Посредственность моей жизни начинает давать сбои

Дождия отрешенно и как-то механически, машинально вышла на своей остановке пригородного поезда. На улице давно полыхал закат, а сейчас приветливо мигали немногочисленные звезды, сумевшие пробиться сквозь тучи и не поглощенные светом городских огней. Когда до дома оставалось не более ста метров, девушка подняла голову вверх и вдохнула холодного осеннего воздуха. Она улыбкой подбодрила сама себя, пытаясь увериться, что расстраиваться из-за одного и того же каждый день невозможно, и вошла. Крик, как и всегда, стоял на весь дом, но это не было чем-то из ряда вон. Это давно, она привыкла к этому. На кухне сиротливо мигала лампочка, в остальных комнатах небольшого и когда-то уютного дома было темно. Не сказав, что она дома, как это было принято у «нормальных людей», Локсар бесшумно прошла по коридору. Дверь в комнату брата была открыта: темнота и беспорядок. «Жерар опять ушел,» — боязливо подумала девушка. Когда его не было дома, ее страх обострялся как болезнь и зудел под кожей. Он стал пропадать чаще, даже слишком часто. Один бог знал, где он ходит, но к добру это точно не приведет. Она не переодеваясь вошла в кухню. Теплый сумрак, который принято называть романтичным, окутывал две неромантичные бутылки на столе. Лицо матери вечно хмурое от повседневных проблем и вечной ругани, в зубах сигарета. Синеволосая уже заранее понимала, что зря спрашивает и что ее родители не могут разговаривать нормально, но все же спрашивала: — Мам, дай пожалуйста денег, я схожу в магазин куплю еды, — безразличным тоном произнесла девушка, но голос предательски изменял ей. — Опять ничего не приготовила! — озлобленно гаркнул папа, пронзая жену взглядом полным злобы. — На кой-тебе деньги?! Опять пришла почти ночью, где ты шляешься все это время? — Я была в школе, она далеко от нашего района, — все еще спокойно ответила Дождия. — Не приготовила! Да я на работе сутками! Для тебя, любимый, денежки зарабатываю! — с тупой злобой огрызнулась в ответ мама. — А я не на работе! Эта чертова школа сжирает так много денег, а она просит еще и еще! Работай работай, а где благодарность? Разве я не заслужил этого от собственной дочери? — А ты не очень то и спешишь домой? Конечно, молоденькая секретарша лучше… «Эта так глупо и пусто. Сколько же можно!» — подумала Дождия. Она давно не собиралась никого мирить, это пройденный этап, но оставалась какая-то горечь на сердце. Девушка была уже в достаточном возрасте, чтобы понять, что ситуация сама не рассосется, что взять и убежать от этого она не сможет. Она ненавидела своих сегодняшних родителей. Девушка вышла на улицу по направлению к заброшенному дому на соседней улице. От фонаря до фонаря ее пожирала темнота, ей так хотелось никогда не выходить из нее. Быть поглощенной темнотой без проблем, без эмоций. Здание походило больше на летний домик, крыша была ветхой, с нее сыпалась труха. Может поэтому около пары лет там никто не жил, так что посидеть на пороге ей никто не запретит. Все лучше чем дома. Все проблемы начались около года назад, когда отец ее устроился на новую, более прибыльную работу. Ну, чего уж об этом говорить. Сидя на высоких ступеньках, она глотала слезы, подавляя в себе обиду и надежду на нормальную семью. Мечтаниями вернуться на год назад, в обычную школу, в любящую семью она утоляла свою ненависть, свое уязвленное самолюбие. Шквалистый ветер, набиравший и набиравший силу вторил ее порывам. Хотелось бежать, бежать как можно дальше. Вдруг рядом послышался щелчок и блеснул маленький огонек. — Ну рассказывай, Дождия. Саке будешь? — спросил парень. — Угу, — она отхлебнула из бутылки, вытирая слезы — знак своей слабости. Это был Грей. «Черт, как он здесь оказался, проблем мало,» — подумала Локсар, ей было досадно проявлять свое действительное состояние при людях. Лицо его было непроницаемо, немного задумчиво. Она была не равнодушна к нему. Наверное от того, что во всей академии не было девушки, которой он был бы не симпатичен; вот такое специфическое проявление стадного чувства. Такой далекий, такой неизвестный, сердце ее трепетало и боязно было даже поддержать с ним разговор. Сейчас было по другому. Это были не те обстоятельства, при которых ее так сильно волновало мнение людей. — Как ты здесь оказался? — отхлебывала она еще, надо было запить сегодняшний день. — Я пару лет назад снимал этот домик, здесь совсем близко до речного пляжа, — сказал он, показывая мокрую одежду. — Понятно, — «Странно купаться в такую погоду,» — подумала она про себя. Дождия отпивала и отпивала, понемногу рассказывая о накипевшем. Хоть у нее и была подруга, но Люси совсем не волновали ее проблемы. Она только веселила, шевелила ее во времена вспышек уныния. С ее плеч медленно сходил неподъемный груз, она облегчала душу от накопившегося за годы внутри нее. Вечер обещал быть долгим.

***

Лисанну била дрожь. Дрожь эту, сотрясающую все ее маленькое хрупкое тело, усиливал шквалистый ветер, дождь уже порывался и вот вот должен был грянуть над Магнолией. Она поморщилась — запах в этом дрянном переулке был не самый приятный, она раздавила ногой пустую банку из-под пива. Впереди виднелась болезненно мигающая красным вывеска. Было уже за полночь, и из клуба доносились басы безликой песни, каких множество. Начался настоящий ливень, и девушка едва успела забежать под козырек. Она мельком кивнула охраннику сомнительного заведения, с которым давно уже была знакома. Душный коридор и потная толпа танцующий окутали ее своей атмосферой, она в нерешительности остановилась у VIP-ложи. Губы затряслись, коленки задрожали. Она улыбнулась, как улыбаются люди больные смертельно глядя на здоровых. Заглядывая в бездну счастья, для них несбыточного. Она резко рванулась в душное помещение. Никто не обратил на нее внимания, только он. Он разговаривал с какой-то шалавой, пошло улыбаясь. Штраус не замечала этого, в состоянии нервной горячки она не видела, не хотела видеть никого, кроме Нацу. Девушка бросилась ему на шею, щебеча какой-то несусветный бред, стараясь поцеловать его в губы. Глаза ее сияли и в глазах Нацу на секунду промелькнуло что-то ответное. — Подожди, котенок, я сейчас, — оставил он ее в коридоре, бросил одну, занявшись более важным. Минутное предательство кольнуло ее сердце. Но он обещал вернуться. У входа в соседнюю ложу его ждал Жерар. Его брови были нахмурены, и это уродовало его прекрасное молодое лицо. Он плевался на пол, стараясь выплюнуть ненависть к собственной жизни. Нацу с нахальной ухмылкой посмотрел на него. — Очередной променад в мир наслаждений? — он отдал парню сигарету. — Не часто ли вы там гуляете? — У меня немного денег, — сухо ответил Жерар. — Это заведение моего хорошего приятеля. Я за все плачу, не трепыхайся. Советую разнообразить: здесь много хороших девушек и хорошего виски, — усмешка не сходила с лица Нацу. — Спасибо. — Советую поискать какую-нибудь, — бросил он напоследок знакомому.

***

Грей как-то подозрительно трезв сегодня, и это его бесило. Зато Дождия хватала за двоих. Они не пропустили ни одного клуба в Магнолии, благо их было меньше десятка. Впрочем, Грей был только «за». Так, забыть будни, жизнь разнообразить. Дождия танцевала на обочине, а парень ловил попутку, чтоб быстрее добраться до очередного клуба, компании, выпивки. «Просто плыть по течению, куда-нибудь да и выкинет», вслед за советом Локсар. К обочине подкатила красивая черная машина. Все своим видом она злорадствовала над Греем, который стоял как нищий под проливным дождем. Если машина может злорадствовать, впрочем, Грея это не волновало. — Хей, брат, какая встреча! Вижу ты поднимаешься, — услышал Фуллбастер из салона знакомый сарказм. — Нацу, какая красотка! Ты обещал мне прокатиться на своей новой тачке, — Грей смекнул халяву и отпускать ее был не намерен. — Я с девушкой, — Драгнил кивнул на соседнее сиденье, но Грей даже не поднял глаза. — Ты же пьяный в дрова, не ломайся! — Такие машины не останавливают. Ну и ладно, ладно, — с легкой неохотой ответил Драгнил, — будешь должен. Все было немного подернуто туманом сознания. Грей слышал знакомый голос, но не захотел обращать внимание. Он потянул за руку одноклассницу, она говорила несусветную ересь и много смеялась. Фуллбастер жал на педаль газа, наслаждаясь ревом мотора. Автомобиль набирал скорость, а адреналин порциями поступал в кровь. Это уносило не хуже саке. Заботы, проблемы и глупости жизни отступали, оставляя место пьянящему моменту. Встречая машина мигнула фарами, предупреждая о копах, когда они были уже за городом. Грей остановился. За окном бушевал ужасный дождь, вторя его безумию. Он оскалился, ощущая электрический ток, разливающийся по всему телу. Нехорошее блеснуло в его глазах, мутный взгляд окинул машину. Дождия оставила его одного, как некультурно! С обочины, на которой они остановились спускался крутой овраг к речке. Внизу сидела Локсар, подняв руки вверх, она ловила холодные капли дождя. Девушка плыла по течению, позволяла ветру трепать ее мокрые волосы, позволяя воде стекать по коже, позволяла сердцу управлять ее телом. Она пела, отпивая из бутылки, и больше ничего не нужно было ей для счастья. — День, ночь — боль, страх. Ты живёшь в клетке, но мир в твоих руках, — пела она до боли знакомый мотив, безбожно фальшивя. — Бу! — Грей незаметно подкрался сзади, Дождия глупо рассмеялась от страха. — Не будешь сопротивляться? — произнес парень, отпивая, он приобнял ее за талию. — Убивают, насилуют! Чему сопротивляться? — открытым, как у ребенка взглядом, самою своей душой она смотрела ему в глаза. — Хочешь узнать? Хочешь преступить черту, отдать душу Дьяволу? — Разве в аренду, — отшутилась она. Он робко, осторожностью потянулся к ее губам. Чувствуя ее сбившееся дыхание, сладкий запах малиновых леденцов и дождя. Она впустила свои пальцы в его мокрые волосы, заставляя быть ближе, быть развязнее. Она хотела, она горела ощущениями. Казалось, прикосновения его пальцев оставляли ожоги на ее теле. Под ливнем было адски жарко; разум ее подернутый дымкой заволокло туманом. «Еще, еще,» — шептала она не своим голосом, чувствуя его пламенные губы на своей шее. Он остановился, отстраняясь. Дождия думала, что у нее выпили душу, оставили только трясущееся, мокрое и голодное до жизни тело. Этот сбившийся шепот отрезвлял отвратным чувством дежавю. Перед глазами Грея стояло лицо Люси, ее еще совсем детское личико, но уже не детское тело и чувства ее были уже не ребенка. Подернутый нехорошей дымкой взгляд пожирал его, говоря «еще и еще». - Черт тебя подери! — выругался парень.

***

В это воскресенье Эльза встала пораньше, чтобы побродить по окрестностям. В общежитии не было ни души. Может все еще спали, а может случился зомбиапокалипсис, девушка не думала. Всю ночь лил дождь, утром небо за окнами заволокло тучами. Утро было бодрящие приятным от того, что сегодня Скарлетт никуда не надо было идти. В простенькой одежде, с телефоном и наушниками в кармане она вышла на улицу. — Как же хорошо! — вдохнула она полной грудью воздух, — Кому нужны эти противные люди. Она обошла по кругу общагу и побрела в сторону школы. Улица стелилась под ее ногами, идти было легко. Давно лысые деревья сиротливо жались друг к другу, голая земля просила снега. «Да, раньше она казалась меньше, » — подумала Скарлетт, смотря на стены школы. По прямой до черты города было далеко, а ходят ли здесь автобусы, она не знала. За тем муз кружком, где она недавно курила, обнаружилась мощеная почти разваливавшейся плиткой тропинка. Мокрые ветки ёлок лезли Эльзе в лицо, а крупные капли откуда-то сверху падали на голову. Выпачкав еще больше в грязи свои уже грязные кеды, она выползла на обычную городскую улицу. Это были окраины Магнолии, на которых жили счастливые семьи и сонные старички, праздно или в труде проживая остаток жизни. Продвигаясь ближе к центру, стали появляться редкие ресторанчики. Местность неуловимо менялась. Эти изменения нельзя было заметить сразу, будто поменялся сам воздух. Незаметно, нечаянно открывалось другое лицо города. Улыбку сменила ухмылка, сады заменили помойки. Вперемешку с сомнительными клубами встречались маленькие грязные ресторанчики. Запахом свежей выпечки заманивали к себе булочные, а продуктовые магазины зияли открытыми дверьми и мелькавшими в них продавщицами. Напротив очередного клуба, на высохшем и чистом от дождя тротуаре неприметно лежал телефон. Скарлетт подняла его, протерла экран о брюки. Едва ли он был дорогой или навороченный, но точно был женский, за задней крышкой обнаружилось немного денег. Девушка пожала плечами: «Что упало — то пропало, » — и пошла в обратную сторону, где она заприметила очень милый кондитерский магазин. Мимо проехало такси, но Эльза решила не останавливать. Из квартиры над «Сладкими грезами» раздавались громкие крики и смех, девушка почувствовала досаду, какая бывает, когда кто-то съест твой обед. Было завидно от того, что кто-то веселиться, а она нет. «Люди не нужны, нужен клубничный тортик!» — подумала девушка. А в квартире наверху было, действительно, «очень весело».