Плохой учитель истории

Я проснулась на своей кровати от песни, что стоит у меня на будильнике. Точнее, открыла глаза, потому что до состояния «проснулась» мне ой как далеко. На моих плечах боролись чертенок и ангел. Один говорил: "Спи, зачем тебе в школу?", а второй твердил: "А кто будет оценки по истории исправлять?". Черт! Сегодня же история, мать ее за ногу! Я соскочила с кровати, побежав к рюкзаку, что валялся возле двери моей комнаты. В недрах рюкзака я нашла свой дневник, полный двоек и «Опоздала на урок!». Суббота, третьим уроком история. Опять этот Беликов, опять эта доска, к которой сильные мужские руки прижимали меня, опять тройка, а затем, опять ругань с мамой. И когда все это закончится? Кстати, о доске и Дмитрии. Я посмотрела на свои запястья, за которые меня держали, и удивилась: на них красовались синяки. Вчера я этого не заметила, да и не чувствовала, а вот сегодня, если немного надавить, боль ощутимая. Ну не засранец ли?! Интересно, что он в постели вытворяет?.. — Встала? - в мою комнату зашла мама. Каждое утро начинается с вопроса «встала?», что меня очень бесит. Мне почти восемнадцать, я могу самостоятельно просыпаться утром! Подумаешь, просыпала пару раз, что, казнить теперь за это?.. — Встала, - буркнула я в ответ, небрежно накидывая покрывало, как бы "заправляя" постель. — Так, завтрак на столе, я на работу, - она закрыла дверь, и я услышала ее шаги, а затем и захлопывающуюся входную дверь. Жили мы с мамой вдвоем, отца я, если и видела, то ни капли не помню. Нам, если честно, и так хорошо. Не шикуем, но и бедствовать не приходится. Я вышла из комнаты и пошла на кухню, напевая песню, слов которой я сама не знала. Налила себе чаю и поставила на стол, чтобы остывал, пока я буду в душе. Через сорок минут я была полностью готова и ждала Мейсона, который вот-вот должен зайти за мной. Он живет квартирой выше, но собирается дольше любой девчонки. «Ты что, Роза, я же не могу выйти с такой прической в люди!», «У меня прыщ над бровью, мне нужно скрыть его. Срочно!» и все в таком роде. По сравнению с ним, я была больше похожа на пацанку, потому что меня совсем не интересовала судьба моих прыщей. Может, потому что у меня их не было. Вчера мы, вроде, все разрешили с Мейсоном, он сказал, что это сугубо наше с Дмитрием дело, и лезть он не будет, но я упала в его глазах, я знаю. От этого не становилось лучше на душе, поэтому, когда я услышала звонок в дверь, мое сердце предательски сжалось, а затем начало стучать, словно бешеное. Я пошла открывать дверь. Как и предполагалось, за ней стоял Мейсон, полностью ухоженный и хорошо одетый. Его волосы были зачесаны назад, что придавало ему стиль «плохого мальчика». Черная толстовка с белой надписью «Marilyn Manson» ярко контрастировала с его рыжими волосами, но это ему даже шло. — Доброе утро, - Мейсон лучезарно улыбнулся мне, отчего стало не по себе. Тут одно из двух: либо он притворяется, либо ему правда все равно на мои отношения с Беликовым. Хотя, какие между нами отношения то? — Доброе, - невесело ответила я, закрывая ключом дверь и затем убирая его в сумку. Настроения совсем не было, да и предчувствие было какое-то... плохое? Какой-то постоянный страх, словно я непрерывно падаю с двадцатиэтажного здания. По дороге мы не затрагивали школьную тему, что радовало меня. Мне было стыдно за то, что я, фактически, шлюха в его глазах. Хотя, почему только в его? Наверное, и Дмитрий так думает, да и я сама уже начинаю... — Все хорошо? - спросил Мейсон, беря меня за руку. Только тут я поняла, что я хмурюсь и уже минут эдак десять не слушаю друга. — Да, вполне, - ответила я, стараясь выдавить из себя подобие искренней улыбки. — Слушай, Роза, если это из-за... — Со мной все в порядке, - перебила парня я, прибавляя шаг. Мейсон догнал меня, обнял за плечи и сказал: — Будет по-твоему. Подходя к школе, мы увидели столпотворение учеников и машину скоро помощи. — Что случилось? - спросил Мейсон, и мы ускорили шаг. Два парня завозили кого-то в машину. Тело было прикрыто белой простыней, кое-где просачивалась кровь, отчего становилось не по себе. — Что случилось? - спросила я у ученицы, которая стояла рядом. — Кажется, учителя сбили. — Что? Какого учителя? - влез в разговор Эшфорд. — Если не ошибаюсь, он преподает историю в десятых классах. Вы его, скорее всего, знаете.