О правилах, демоне и отчаянии

Включая рыцаря-командора Тревельяна, их было восемь. Троих раненых сразу же забрал под свой контроль местный целитель и пара его помощников, остальные же уместились в быстро расставленных палатках у берега реки. Брезенты им одолжили долийцы, всё еще смерявшие чужеземцев недоверчивыми взглядами, но повиновавшиеся слову своего Хранителя. Максвелл, закончив обустраивать свое место для ночлега, спустился к реке, снимая надоевшие за целый день перчатки и забирая в ладони ледяной проточной воды, чтобы смыть дорожную пыль и пот. Затем, вытерев руки о льняную рубашку, развязал шнурок, стягивавший седые волосы в хвост. И, задержав дыхание, окунул голову прямо в холодный поток, быстро выжимая пряди и оставляя их так. Поежившись от капель воды, затекших за шиворот, Тревельян поднялся на ноги, бодро шагая в сторону небольшого костерка, который развели его рыцари. Оказывается, пока он решал дела с эльфами, в самодельные ловушки угодила парочка зайцев, которых теперь можно было приготовить на ужин. - Ловко вы, - сказал Бран, самый младший из подопечных, заступивший в патруль совсем недавно. Он показал себя как на редкость смекалистый парень – именно благодаря его ловушкам у них сейчас была похлебка и мясо. – С остроухими договорились. - Меньше болтай, больше челюстями работай, - отозвался Максвелл, присаживаясь рядом на корягу и наливая в свою миску ароматный бульон из котелка. – Мне просто повезло. И это было действительно так. Ведь, по сути, если бы волею случая главой клана не оказался его знакомый, хрен бы они чего получили, полночи отбивались бы от волков, а те несчастные, что сейчас у лекаря, загнулись бы к восходу солнца. Мэвиса стоило бы поблагодарить. Да, пожалуй, так он и сделает, как только проспится с утра. - А правда говорят, что вы – дворянин? – не унимался Бран, умудряясь работать и ложкой, и языком. Тревельян раздраженно вздохнул, разламывая черствую лепешку и макая в похлебку. Он не любил говорить о прошлом. Особенно о его семье. Особенно о том, что Тревельяны – богатенькие ублюдки, а он – их младший сын. Прошлое должно оставаться в прошлом. Тем более, когда минуло двадцать лет с тех пор, как он заступил на службу. - Правда, - честно ответил рыцарь-командор, краем глаза замечая, как остальные вокруг костра начинают жевать медленней и греть уши. – Такая же правда, как и то, что ты когда-нибудь перестанешь быть целкой. И их маленький лагерь тут же сотряс гогот, а Бран поспешил умолкнуть, уткнувшись в свою миску и приканчивая скромный ужин. Больше вопросов к Максвеллу не возникло ни у кого, хвала Создателю. Все они слишком устали и поэтому, сразу после трапезы, отправились по палаткам. Закрыв полог, Тревельян сел на тонкую подстилку, стаскивая с себя сапоги, а потом измождённо откинулся на спину, закладывая руки за голову. Каждая мышца его тела болела и ныла после дневного странствия и выматывающей битвы. Ему нужен отдых. Позарез необходим. Казалось бы, сковавшая его по рукам и ногам усталость должна была нагнать сон, но почему-то происходило всё до обидного наоборот. Как бы Максвелл не ворочался, уснуть у него не получалось ни в какую. Сон не шёл совсем, поэтому, окончательно отлежав себе все бока, рыцарь-командор выбрался за пределы палатки, ступая по холодной гальке босыми ступнями. Выйдя на прохладный ночной воздух, он вдохнул полной грудью, почти тут же порывисто выдыхая. В обоих лагерях стояла тишина, неожиданно уютная и умиротворяющая. Тревельян оглядел аравели, задерживаясь на той, что стояла прямо напротив него, по центру. Думалось, именно там жил Хранитель. За те года, что они не пересекались, в его рыжей косе добавилось седых прядей. Хотя, он был уверен, со временем его пугающее мастерство не перестало вызывать мурашки по коже. После Инквизиции к магам стали относиться… человечней. С подозрением, не в силах скинуть учения Церкви – мало минуло времени для того, чтобы сбросить эти оковы. Но всё же миролюбивей, не пытаясь схватить каждого второго с даром и упрятать за решетку. Кто хотел – отправлялся в школы, где их учили контролировать силу и не поддаваться демонам. Кто не хотел – обязывались каждый год предоставлять доказательство, что не одержимы и волей не ослабли. Храмовники же играли роль наблюдателей и караульных на случай, если что-то пойдет не так. Максвелл поддерживал это направление, потому что успел на практике убедиться – мага надо довести до состояния, когда он открывается демону. Чего стоила только Киркволльская Церковь. И вспоминать страшно. Хотя, Старкхевен, где ему пришлось служить первый десяток лет, умом и лояльностью тоже не отличался. Рассеянно сморгнув, Тревельян потер глаза, выныривая из размышлений. Последняя мысль, мелькнувшая в голове, была о том, что Лавеллан, пожалуй, хороший наставник всем магам своего клана. Внутри него чувствуется какой-то стержень. Такой, который можно согнуть, но нельзя сломать. Это вызывало истинное восхищение. Развернувшись в сторону воды, Максвелл дошел до берега, присаживаясь и подгибая ноги под себя, сгребая в горсть гальку и начиная бросать в поток. Вслушиваясь в тихое бульканье, он силился уловить что-то, кроме усталости - например, то же желание отрубиться до самого утра, но ничего не было. - Не спится? Тревельян вздрогнул, оборачиваясь на голос. А потом заметно расслабился, убирая пальцы с рукояти кинжала, висевшего на поясе. Хранитель стоял позади него, легко улыбаясь и заложив руки за спиной. - Можно мне? – спросил он, и Максвелл кивнул, наблюдая за тем, как Мэвис опускается рядом с ним на холодный берег, вытягивая ноги и упираясь руками в землю. Он откинулся назад, запрокидывая голову вверх и принимаясь рассматривать мерцавшие на темно-синем полотне бархатного неба точки-звёзды. Не сдержавшись, Тревельян повторил за ним, словно мальчишка за своим отцом, и хмыкнул, не понимая, что занимательного нашёл в этом зрелище Лавеллан. - Смотри, - мягко проговорил тот, словно прочитав его мысли, и указал пальцем на созвездия рядом, поочерёдно соединяя их в какую-то неясную фигуру. Рыцарь-командор проследил за его движениями и упрямо тряхнул головой, фокусируя взгляд. Ожидая чего-то сугубо эльфийского и религиозного, он едва не расхохотался в голос, когда услышал ответ: - Похоже на ковшик, - а потом Лавеллан обиженно поджал губы. – Ну что? Что смешного-то? Максвелл фыркнул, давясь смехом и стараясь не перебудить оба лагеря. Принялся глубоко дышать, успокаиваясь, а потом повернул голову к Мэвису, который улыбался, как ребёнок, увидевший в первый раз радугу. - Ассоциации у тебя, - прочистив горло, ответил Тревельян. - Хорошо. А что видишь ты? – подначивал Лавеллан, подбирая ноги и усаживаясь на пятки. - Я вижу лишь звёзды, - пожал плечами Максвелл, а потом нахмурился, цокая языком. – А теперь и ковшик, спасибо, ушастый. Хранитель хихикнул, прижимая ладонь ко рту и забавно жмурясь. А храмовник внезапно вспомнил о том, что обещал себе ещё вечером за ужином. - Слушай, - серьёзно произнёс он, заставляя Мэвиса переключиться на нужный лад. – Я ведь так и не поблагодарил тебя. - За что? – моргнул тот, совершенно не понимая, о чем идёт речь. - За то, что позволил остаться. Твой клан, похоже, не одобрял принятого решения, но ты всё же пошёл нам навстречу. За это вот и спасибо. Лавеллан как-то устало улыбнулся, качая головой, а потом ответил: - По старой дружбе, Макс, - и осёкся, вздрагивая и напрягаясь, словно испуганная галла. – Я ведь могу тебя так называть? – и, выдохнув, торопливо начал объяснять. – «Максвелл» – слишком длинно, я язык сломаю, - и, наконец, виновато опустил взгляд вниз. - Пусть будет «Макс», - Тревельян ободряюще похлопал его по плечу, поднимаясь с гальки и разминая спину, затёкшую от долгого сидения в одном положении. Затем снова взглянул на Мэвиса, протягивая ему руку. Тот с секунду помедлил, но следом хватился и встал на ноги. – Спасибо ещё раз, Мэвис. И спокойной ночи. - Спокойной ночи, Макс.