смысл. Или страх?       Санса не слышала, что происходит в Зале. Никто не входил и не выходил. Лишь пара стражников стояло подле неё, ожидая команды проводить девушку внутрь. Скоро пташка споёт свою песенку, на потеху толпе. Вот уже она впорхнула в Тронный Зал, медленно, не поднимая глаз. Тут же гробовая тишина сменилась монотонным жужжанием, будто огромный улей вдруг ожил, и сотни пчёлок в нём перешёптывались, вздыхали, хихикали… Наконец Санса остановилась и подвела голову. Взоры всех присутствующих были обращены на неё. Девушка смутилась и занервничала пуще прежнего. Только бы голос не дрожал. Откуда-то справа слабо звякнула цепь, заставив Сансу обернуться на источник звука. Почти в самом углу стоял Тирион и чесал обрубок носа руками, прочно закованными в стальные кандалы. Скверная привычка, которую он приобрёл после сражения и полученной им травмы. Свет из окна искоса падал на лицо Полумужа, искажая его черты. Оно казалось обвисшим и неожиданно состарившимся. Разномастный взгляд упёрся прямо в девушку, и глаза его были наполнены разочарованием. «Монстр, получеловек, цареубийца!» — проносился в голове голос мейстера Пицеля.       — Позвольте представить суду миледи Сансу Ланнистер, в девичестве Старк, — зычно прозвучал голос лорда Тайвина. Он сидел слева от Железного трона, который на данный момент пустовал. На своём законном месте королевы находилась Серсея, её ядовитый взгляд будто прожигал дыру в теле Сансы.       Голоса смолкли. На помост вышел Верховный септон и заставил северянку принести обет честности перед ликами Семерых. Санса послушно повторяла за ним, глядя на всех присутствующих. Презирают ли они её? Считают ли виновной в случившемся? Поверят ли ей? Все вокруг ждали. Ожидали признаний, покаяния или оправданий — нет никакой разницы, исход должен быть один, и виновник тоже один. Долгое молчание породило ещё большее напряжение, которое будто повисло в воздухе, сдавливая уши. Подобно коршунам на поле брани, они сидели и ждали, пока закончится битва, и им удастся отведать сладкой плоти павших воинов.       — Ну же, дитя, не бойся, — прохрипел мейстер Пицель. — Ты под защитой, никто не сможет обидеть тебя. Но мы должны знать правду, ради этого все и собрались.       Лорд Тайвин нахмурился, костяшки туго сплетённых пальцев побелели от напряжения, но сам Старый Лев оставался неподвижным. Санса спешно переводила взгляд на каждое знакомое ей лицо, и во всех встречала жалость, немую жажду и презрение. Девушка облизнула губы и наконец еле слышно выдавила:       — Виновен…       — Громче, — холодный голос десницы резанул слух.       — Он виновен, — звонко произнесла волчица.       И снова огромный улей ожил, одобрительно поддакивая её словам. Именно это они и жаждали услышать.       — Но не в тех преступлениях, что сегодня звучали, — внезапно продолжила Санса. Никто не ожидал, что с её уст слетит ещё хоть слово. — Единственная его вина в том, что он родился карликом. Милорд Тирион, мой муж, не причастен к смерти Джоффри, как бы вам этого не хотелось. Всё, что вы видите — омерзительного монстра в цепях, а я вижу человека, который был добр ко мне с самого знакомства. Который не смел прикоснуться ко мне без моего согласия. Получеловек? Так вы выразились, мейстер Пицель? — Она повернулась к старику, — в нём чести и человечности больше, чем в любом из вас! — голос Сансы то и дело срывался. Она не слышала ничего, кроме нарастающего шума в ушах. — Настоящий монстр мёртв, и я очень жалею, что не имею к этому никакого отношения!       Всё львиное семейство будто оцепенело от внезапного выпада северянки. Глаза их округлились, а рты приоткрылись от удивления. Цепи оглушительно звякнули о мрамор. Гул негодования прошёлся по залу, усиливаясь с каждой секундой. Санса задыхалась, пульс в висках бил канонадой, а ноги предательски подкашивались. Но северянка устояла, изо всех сил стараясь сохранить остатки мужества.       — Уведите отсюда это полоумную потаскуху! — гневно зарычала Серсея. — Я же говорила, что она заодно с Бесом!       Белые плащи тут же двинулись к ней, зловеще гремя доспехами. Два рослых рыцаря подхватили её под руки, и потянули безвольное тело за собой. Девушка не сопротивлялась, — пусть делают то, что должны, — она сама избрала свою судьбу.       Собравшаяся знать провожала её криками и бранью, некоторые даже плевали в её сторону. «Дочь предателя! Шлюха! Отравительница!» — лилось со всех сторон. И только об одном Санса жалела в этот самый момент — зря они покинули тогда Винтерфелл, зря оставили Север.