I am a born singer

      За окном последние дни беспрерывно идет снег, осыпая город белоснежным покрывалом. От него рябит в глазах, по вечерам невозможно увидеть дом напротив, и уровень осторожности при переходе через дорогу набирает максимум. Но Тэхену нравится. Он бегает по детской площадке, весело и задорно смеясь, рождая в замерзшем до чертиков Юнги чувство солнечного счастья. У старшего давно отнялись пальцы, болят щеки от постоянных улыбок, и ресницы покрылись инеем, но он терпит. Покорно ждет, пока это неугомонное чудо, одетое в новую куртку и замотанное в шарф по самый нос, наконец выдохнется. Он рассыпает снег возле себя, крутится волчком, ловит языком опускающиеся снежинки и смеется настолько звонко, что Юнги хочет записать. Вынести каждый звук по нотам и вплести в песню, которая все еще не звучит в голове, от того и грустно. Он каждую ночь садится за синтезатор, закрывая плотно дверь, чтобы не разбудить свернувшегося клубочком Тэхена, что прячет нос под одеяло. Юнги очень многое узнал о младшем за последнюю неделю их проживания, и все чаще по утрам его будят шлепки босых ног и тихое «Хен, ты спишь?». У Тэхена проявляется привычка засыпать рядом со старшим, сворачиваясь таким же уютным клубочком и тихо посапывать. Юнги бы запретить, мягко намекнуть, что в распоряжении Тэхена теперь большая кровать, да и вся комната самого Мина, но почему-то не хочется. В этом взгляде и робких прикосновениях кроется хрупкое детское доверие и еще неокрепшая вера в чудеса. Тэхен боится, что еще немного и его разбудит воспитательница, больно схватив за ухо, чтобы быстрее вставал. Но каждое утро у него длинные пальцы Юнги, зарывающиеся в волосы, касающиеся очень аккуратно, и нежный, хриплый ото сна голос и терпкий смех в придачу. — Ты меня раздавишь или задушишь, Тэхен-а. Мальчик в такие мгновения только улыбается ярко, поднимая взгляд, в котором скрыты шалости и задорные нити детской непосредственности. Юнги в радость терпеть это, заворачивая Тэхена в одеяло и так усаживая за стол, пока готовится чай или какао, в зависимости от настроения. Старший перестает задерживаться на работе, вместе с Тэхеном зачеркивая последние числа до Нового Года, который так ждет младший. Под елкой уже уютно устроились мандарины вперемешку с апельсинами, а на деревце все больше съеденных конфет, что сам Тэхен и вешал, клятвенно заверяя, что ни одна не пострадает. Знал бы Ким, как часто Юнги перевешивал сладости, чтобы не нарушить веру Тэхена. И сейчас мальчик взрывает сугробы, падая с хриплым смехом на снег, шевеля руками и ногами, вычеркивая на белоснежном отпечаток своего ангела. — Тэхен, идем домой. — Юнги носом поднимает взмокший от дыхания и снега шарф, стараясь спрятаться как можно сильнее от погоды. — Но я не замерз. — Мальчик поднимает голову и спустя мгновение уже сидит, зарывая свои ноги в полюбившийся снег. Юнги только мысленно стонет на количество воды, что уже в себе носит этот неугомонный ребенок. — А вот я совсем околел, давай, поднимайся и идем. — Старший кивает в сторону дома, нащупывая в карманах ключи, и поворачивается спиной, надеясь, что так будет убедительней. Совсем рядом скрипит придавливаемый снег, и Юнги расслабляется, теряя внимательность, и уже в следующую секунду валится на белоснежную пыль, чудом успев выставить руки. «Шкодливый кот» Тэхен прижимается к нему всем телом, успев запрыгнуть на поскользнувшегося Юнги, и старший чувствует, как окончательно мокнет из-за снега, вдавливаясь в него сильнее из-за веса сверху. Мин переворачивается с трудом и недовольно смотрит на Тэхена. — Знаешь, а ведь я потерял ключи. Они были у меня в руке, когда я упал. Но сейчас я их больше не чувствую. — Юнги садится и поправляет сползшую на глаза шапку, осматриваясь по сторонам, лишь краем глаза следя за хмурящимся Тэхеном. Младший кидается на поиски, разгребая снег, пока Юнги поднимается на ноги и шарит по карманам, стараясь не шуметь звякающими там ключами. Мальчика нужно проучить. Так что Юнги загребает снег в ладони, наблюдая за испуганным Тэхеном, что лепечет извинения и старается изо всех сил. Парень специально застегивает карманы, а то будет неловко действительно что-либо потерять, и кидается на Тэхена. Он валит мальчика на снег, обсыпая лицо белоснежными хлопьями, и смеется. Наслаждается тем, как испуг меняется на подозрительность и резкое осознание. С Юнги слетает шапка, он путается в шарфе, снегу и звонком смехе Тэхена, у которого энергии в несколько раз больше. Кажется, теперь они точно затопят соседей своими промокшими насквозь телами и одеждой. Но пока Юнги смотрит на серое небо, с которого падает лунная пыль, принявшая вид снежинок, а рядом часто дышит раскрасневшийся Тэхен с неизменной улыбкой на лице. — Хен, тебе ведь со мной хорошо? Юнги тихо хмыкает, ощущая в незамысловатом вопросе немного больше, чем на первый взгляд. Парень садится и поворачивается к замершему Тэхену, что покорно ждет ответ. — Не бойся того, что меня не окажется рядом на какое-то время. Даже если задерживаюсь, я всегда вернусь к тебе. Мне с тобой очень хорошо. А теперь поднимай свою задорную задницу и шуруй домой. Кажется, у меня даже кости промокли. Старший улыбается на комок снега, что послушно выгребается из снежных завалов и медленно, но уверенно двигается к подъезду, останавливаясь только у самой двери. Юнги, следующий за ним, останавливается тоже и встречается с Намджуном, что спрятал замерзшие руки в кармане куртки. — Впустишь старого друга? Или за неделю уже успел забыть о моем существовании? — Намджун улыбается лишь уголком губ, еще не привыкнув к Тэхену. Наверное, для смирения ему нужно больше времени, и если с остальными друзьями мальчику понадобилась всего лишь улыбка, то в данном случае это не прокатывало. Юнги и сам не мог объяснить такую позицию своего друга, но в дебри его души наведываться не спешил. Не главное ли то, что Тэхен сейчас дома, в тепле и безопасности, и его глаза за последние дни обрели ту детскую беззаботность, которую Юнги не спешил вычленять. Поэтому он касается замерзшей двери подъезда и кивает в темный провал лестниц. — Добро пожаловать, как и всегда. В квартире достаточно тепло, чтобы успевшие уютно устроиться снежинки тут же обращались каплями и лужами, заставляя осторожней стягивать обувь и выбирать место для следующего шага. Тэхен деловито и нарочито спокойно разувается и идет переодеваться к себе в комнату. Этот театр одного актера для двух зрителей Юнги смешит, и его тихое фырканье оглашает коридор. Намджун провожает мальчика взглядом и вздыхает как-то слишком тяжело. — Он совсем освоился уже. Не жалеешь? — Ни дня. — Юнги требуется чуть больше времени, чтобы распутаться из неизменного теплого шарфа и вытащить себя из теплой куртки. Как бы парень ни одевался, он быстро замерзал, но хорошо, что так же быстро согревался, вечно балансируя между границей здоровья и приближающейся простуды. Мин проходит сразу на кухню, наполняя чайник водой и ставя на плиту, обед они с Тэхеном приготовят, как обычно, вдвоем. — Мне бы песню свести. Я тебе скинул уже. — Намджун садится за стол, барабаня пальцами по поверхности, и поворачивает голову на звук включившегося телевизора. Тэхен сидит в гостиной, снова делая вид, что все в порядке, и сильнее зарываясь в теплый плед с белоснежными звездами. Его личная магия вне времени и пространства. Юнги замечает цветные вспышки на стенах, а значит, мальчик успел еще и елку включить. Словно улавливая взгляд, Тэхен поворачивает голову и улыбается, Юнги читает в этом «какао с зефиром». — Завтра уже Новый Год. Ну ты и выбрал время. — Не хотел тебя тревожить, но парень, что обещал мне сделать это, внезапно слег. Там последние правки уже. Если доведешь до завтра, то я как раз успею вытащить это в сеть. — Намджун пожимает плечами, немного ерзая под внимательным взглядом мальчика. Юнги кажется это несколько забавным, странным, вырезанным из детской сказки или романа с элементами фэнтези. Тэхен переключает каналы, пока не находит свои любимые мультики, погружаясь в мир сказочной фантазии, но тем не менее краем глаза посматривает на гостя и Юнги, одаривая последнего улыбкой. — Посмотрю, что можно сделать. — Хозяин квартиры пожимает плечами, заваривает две кружки чая, добавляя ложку зефира в какао. — Джун, что не так? Я чувствую, как ты сверлишь мне в затылке внушительную дыру. Ты же не для песни преодолел несколько станций метро и тряску в автобусе? — Юнги оборачивается, ставит печенье и напитки на стол, поднимая взгляд и смотря ровно в глаза. Им требуется пару секунд, чтобы Намджун вздохнул и коротко кивнул. Между теми людьми, что нашли друг в друге отзывчивые нити, молчание дается сложнее, хочется сразу же выговориться, расставить необходимые точки над нужными знаками, и Юнги нравилось это в их дружбе. Поэтому он садится напротив и внимательно слушает. — Это будет звучать глупо, я в этом уверен. Да и не мое это дело, но я попросту не могу понять, как ты решился на этот шаг. Блин, Шуга, это же не просто подобрать щенка с улицы, а принести в свою жизнь человека. Впустить его в свой мир, открыться и быть ему необходимым. Жениться на собственном желании. Но самое главное, — Намджун мнется, замечая легкую полуулыбку на губах друга. Сейчас они доберутся до самой сути, что мучила Намджуна давно. — Мне любопытно, как это. Ты знаешь, что я привык раскладывать что-то по полочкам у себя в голове, и то же самое ценю в тебе. Но ты раз, и под Новый Год заказываешь себе подарок немыслимой дороговизны, и для тебя это словно так и нужно. Для меня это непонятно. Юнги барабанит тонкими пальцами по поверхности, кусая губы и кивая на окончание. Он смотрит на Тэхена, что, почувствовав его взгляд, поворачивает голову и смотрит в ответ, открыто и спокойно. Кажется, что они были знакомы тысячу лет, встречаясь в далеких плоскостях, разнообразных и красочных реальностях, сохранив между двумя душами крепкую нить поддержки, заботы и необходимости. И когда вот так, находясь в одной квартире, в одной реальности и на одной планете, можно видеть улыбку в ответ, в душе начинает переливаться всеми лучами радуги маленькое счастье, щекоча изнутри лучами обычного спокойствия. Где-то там это могут назвать родственными душами, которые каждый раз находят друг друга. И Юнги, что привык полагаться на себя, готов благодарить того, кто завел его в кафе в тот самый день, позволив спасти хрупкую маленькую душу. — Проблема всех умных людей в том, что они очень много думают. — Юнги отпивает чай, немного жмурится от крепости и добавляет в чашку воды. — Ты можешь остаться у нас и попросту посмотреть. Я так понимаю, что привычке изменять не будем и собираемся у меня? Получив рассеянный кивок, Мин кивком указывает на готовое какао, ероша волосы подошедшего мальчика, что тут же выбирает самое вкусное печенье. Под взглядом Тэхена Намджун снова тушуется, и Ким словно специально садится рядом, размешивая в чашке зефир. — У тебя осталось где спать? Насколько я знаю, диван занят? — Намджун прочищает горло и немного наклоняет голову. — Не беспокойся, место я тебе всегда найду.