Пророчество

Спайк со всем возможным вниманием помог Баффи выбраться из машины, за что получил от нее раздраженный взгляд и недовольное шипение: - Оставь меня в покое. Я еще не настолько раздалась, чтобы не быть способной самостоятельно выбраться из машины. Решив, что ей лучше знать, он выпустил ее руку, и Истребительница немедленно снова шлепнулась на мягкое сидение такси. Рычанию, которое она издала при этом мог позавидовать любой матерый вампир. Побарахтавшись с полминуты в тщетных попытках самой встать с сидения она сдалась. Однако ее тон совсем не походил на жалобную просьбу о помощи: - Ну чего ты встал, как столб? Помоги мне выйти из этой чертовой машины! Итак, они снова вернулись к началу: Спайк бережно поддерживал ее за руку и тянул к себе, Баффи яростно что-то шипела себе под нос и отфыркивалась. Наконец дело было сделано - Баффи встала рядом с ним, заложив руку за спину и морщась от боли в позвоночнике. Вампир настороженно замер рядом, не зная, в какую сторону скакнет ее разбушевавшийся темперамент в следующую минуту. Неожиданно ее лицо озарила искренняя и светлая улыбка, и девушка прижалась к нему, обнимая: - Спасибо за помощь. Без тебя я, скорее всего, осталась бы в этом такси до тех пор, пока не пришел бы срок. Вампир про себя пожелал, чтобы срок пришел прямо сейчас, потому что терпеть еще целых два месяца буйство гормонов под названием "Беременная Баффи", становилось все тяжелее и тяжелее. Он помнил, какой хрупкой она показалась ему в их последнюю "первую" встречу - казалось, она сознательно загоняет себя в состояние хронической дистрофии. Девушка, стоявшая сейчас рядом, совсем не походила на того заморыша. За весь срок она практически не набрала лишнего веса, но ее маленькое тело приятно округлилось во всех нужных местах, и Спайк был очень этому рад. Правда были и проблемные моменты, которые Баффи переносила с куда меньшей грацией и терпением, нежели пару килограмм лишнего - по мнению Спайка, очень даже симпатичного - веса. Истребительница была на седьмом месяце беременности, и ее живот округлился до невероятных размеров, по сравнению с ее остальными пропорциями. Ее доктор уверял, что так и должно быть, ведь она ожидает двойню, но Баффи огорченно думала о будущих кошмарных растяжках на животе в будущем, и об очень даже насущных болях в спине в настоящем. Кроме того, врач не разрешил ей рожать самой и назначил ей кесарево, сославшись на узость ее бедер и двойное бремя. Это означало в скором времени еще один шрам на ее теле. Подобные мысли приводили к периодическим истерикам, во время которых вампиру приходилось зачастую уворачиваться от залпов летящей в него посуды. Они успели сменить уже четыре полных столовых сервиза, но Спайку не очень-то верилось, что последний доживет до того счастливого момента, когда Баффи разрешится от бремени. Им крупно повезло, что Уиллоу одним поздним дождливым вечером совершенно неожиданно показалась на пороге дома, который они снимали, пока их собственный был в ремонте. Из ее рассказа они узнали, что она порвала с Кеннеди и, если они будут не против, хотела бы пожить у них до тех пор, пока она не подыщет себе новое место. Возвращаться в Бразилию она не хотела. Временное, как это часто и бывает, оказалось постоянным, и последние пять месяцев они ютились в небольшом двухэтажном деревянном домике в компании Уиллоу и Дон. Поначалу Спайк был недоволен этим вторжением, но со временем до него стало доходить, как крупно ему повезло, что рядом всегда есть могущественная Викка, готовая часами успокаивать и разгонять страхи беременной Истребительницы. Кто знает, не завершилась бы в противном случае очередная вспышка плохого настроения у Баффи аккуратным холмиком пепла. Что касается Дон, то она поначалу показалась ему ходячим призраком прежней веселой и самоуверенной девочки-подростка. Она заметно выросла, но к его удивлению это не придало ей храбрости. Она старалась не оставаться с ним наедине, бледнела и терялась с ответом, когда он обращался к ней, никогда не поднимала на него глаза. У него даже возникло ощущение, что он живет в доме с человеком, который панически боится вампиров, но в ее комнате он не обнаружил ни намека на кресты, спрятанные колья или пузырьки со святой водой. Спайк не понимал, что творится с девушкой, пока однажды вечером Баффи не раскрыла ему глаза на истинные причины странного поведения Дон. - Спайк, от тебя я просто не ожидала такой слепоты, - покачала головой Баффи, садясь рядом с ним на диван и подставляя ступни для массажа. - Хорошо, окей, я слеп, как крот, - расстроенно кивнул он. - Может быть ты тогда объяснишь мне, что с ней происходит? Баффи, она шарахается от меня, как от чумного! - Я бы тоже шарахалась, если бы в течение целого года говорила своему другу всякие гадости, подбрасывала в постель дохлых крыс, а в довершение повернулась спиной к своей сестре, к которой этот друг неровно дышит, - спокойно, стараясь не поддаваться желанию расплакаться от горестных воспоминаний, произнесла Баффи. - Ну, ты ведь ее простила, - непонимающе захлопал глазами вампир, - а после того, что я... Он запнулся, закрыл глаза, замолчал. Скулы на его лице обострились. Верный признак того, что ее возлюбленный расстроен или в ярости. Сейчас он вновь переживал за дела давно минувших дней, и девушка протянула руку и погладила его по голове. Вампир резко распахнул глаза. Она видела в них боль, горечь, раскаяние и любовь. Всегда любовь. - Это было давно, Спайк, пора уже прекратить терзать себя. - Да, ты права. Они вновь замолчали, пока вампир первым не нарушил тишину. - Дон защищала тебя как могла... - Она влезла не в свое дело! - возмущенно прервала его Истребительница - Дон защищала тебя, - терпеливо повторил вампир, - и я ее за это не виню. Она имела право встать на твою защиту, право крови. Рыжая, Руперт, Ксандер - на них я бы даже не обратил внимания, поверь. В их жилах не течет твоя кровь, какими бы близкими друзьями вы не были. Но Дон... Спайк запнулся, его руки прекратили массировать изящные ступни девушки, он неуверенно посмотрел на нее: - Она так меня и не простила? Ведь так? - Что...? - от настолько неожиданного вывода Баффи поперхнулась и закашлялась. - Что за ерунда? Это она думает, что ты ее не простил, и боится первой заговорить с тобой, чтобы не увериться в этом окончательно. - Ох... - это было все, что мог сказать расстроенный вампир. - Мне кажется, вам нужно поговорить. - Но как? Я даже рта не успеваю открыть, чтобы сказать ей "Доброе утро", так быстро она убегает. Истребительница нахмурилась: - Можно закрыть вас в одной комнате. - Угу, - скептически прищурился Спайк, - а потом объяснять скорой, почему у молоденькой девушки приключился сердечный приступ. - Да... Ты прав, она, действительно, немного нервная в последнее время. - согласилась Баффи и выдвинула еще одно предложение. - А как насчет наручников? Я купила новые взамен... - А как насчет перестать травмировать мою психику подобными разговорами, - послышался внезапно смеющийся голос от двери на кухню. - С меня хватает того, что стены здесь из рисовой бумаги и по ночам я уже давно сплю с наушниками. И мне совершенно не интересно, что нужно было сделать, чтобы сломать полицейские наручники. Блондинистая парочка во время всей этой тирады сконфуженно переглядывалась, а затем в комнату вошла Дон. - Давно ты там стоишь, - поинтересовался Спайк, немного приходя в себя от ее неожиданного вторжения. Дон кивнула но уже не так весело. - Значит ты все слышала, - уточнила Баффи. - Почти все. Спайк мог поклясться, что в ее голосе прозвучало скорее сожаление, чем раскаяние от подслушивания. Стоя возле отреставрированного дома рука об руку с Баффи, Спайк не мог не улыбнуться, вспоминая тот вечер. Конечно между ним и Дон не сразу установились прежние дружеские отношения, но постепенно все вернулось на круги своя. Порой он даже жалел, что это произошло, когда после очередного раунда битвы на подушках эта несносная девчонка на глазах у смеющейся Баффи запрыгивала ему на спину и заставляла его делать круг почета, словно обезьянка забираясь ему на шею и свешивая ноги ему на плечи. То, что она уже была выше его самого ни мало ее не смущало. Позади послышался звук подъезжающих машин и пара, застывшая в неподвижности перед домом, обернулась. К ним приближалась вереница легковых машин, первая из которых миновала их, сделала круг вокруг небольшой клумбы-ротонды и остановилась прямо перед парадным входом. Первой из нее выскочила и бросилась к блондинистой парочке Дон, за ней, из водительской двери показался Джайлз. Наблюдатель подошел к пассажирской двери со своей стороны, открыл ее и подал руку кому-то, сидящему там. Дальнейшее Спайк рассмотреть не смог, так как Дон подлетела к ним, порывисто обняла каждого - осторожно Баффи, крепко и со звонким чмоком в щеку его, - и только после этого оглянулась на дом. Девушка восхищенно осматривалась и, не удержавшись, ткнула вампира локтем в бок: - И вы мне не показывали эту красоту! - Поверь, Дон, - улыбнулась Баффи, - смотреть здесь было практически не на что. Ты бы только расстроилась. Остальные машины тоже остановились, вереницей вытянувшись по подъездной дороге, и из них показались Скуби, Ангел в компании с Ниной и целая небольшая армия молоденьких Истребительниц, во главе с вечно мрачной Роной и легко улыбающейся Ви, в неизменном и сейчас легкомысленно заломленном на самый затылок беретике.. К удивлению Спайка Джайлз появился в компании Иллирии, которая чинно выступала по усыпанной гравием дорожке в своих безумно дорогих костюме и туфлях на высоком каблуке от "Прада". Гамма была выдержана в синих полутонах. Спайк очень надеялся, что способность Древнейшей менять облик ни куда не делась, и она всегда сможет переоблачиться во что-нибудь менее претенциозное, например в пару джинс и футболку. Работу, которую им предстояло сделать сегодня лучше всего было выполнять в чем-нибудь таком, что не боялось пыли и возможных повреждений. Сегодня их ждал долгожданный переезд в новый дом. Вскоре подъехал долгожданный грузовик мебелью, книгами и прочими вещами. Из кабины водителя легко выпрыгнул Ксандер и обежал громадину, чтобы открыть двери контейнера. Джайлз что-то пробурчал по поводу того, что парень постоянно опаздывает и в ответ услышал раздраженное: - Я же не виноват, что каждый встречный полицейских, увидев одноглазого водилу, считает своим долгом проверить у него водительские права. Так и ехал: быстро, но с частыми остановками. Работа по разгрузке и расстановке закипела. Баффи поначалу еще пыталась помогать, но когда Спайку едва не стало плохо при виде его глубоко беременной невесты, волочившей в дом дубовый сундук с оружием, ей пришлось переключиться на руководство. Ее голос был слышен отовсюду и некоторые даже утверждали, что видели ее одновременно на чердаке и на первом этаже особняка: - Дон, неси эти коробки на третий этаж, в спальню Уилл. - Спайк! Спайк, осторожнее! Ты же сейчас уронишь этот шкаф на ноги Ксану! Спасибо, Иллирия, ты как всегда вовремя. - Джайлз, мне не нужна полочка с магическими книгами в детской. Лучше помогите Роне прибить там крючки для арбалета. - Ангел! Нина! Если кто-то и будет заниматься на этом диване любовью, то это будем мы со Спайком! - Ксан, ты уверен что он пройдет? А я вот не уверена. Но раз ты уверен... Ну я же говорила, что он не пройдет! - Спайк, Ангел, помогите Ксандеру затащить этот комод на третий этаж. И нужно что-то сделать с этой дырой в стене. Уже ближе к утру, когда вся мебель была расставлена, полки повешены, аппаратура подключена, и дом начал приобретать пусть пока хаотичный, но уже жилой вид, Спайк вышел на веранду. Вся компания заснула каких-то четверть часа назад, заглотнув заказанную в огромных количествах пиццу и от усталости почти не чувствуя ее вкуса, а после повалившись кто куда. Вампиру хотелось встретить рассвет, первый рассвет в новом доме, в такой непривычной, но затягивающей в сладкий омут счастья новой жизни. Ему не обязательно было видеть, как первые лучи солнца окрашивают небо в жидкую белую платину, не обязательно было созерцать, как раскаленный, пылающий далеким жаром диск, встает над лесом. Вампир чувствовал приближающийся рассвет всем своим существом. Вместе с рассветом наступал новый этап его жизни. И подходила к концу долгая дорога длинною в более, чем сто лет, которая привела его сюда, в старинный особняк, который вскоре будет наполнен не только воспоминаниями, но и жизнью, светом, голосами детей и любовью.