Посредственность моей жизни начинает давать сбои

Дождия стояла перед зеркалом в ванной и тщетно пыталась одной рукой собрать волосы. Заколка падала, мелодично позвякивая о раковину. Глаза ее были уже накрашены, но из серьезной одежды только огромная домашняя майка, нагло сворованная у хозяина квартиры. В трубке некоторое время слышались гудки. Наконец на той стороне лениво зевнули, вместо дежурного «слушаю». — Ну наконец-то дозвонилась! Грей, так мы идем сегодня в кино или нет? Ты отпросился? — хмуро произнесла девушка, явно обидевшись на заколку, упавшую на этот раз под ванну. — Извини, Дождия, но сегодня не получиться. Тут просто аврал, а еще и семи нет. Я не шучу! Эта управляющая настоящая мегера! Да и Новогодние праздники, она ни за что не отпустит, — на другом конце провода выдохнули. — Но мы давно планировали! Да и надо окончание экзаменов отметить. — Можешь одна пойти я не обижусь, — ответил на ее обоснованный упрек Фуллбастер. — Кстати, ты заходила вчера домой? — Нет, времени как-то не было. Я сегодня вечером зайду; они поздно ложатся, я не помешаю, — держа плечом трубку она вышла в соседнюю комнату, разочарованный взгляд упал на полную пепельницу на подоконнике, которую Грей забыл убрать вчера. — Они еще злятся? — Да, ничего смирятся когда-нибудь. Я же их как-то терплю, и они меня потерпят. — До вечера, — сказал парень и бросил трубку. — До вечера, — сказала в пустоту Локсар. «И без него в кино пойду, что я не заслужила что-ли?» — подумала она. Грей сидел на корточках на задворках одного из кафе Магнолии каких десятки, а может и сотни по всему городу. Разве именно европейской кухни немного. Курить здесь не разрешали, что удручало. Рука в привычном жесте потянулась к пустому карману. Но угнетало его не это, а Дождия, которая жила с ним вот уже второй месяц. Именно жила. Если она считала Грея за парня, то, но не мог считать ее за свою девушку. У него не получалось полюбить ее, подобно тому, как он любил когда-то Миру, как бы он не старался. По переезде она стала еще общительней и веселей. Не видя каждодневных ссор и взаимных придирок родителей, она оживала. Это как болезнь, занятый с утра до ночи повседневными проблемами ты и не замечаешь, как болезнь проходит. Дождия заваленная экзаменами и налаживанием отношений с Греем забывала о родителях. Она училась знать себе цену, иметь голос, ее уязвленная самооценка помаленьку восстанавливалась. — Грей, там нужно столик обслужить, — позвали его из-за двери. — Срочно? — уныло спросил Фуллбастер, неохотно поднимаясь с земли. — Просят именно тебя. Ты чего с такой мукой на лице, улыбнись, Новый год наступает, — подбодрил и улыбнулся ему сослуживец. — Курить просто охота, иду, — немного натянуто улыбнулись в ответ. Вооружившись подносом и блокнотиком он направился к заветному столику. В кафе, как и во всем городе витала новогодняя атмосфера. Еловые веночки, развешанные над каждым столиком издавали волшебный горьковатый аромат Рождества, из кухни манили запахи имбирного печенья и корицы. Для полного ощущения сказки не хватало только снега. Земля за окнами темнела своей наготой. Грей еще издали заметил знакомую белую макушку. Улыбка медленно завладевала его лицом, отгоняя хандру на второй план. — Какими судьбами? Как же долго я вас не видел, — он окинул взглядом весь столик, — Эльфман сколько зим! — он потянул руку, чтобы поздороваться. — Да вот, Лис погнала нас. Говорит что лучшей пиццы даже в Токио не найдешь, — смеялась Мира. — Это все Мира, хотела тебя увидеть, вот и приехала именно сюда, — Лисанна обиженно надула губки. — Ради такой пиццы стоило, — заметил Эльфнам, провожая взглядом официантку с пышущей виновницей их приезда на подносе. — Мира, а ты так и не подстриглась, а все грозилось по телефону. — Куда мне, я ж слабохарактерная! Даже Лисанну заставила отращивать, — она в нетерпении указала на сестру, сидящую напротив, волосы которой уже почти доходили до плеч. — Тебе так лучше, — мягко улыбнулся Грей. — Я буду Маргариту, Маргариту!

***

— Почему такая красивая девушка ходит в кино совсем одна? — рядом с Дождией подсел подозрительный тип. — У меня есть парень, — грубо ответила она. — И где же он? — парировал тип, обводя взглядом близлежащие зрительные места. — Что-то я его не вижу. Отвязаться от «типа» у нее не получилось. Фильм оказался скучным с банальным сюжетом, так что Грей совершенно правильно на него не пошел. От скуки девушке пришлось разговаривать с подозрительным парнем. Оказалось, что его зовут Лион Бастия, и он приехал к семье на новогодние праздники, но сидеть дома ему было очень скучно. Он студент, учиться в Токио, но это так, для общей пользы. Собеседник он оказался неплохой, что-то в душе Локсар располагало к этому человеку. В нем была та отзывчивость, которой так не хватает Грею. Если Грей может помочь в тяжелых ситуациях, а в остальных моментах ему на тебя как бы все равно, то новый знакомый слушал и слышал Дождию. Для нее это было в новинку, обычно на ее, казалось бы, пустую болтовню никто не обращал внимания. «Ведь нет ничего криминального, в том, что поболтать вечерок и обменяться телефонами?» — думала она, бодрым шагом направляясь домой. Расстояние до входной двери стремительно сокращалось, потому что Дождия торопилось наконец зайти в помещение. Руки закоченели, а щеки и нос стали совсем малиновыми. Легкий ветерок в такую низкую температуру продувал ее пальто насквозь. После бодрящего морозного воздуха, мысли ее пришли в порядок, а в помещении понемногу приходило и тело. От хорошо проведенного вечера настроение девушки улучшилось, даже досада на Грея ушла сама собой. Она летучей походкой вошла на кухню родительского дома, и улыбка вмиг сошла с ее лица. По ушам неприятно била мертвая тишина — мать и отец сидели друг напротив друга и в абсолютной тишине смотрели в пустоту. Даже когда у них все было хорошо, она не припомнит настолько странного дикого поведения. Жерар, далеко не сразу ею замеченный, расположился прямо на кухонном гарнитуре, около плиты, лицо у него было хмурое, но не печальное или скорбящее. Дождия мысленно ухватилась за брата, что бы не произошло, с ним было много покойней. — Дождия, девочка, ты очень вовремя сегодня пришла. Подойди к батарее, ты, наверное, совсем замерзла на улице, — та, к которой обращались, про себя отметила неприятное и непривычное слово «девочка», — Нам с папой нужно с тобой серьезно поговорить. — Доченька, мы с мамой давно хотели сделать это, но в силу некоторых обстоятельств у нас не было такой возможности. Раньше, как ты знаешь, твой брат часто пропадал из дому, но в последнее время он может всю неделю не бывать дома. Да и ты, девочка, подумать! совсем не ночуешь дома. Где тебя боги носят? я тебе не судья, но… — с огромным трудом и большими паузами выговорил отец. Дождия неосознанно чувствовала как липкая темнота оттягивает ее от брата. — Мы решили, раз уж жить с нами вы не хотите, то вы уже взрослые и можете сами нести за себя ответственность. Мы с папой подали на развод. — Развод, какой развод?! Это из-за меня, это я виновата? Да я слишком много времени уделяла себе, все наладиться, все поправится, — она ободряюще улыбалась, но ободрить хоть кого-то из сидящих в комнате, она не смогла, — Я снова вернусь домой и больше никогда-никогда никуда не уйду. Не надо, прошу, — Дождия глотала горечь, но не плакала. Слишком обидно, чтобы плакать. — Все уже решено! — повысил голос отец. — Ничего еще не решено! Эта сцена продолжалась довольно долго. Дочь горячилась, отец горячился в ответ. Доводы не работали, мольбы не работали, и девушку все дальше и дальше затягивало в темноту. В ход пошла детская истерика, но и она не работала. Жерар заметил на лице сестры отчаянье — она ничего не могла сделать. Ему стало жаль ее, и противно смотреть на родителей. Это не благородно с их стороны? Какое там благородство! — Может хватит истерить на пустом месте, доистерились уже, — желчно выплюнул он слова — «Мы хотим как лучше» — говорите вы, и при этом вам и дела нет до нашего мнения. Давайте честно — папе дорого платить за нашу учебу в академии, мама не может спокойно смотреть на то, что Дождия ночует не дома, а сделать с ней ничего не может. Вот и вся подноготная проблемы. Когда-нибудь это все равно случилось бы, и объяснять нам все не обязательно. Я не слепой. Вы тут целый час ругаетесь, и я вас слушаю, послушаете и вы меня. До того, что вам так не нравиться, вы довели сами. Думаете станет нормальный человек уходить из собственного дома? Нет, просто вы сами довели до этого. Чего вы сразу не разошлись, хрену мозги компосировать? — Жерар спрыгнул со стола и просто и открыто посмотрел на родителей. Он знал их всю свою жизнь и, пользуясь логикой и причинно-следственными связями, предполагал такой конец, когда они только переехали в Магнолию. Когда решение было принято, он чувствовал себя свободнее. Может, потому что уже вырос? Может, потому что уже понимал, как лучше будет для родителей, и не хотел висеть у них на шее одной большой проблемой? — Пошли, Дождия, — он потянул ее за руку к выходу, она подалась, не соображая куда идет и зачем. Уже на улице, стоя на пороге, он заговорил с сестрой, не смотря на нее. Будто он говорил в пустоту, взгляд его был устремлен далеко в небо. — Мама собирается в Токио, там много хороших школ, — Жерар выдохнул облачко пара. — Может быть. Можно и здесь остаться. А куда ты хочешь? — она с надеждой посмотрела в лицо брату. — Да, папа точно останется, но учиться в этой школе с Греем ты больше точно не сможешь. Думаешь не знаю? Все знаю, но поехать в Токио будет лучшим решением, — парень выдержал довольно долгую паузу. — Я вернусь в наш горный городок. Там прекрасная школа, меня тянет туда, а дальше как получиться. — Мы больше не увидимся? — у нее на глазах навернулись слезы. — Глупая! — он засмеялся и погладил сестренку по голове, — это все лишь школа, это все лишь год. Кто мешает тебе оккупировать мое жилье когда захочешь? — Ж-жерар, ты так повзрослел за последнее время! — восхитилась Дождия. — Ладно, мне пора, — бросил он и ушел в неизвестном направлении, кутаясь носом в шарф. Миновав пару кварталов, он вышел к остановке местной электрички. Было еще не слишком поздно, но вечерний час пик уже успел кончиться. Ехать было свободно. Может оттого, что в голове у парня стало наконец свободно. Важная и, казалось бы, неразрешимая проблема решилась сама собой. Пусть развод — это ужасно, но иногда остается только такой выход. Жерар больше не ненавидел родителей, осталась только горечь на сердце, но и она скоро забудется, и жизнь обязательно наладиться. Как человек освобожденный от постоянного гнета, он оглянулся и ужаснулся своей жизни. Бегство от реальности. Бегство в мир пьянства и разврата, бегство в никуда, еще больше убивающее все хорошее в человеке. Путь был долгим, но вот наконец впереди заблестело желтым светом заветное окошко. Благо первый этаж, Жерар направился прямиком к нему, точно зная, что дверь ему сразу не откроют. Идея, с которой он сюда шел, была немного сумасшедшей, поэтому ему приходилось мысленно себя подбадривать. Замершими руками он тихонько постучал в окно. Открыли не сразу, вначале послышалось легкое шуршание и шаги. — Ты звал меня Ромео? — насмешливо пропела Эльза, — Что ты здесь забыл, маньяк несовершеннолетний? — Впусти быстрей, я совсем окоченел, — на его фразу окно резко закрылось. Вскоре послышался шум у главного входа. Жерар, почти уверенный, что его отшили, радостно направился на звук. «Долго я буду тебя ждать?!» — справедливо возмутилась Скарлетт, провожая гостя по мрачным коридорам. Температура внутри и снаружи была примерно одинакова, стекла покрывались инеем с двух сторон, от этого почти заброшенное общежитие делалось похожим на замок Снежной Королевы из детской европейской сказки. — Вот так и живем, — протянула девушка, когда увидела, что гость уже может говорить. Жерар старательно грел руки о горячую кружку кофе, единственное что было из еды в скромном доме Эльзы (что вы думали, жить одной — это малина?), сидя под обогревателем. — А я думал, тут все же живет хоть десяток людей. — Похоже даже у бедных достаточно денег, чтобы снимать квартиру, и я единственная позарилась на очевидную халяву, — острила Скарлетт. Сегодня у нее было на удивление хорошее настроение, обычно ее угнетало время новогодних праздников. — Боялся, что ты уже уехала к семье на зимние каникулы… — начал парень. — Давай короче: зачем пришел? — Я хотел тебе предложить съездить снова в, — он назвал имя той горной деревеньке, в которой они оба жили когда-то. — Поехали, когда ты еще решишься на подобную дурь? — «Когда я еще с тобой увижусь?» — добавил Жерар мысленно. — Даже убеждать не будешь? — девушка прищурилась. — Нет. Твое право — ехать или нет, — он пожал плечами. — Слишком ты серьезный. Эльза, вообще редко возвращается к прошлому, но почему бы и нет? Через пару минут она тихо добавила: — Чем черт не шутит, поехали! — она озарила его прекрасной улыбкой, которую парень никогда не забудет.

***

На станции, где вышли двое молодых людей, оказалось чертовски скользко, а снег лежал огромными сугробами. Смотритель, кряхтя, прохаживался в своей будке, жалуясь по телефону какому-то несчастному на вчерашнюю метель. Зимой здесь не было туристов, и деревушку можно было спокойно назвать захолустьем. Они медленно шли по засыпанным улицам, продвигаясь к окраине; Жерар понемногу начал узнавать местность. Эльза наслаждалась скрипами снега под ногами и чувством безрассудности, которое впускала в свою жизнь изредка для разнообразия. Они остановились напротив аккуратных ворот, за которыми скрывался наполовину погребенный под снегом домик. Взгляд девушки метнулся на дерево в соседнем дворе. Это была черешня. Отчего-то эти деревья не приживались в их краях, но именно эта росла уже третий десяток лет. В детстве Эльза страшно гордилась тем, что у нее есть такая драгоценность. Она поедала ее килограммами, а особенно любила, когда мама делала из черешни кроваво-багровый свежий сок. Ей нравилось представлять, что она пьет кровь кредиторов, которые иногда приходили к маме, или мальчишек из соседнего района, которые мучили животных. Да, позитивным она была ребенком. Жерар долго и настойчиво звонил, но открыли очень не скоро. Едва из дома показалась женская фигура, как Скарлетт стало совестно. Кто они такие, чтобы среди ночи ходить по чужим домам? — Вы Кагура? — фигура кивнула головой, — Я хотел объяснить… Мы., — гость никак не мог подобрать слов. — Заходите, всё в доме! Я совсем раздетая и скоро простужусь, — она засеменила ногами, и звонко захлопнула за собой дверь. Огромный сугроб на крыше здания дрогнул, но стойко выдержал мини-землетрясение. В доме было темней чем на улице: свет давала только одна скупая свечка, другая свечка в соседней комнате, отдававшая отсвет на пол и свет от сугробов за окнами, дававший лунные блики на стены. — Простите за темень, это все проклятый ураган. Да еще и бессонница, черт бы ее побрал! Вы к папе? я сейчас только блокнот найду и запишу все, что нужно ему передать. Вот видите: уже и смс послать невозможно, — без конца вещала хозяйка из соседней комнаты, Жерар несколько раз порывался заговорить, но не мог ее перебить. — Кагура, мы не к твоему отцу. Я — Эльза Скарлет, он — Жерар Фернандес, буду рада, если ты нас помнишь. — Эльзи-и-и! — кинулась Миказучи на шею к подруге. — Я тебя совсем не узнала. Волосы отрастила, покрасилась, как похорошела! И тебя Жора, тоже совсем не узнала, а, казалось, будто недавно виделись, — она обняла и парня, но уже без хруста в костях. — Волосы все в снегу, да и татуировка на лице, дай потрогаю. Подумала еще: какие-то странные мужики к папе ходят. Она аккуратно прикоснулась к его щеке, вплотную приблизив свое лицо к его. Эльза улыбнулась, хотя Жерар и не показывал, было видно, что подобное внимание ему очень нравиться. Скарлетт, сглаживая острые углы, рассказала историю своей жизни после того, как уехала из этого места. Жизнь предстала в нормальном виде, хотя нормальной ее точно нельзя было назвать. Кагура очень повзрослела и стала такой, какой и должна была стать: болтливой, красивой и популярной. По всему было видно, что она сторониться парней и очень стеснительна, как и положено быть девушке. На Жерара стеснительность эта, как ни странно, совсем не распространялась. Старая подруга была полной противоположностью Эльзе. Поэтому Скарлетт смотрела на все происходящее как на фильм. Она может когда-то и снималась в нем, но сегодня она не сможет туда вернуться. Ушли они уже утром. Когда до станции оставалось совсем недалеко, Эльза подняла глаза к небу, она устала смотреть на белые сугробы. «Я от Кагуры, примерно как эти звезды от Земли» — подумала она. В окрестностях не горело ни одного фонаря, только огни станции, и от этого ей верилось, что звезды близко-близко. Она на миг поверила, что от них до Земли совсем недалеко. — Эльза, чего ты стоишь? — спросил Жерар, переминаясь с ноги на ногу. — Красиво, — не своим голосом, ответила девушка. — Да, здесь можно всю жизнь прожить, — улыбнулся парень, глядя на фигуру подруги. — Возвращайся, Эльза, и все будет как раньше. — Кагура стала такой хорошенькой. Я не смогу вернуться в прошлое. Снова переезжать? В который уже раз, мне не нужна эта дружеская идиллия. — И я не нужен? — он подошел немного ближе. — Родители забирают документы из школы, и я пойду в местную, пошли со мной. Тут так красиво, что можно хоть целую жизнь провести. — Предпочитаю наблюдать прекрасное со стороны. Думаю, Кагура будет счастлива, когда узнает об этом, — она неохотно оторвала взгляд, и быстро пошла в сторону станции, — Спасибо за это, Жерар. Нам пора, поезд совсем скоро. Она не бросила на своего спутника и взгляда. Ее хорошее настроение ушло. Об этом вечере останутся только прекрасные воспоминания, как о черешне возле дома.