Спаси меня

      Я снова себя жалела. Усадив свою пятую точку возле упавшего дерева, вновь обвила руки вокруг ног и уронила голову на колени, словно хотела спрятаться от окружающего меня дерьма. Не с каждым днём, а с каждым часом ситуация становилась всё хуже и хуже, и не было даже намёка на просвет, ни лучика надежды на вскоре заканчивающийся апокалипсис. Нет, вместо этого та куча дерьма, в которой мы застряли, разрасталась всё больше и больше, заставляя меня погрязать в пучине отчаяния. Мне даже начинает казаться, что я создаю проблемы сем… этой группе людей своей недавней истерикой и забитым состоянием. Потому что невооружённым глазом видно, как на меня смотрят и стараются не замечать. Страшусь того дня, когда даже Ли не протянет руку помощи, а возьмёт Клементину на руки и, что-то шепча ей на ухо, с отвращением или, того хуже, с равнодушием покинет моё общество. От этих мыслей лишь сильнее начинает трясти, а в голову навязчиво лезет образ удаляющейся мужской спины, исчезающей вдалеке.       Как же я слаба…

***

      После того всплеска эмоций с моей стороны никто не решался не то что заговорить, а даже посмотреть на меня. Лилли сидела со связанными кистями в самом углу трейлера и буквально испепеляла взглядом каждого из присутствующих. То сжимая, то разжимая кулаки, девушка явно была погружена в долгий мыслительный процесс, но то, как она стреляла по нам своими глазками, отнюдь не назовёшь приятным. Да и как вообще можно думать о человеке в хорошем ключе, если он только что пристрелил невинную девушку, даже глазом не моргнув. Её холодное, безэмоциональное выражение лица до сих пор стоит перед глазами, будто предостерегая и напоминая, что с Лилли надо бить поосторожнее. Я уже не думала о том, что хочу пристрелить эту неуравновешенную, да и мысль оставить суку на дороге без еды и оружия больше не посещала мою голову. Бурлящая в венах кровь уже поутихла, даруя возможность рассуждать здраво. Я уверена, что больше не желаю Лилли смерти, но впредь предпочитаю никогда не видеть это отвратное для меня лицо.       Напротив неё за одним столом, держа двумя руками пистолет, направленный на девушку, сидел Бен, который чудом до сих пор не выстрелил. Взглянув на парня, можно было предположить, что он абсолютно спокоен и знает, что делает, но я видела, как подрагивает дуло пистолета и как сжались тонкие губы. Бен нервничал, ему явно не нравилось сидеть рядом с убийцей и держать её на мушке. В какой-то момент, когда машина налетела на небольшую кочку, мне показалось, что рука мальчишки дрогнула и сейчас раздастся роковой выстрел, порождающий ещё одного убийцу. Я даже приготовилась лицезреть падающий на пол бездыханный женский труп и разрастающуюся вокруг него алую лужу крови, но нет, ничего не произошло. Все только слегка подскочили на месте, не нарушая гробовую тишину ни голосом, ни выстрелом.       — Эй, Ли, можно тебя на минутку? — краем уха уловила я голос Кати и машинально повернула голову к источнику звука.       Почему-то мне показалось, что голос её был как-то особо печален. Нет, я не утверждаю, что произошедшее с Карли нужно принять как должное, ибо меня саму это очень подкосило, но было тут что-то ещё. Находясь на переднем сиденье вместе с мужем, женщина обнимала своего сына, что неподвижно сидел у неё на руках. От Кенни же не было ни звука с того момента, как мы вновь тронулись с места. Это не то что угнетало, а даже пугало. Я будто чувствовала давящую атмосферу, исходящую от него. Все мы по-разному восприняли неожиданную смерть Карли и предательство Лилли.       Заметив, что Ли зашевелился, я поспешила отстраниться и отодвинулась на самый краешек дивана, подковыривая его обшивку. После своей истерики мне сложно собраться с силами и посмотреть мужчине в глаза. Стоит лишь встретиться с ним взглядом, как щёки моментально вспыхивают, и я чувствую, что вот-вот сгорю от стыда. Я не в силах контролировать эти приступы, которые начались после смерти Сэл. Во мне как будто что-то сломалось, и я перешла ту грань, когда могла называть себя нормальной. Если задуматься, то это пугает не меньше, чем стадо ходячих, движущихся на тебя одну.       Когда мулат поднялся с дивана и подошёл к семейной паре у водительского кресла, я осторожно перевела взгляд на Клем, которая с беспокойством смотрела своему другу в спину. Она сложила свои маленькие ручки на коленках и перебирала пальцами край платья, что уже давно не отличалось яркостью и чистотой. Я только сейчас задумалась и задалась вопросом, а как давно она носит сей жёлтый выцветший наряд? По ощущениям скоро должно похолодать, и не думаю, что этой тряпочке будет по силам согреть столь хрупкое тельце.       С этими мыслями я потянулась к блузке, повязанной за рукава на поясе, и, освободившись от неё, накинула Клементине на плечи. На ней всё ещё оставались засохшие пятна крови, но я надеялась, что девочка не станет брезговать. Как-никак, ведь не ходячие оставили свои следы на моей одежде, а всего лишь алая жидкость из правой щеки. Вспомнив о ране, я потянула ладонь к своему лицу и старалась как можно аккуратнее дотронуться до лейкопластыря, что стягивал начавший образовываться шрам. Меня радовало, что не случилось никакого заражения, потому как это в разы увеличило шансы не стать одной из тварей. Однако даже не знаю, насколько теперь отвратительно выглядит моё лицо…       — Сандра? — позвал меня детский голосок, вытащив из раздумий и заставив улыбнуться краешками губ. Благо, теперь у меня получалось это сделать.       — Да? — отозвалась я, убирая ладонь от лица.       — Мне не холодно, — попыталась заверить меня Клем, уже стаскивая с плеч блузку.       — Прошу, не снимай. Вдруг там, куда мы направляемся, будет прохладно?       — А как же ты?       — Я всё равно ношу её на поясе, не беспокойся.       Улыбнувшись чуть пошире, насколько позволяла сросшаяся щека, я вытянула вперёд руку и положила ладонь девочке на голову. Если бы не кепка, красовавшаяся на её макушке, я бы с радостью потрепала Клементину по волосам и наблюдала, как та дует губки. Когда-то слышала, что многим детям не нравится этот жест, но мне он казался милым, да и наигранно обиженная Клем — не менее забавное зрелище, как мне кажется. Я уже даже представила, как она надула щёки, скрестила руки на груди и, театрально обидевшись, смотрит на меня исподлобья.       В этот момент к нам вернулся Ли, и выражение его лица говорило о том, что беседа была отнюдь не увеселительная. Мне казалось, я даже смогла заметить боль в его глазах, и сердце неприятно сжалось. Он не поднимал взгляд. Смотрел куда угодно, но только не на нас, после чего тяжело упал на диван, прикрыв глаза ладонью. Раз за разом мулат делал глубокий вдох, словно собираясь в чём-то признаться, но не решался, медленно и тяжело выдыхая. Мне хотелось придвинуться ближе, взять мужчину за руку и крепко её сжать, чтобы показать, что он не один и я тоже могу оказать ему поддержку. Хотя бы ту, что была в моих силах. Ли столько для меня сделал, заботился так же, как и о Клем, которую знает значительно больше, чем меня, но всё равно не даёт в обиду. И, готова поспорить, даже не догадывается, насколько дорог мне. Да и не только он. Вся эта группа стала настолько родной, что порой ловлю себя на мысли, что не могу назвать их просто товарищами или друзьями. Одно слово на букву «С» никак не хочет идти из головы при упоминании хоть одного из присутствующих в этом трейлере. Но я боюсь. Боюсь признаться самой себе, что давно считаю их больше, чем просто друзьями, потому что, как только переступлю эту грань, дороги назад не будет. Я сделаю себе больно. Нет, я буду делать себе больно каждый раз, когда кто-то…       — Они полные идиоты, если думают, что выживут все, — озвучила я ту мысль, что проскользнула в голове в первые дни знакомства с этой группой людей.       Ответом мне послужила тишина, но я и не рассчитывала услышать возражений, ведь все сами видят, что происходит. Они один за другим занимают место в моём сердце, а потом умирают, заставляя чуть ли не царапать себе грудь, разрывая на части, и так протяжно обречённо выть, — выть от безысходности, от того, что уже поздно повернуть назад, да даже от того, что эта грёбаная убийца, что сидит в углу трейлера, стала родной. Я знала, что Ли вернулся с плохими вестями и, Господи, я так боялась услышать подтверждение моих опасений.       — Дак укушен, — полушёпотом сообщил мулат.       Мне показалось, он так просто бросил эту фразу, будто подобное стало такой обыденностью, что уже нет смысла волноваться и горевать, а стоит принять как данность. Внезапно мне сдавило горло и стало трудно дышать. Я схватилась двумя руками за шею и стала царапать кожу, будто пытаясь высвободиться от невидимых ладоней, что стараются задушить и не дают возможности сделать ни единого вдоха. Задыхаюсь. Я чувствовала, что задыхаюсь, хотя в трейлере невероятно сквозило, и даже было прохладно.       — Сандра! — вскрикнул Ли и грубо схватил мои руки, оторвав от бедной шеи, на которой уже остались царапины и кровоподтёки. — Что ты делаешь?       Дышать не стало легче, и комок в горле всё так же твёрдо стоял на месте, не собираясь рассасываться, зато вот слёзы с радостью выплеснулись наружу. Чувствуя, как первая слезинка скатилась по щеке, я начала беззвучно выть, зажмурив глаза и махая головой из стороны в сторону. Сон, просто сон. Всего этого дерьма нет. Я думала, что если твёрдо вдолбить это в голову, то мысли могут материализоваться.       В попытке вымолвить хоть слово, я открыла рот, позабыв о ране, но всё равно не издала ни звука. Лишь жалкий хрип, что сорвался с губ. Веки распахнулись сами собой, и я увидела не встревоженность на лице мулата, как мгновением ранее, а жалость. Чёртову жалость, которую так не хотела там увидеть. От этого стало ещё больнее, и я просто стукнулась лбом о сильную мужскую грудь и начала бить по ней кулаками. Слабые медленные удары не могли приносить боли, но этими жестами я хотела кое-что донести до Ли, чтобы он понял, — понял и перестал так смотреть на меня, потому что такой взгляд разрывал изнутри, заставляя чувствовать себя настолько жалкой, что не хотелось жить.       И он понял. Медленно положив руки мне на плечи, мужчина осторожно притянул меня к себе и нежно обнял, прошептав:       — Мне тоже грустно.       Уткнувшись носом в мужскую грудь, я обхватила мулата руками и крепко прижалась к нему, цепляясь пальцами за его рубашку. Губы, казалось, уже искусаны в кровь в попытках сдержать всхлипы и ненужные слова, готовые вырваться наружу. Но это отнюдь не то время и место. Хотя сейчас ни для чего «не время и место», и никогда не будет, ибо в любой момент сегодняшний день может стать последним. Возможно, именно поэтому и стоит рассказать Ли, рассказать многое… Например, что произошло с моей дорогой сестрой, что я сделала с её убийцей — Эндрю. И что я испытываю к мужчине, так нежно и бережно прижимающего меня к себе. Он ничего не говорит, просто сидит рядом, и этого достаточно. По крайней мере сейчас.       Внезапно я почувствовала какое-то движение позади себя, а потом и прикосновение. Это маленькие детские ручки обвили мою талию, и Клементина прижалась щёчкой к моей спине. На мгновение я даже перестала дрожать от сдерживаемых слёз, желая повернуть голову и взглянуть на малышку Клем, но сильные мужские руки не позволили мне это сделать, заставляя оставаться в том положении, в котором нахожусь. И я не стала сопротивляться.       — Вот чёрт, — послышался негромкий голос Кенни с водительского кресла, после чего трейлер замедлил свой ход, пока совсем не остановился. — Дорога перекрыта.       Сие происшествие заставило Ли медленно разомкнуть руки и бросить на меня оценивающий взгляд, наверное, дабы удостовериться, что я в порядке. Клементина по-прежнему меня обнимала со спины, так что, да, я могла сказать, что уже более или менее пришла в себя. Сделав глубокий вдох, с облегчением осознала, что дышать у меня получается без проблем, и тот противный комок в горле уже исчез. Единственное, что теперь доставляло дискомфорт, — это мелкие царапины на шее. Их бы обработать не помешало бы, только, боюсь, Кате сейчас ни до кого нет дела, кроме её сына. Оно и понятно. Будь у меня ребёнок, я бы, наверное, тоже в первую очередь беспокоилась только о нём. Бедный Дак…       Когда вслед за мулатом все стали покидать наш транспорт, я всё ещё сидела на диване в компании маленькой девочки, что не решалась отпустить меня. Очень хотелось узнать, о чём же она сейчас думает, так упорно сжимая свои пальцы в замочек и прижимаясь щекой к моей спине. Эта маленькая девочка слишком добра ко мне, я никогда не смогу отплатить ей тем же.       — Клем, — позвала я её, желая отвлечь от сего занятия, — принесёшь мне аптечку?       Услышав просьбу, она подняла на меня свои невинные глазки и оценивающим взглядом окинула красные следы на моей шее. Внезапно её брови сошлись к переносице, и с серьёзным выражением лица Клементина сползла с дивана и направилась к шкафу, что стоял поодаль от нас. А ещё я чувствовала на себе чужой взгляд и знала, кому он принадлежал. Лилли, что осталась сидеть в углу трейлера, буквально прожигала во мне дыру, не обращая внимания на девочку с аптечкой в руках. И что-то вдруг меня заставило спросить её. Задать лишь один вопрос, который смогла только прошептать:       — Зачем?       Ответа не последовало. Девушка со связанными руками даже бровью не повела, то ли делая вид, что не слышит меня, то ли проявляя такое безразличие ко всему, что от этого тошнота поднималась к горлу. Ощутив на языке горький привкус желчи, я сморщилась и поспешила опустить голову, больше не в силах играть с Лилли в «гляделки». Мне казалось, что ещё чуть-чуть, и закружится голова.       — Всё хорошо? — забеспокоилась Клементина, заглядывая мне в глаза и прижимая к себе небольшую металлическую коробочку.       — Конечно, — прохрипела я, выдавливая из себя улыбку.       Приняв из маленьких ручек аптечку, я открыла крышку и внимательно изучила содержимое. К сожалению, запасы оказались очень скудными, но банальные перекись водорода и вата нашлись. Царапины были не глубокие, да и кровь давно свернулась, поэтому мне ничего не угрожало. Просто в качестве профилактики хотелось обработать шею, дабы себя успокоить. Ведь мы теперь живём в такое время, что заразу возможно подхватить, просто поцарапавшись о разбитое стекло. Нет, и раньше, конечно, стоило бы сразу принять меры, но тогда не было угрозы заражения вирусом. Поэтому, смочив небольшой кусочек ватки, я тщательно провела ею по шее, не оставляя ни одного сухого местечка.       Когда я закончила, Клем забрала у меня аптечку и, закрыв крышку, самолично отнесла на место, поднимаясь на цыпочки, чтобы достать до нужной полки. Такая забота маленькой девочки обо мне что-то вечно задевала в душе, заставляя с каждым мгновением проникаться к этому ангелочку ещё большей любовью. Она не должна была оказаться здесь, в этом мире. Её место где-то на небе среди прочих ангелов и святых, а не на прокаженной и проклятой земле, по которой стадами бродят ходячие. Клементина слишком невинна и добра для всего этого дерьма. И особенно я боюсь, что это изменит её, заставит быть более жестокой для своего же блага. Да, возможно, это и необходимо для выживания, но, Господи, я не хочу, чтобы она менялась. Прошу, Клем, милая, оставайся такой же доброй и нежной, как сейчас. Я многое готова отдать, лишь бы моё желание сбылось. Ты же моя сем…       — Сандра, всё хорошо? — вновь повторился недавний вопрос, заставив меня посмотреть на девочку ещё более печально. Как же жаль, что она всего этого не понимает.       — Конечно, — улыбнулась я притворно и медленно направилась к выходу из трейлера, чтобы проверить, куда разбрелась вся наша группа.       Протянув Клементине руку, я облегчённо вздохнула, когда она вложила в мою ладонь свою и крепко сжала, подняв на меня свои доверчивые глазки. Интересно, а что чувствует Ли, когда она вот так вот смотрит на него? Возникает ли желание защитить этого ребёнка от всех напастей и невзгод? Хочет ли услышать, как она смеётся? Или, быть может, уже имел такую честь? Ли… а что ты думаешь обо мне?       Держа Клем за руку, я прикусила губу и поспешила покинуть трейлер, выйдя на улицу и вдохнув свежий воздух. Да, он по-прежнему был свеж, несмотря на всё то дерьмо, что валяется по углам и достанет тебя, даже когда спишь. Повертев головой и бегло осмотрев окрестности, я могла предположить, что остановились мы возле какого-то леса или просто небольшого скопления деревьев. Вот только я совершенно не ожидала увидеть того, что перекрыло нам дорогу. Это могли оказаться упавшее огромное дерево, обрыв, авария из других машин, владельцы которых тоже спешили покинуть эти края. Но ничто из перечисленного не могло сравниться с тем, что оказалось на самом деле. Перед нами находился настоящий железнодорожный поезд. Подумать только!       Так же я заметила новое действующее лицо среди знакомых. Это был какой-то пожилой мужчина, но весьма бодрый для своего возраста. Возможно, произошедшее с ним ранее прибавило несколько годков, заставив выглядеть гораздо старше своего возраста. В принципе, это неудивительно. Мы все тут пережили достаточно того, что хотелось бы забыть. А пообщавшись с незнакомцем, я узнала, что его зовут Чак, и до недавнего времени он проживал в одном из товарных вагонов этого поезда и, в общем-то, создавал впечатление хорошего человека. Он понравился Клем и даже угостил их с Беном какими-то шоколадками, которые невесть откуда взял. Не было сомнений, что его уже приняли в группу, но мне почему-то эта идея не нравилась. Я вообще не хотела, чтобы кто-либо пополнял наши ряды и занимал отдельное место в моём сердце, однако знала, что так оно и будет. И, смотря на Чака, предполагала, что надолго он с нами не задержится.       Не обращая ни на кого внимания, я направилась к паре упавших наземь брёвен, среди которых уже устроились Клем и Бен, жующие сладости, а поодаль от них Катя с сыном на коленях. Стоит отметить, что выглядел он плохо: обессилил, побледнел и тяжело дышал. Мать крепко прижимала Дака к себе, изредка поглаживая мальчика по голове. Стараясь заглянуть ей в глаза, я не могла понять, о чём она думает. Лицо хоть и выглядело печальным, но в то же время излучало такое спокойствие, словно женщина была в чём-то уверена. Или, быть может, она уже попросту смирилась и теперь просто ждёт? Наблюдает, как жизненные силы медленно покидают тело её сына?       Внезапно в памяти всплыла сцена, как Дак и Клем играли в мяч. Кенни и Ли сделали для них некое подобие ворот, и дети с большим воодушевлением гоняли в такой своеобразный футбол, по очереди забивая мяч противнику. Это воспоминание так сильно резануло по живому, что слёзы готовы были вот-вот показаться наружу, предательски блестя на щеках. С трудом взяв себя в руки, я с силой сжала кулаки, врезаясь ногтями в кожу, и глубоко вдохнула. Присев на землю возле упавшего дерева, я мысленно готовила себя к тому, что совсем скоро нас станет восемь.