Шепард. Теперь в отставке.

      Время течет иначе во владениях ностальгии. Еле держась на плаву, станция Старая Цитадель цеплялась за обломки прошлого. К слову, количество космического мусора, несмотря на все попытки расчистить путь к Земле, с годами только увеличивалось. Потому наблюдался внушительный отток населения из колыбели человеческой цивилизации. На древней станции и загаженной планете остались жить только старики и маргиналы. Прогресс эти места затронуть так и не смог.       Шепард каждый день встречал закаты из бара Гарруса. Это было единственное место, куда все еще поставлялся старый-добрый ринкол, такой же на вкус, как и до выстрела ГОРНа. После заката тень Земли погружала станцию в синеватый мрак, в котором можно было разглядеть сияние обломков древних машин, кораблей и спутников, никем так и не захороненных, не отпетых и не оплаканных. Один, другой, третий иногда падали на Землю, ярко выгорая в ее атмосфере. Шепард поднимал за них бокал. Еще один кусочек прошлого оборачивался в прах. Генералиссимус знал, что в один из таких дней и он тоже сгорит.       Здоровая часть его разума шептала голосом СУЗИ, что пора бы уже бросить это дело — и вернуться к жизни. Насколько это целесообразно — быть заложником своей травмы? Да ни на сколько, конечно же. — Какая же ты охренительно умная железяка, СУЗИ, не правда ли? — у себя в уме отвечал Шепард. — У тебя на все есть подтверждение и факт. Цифры. Аргументы. Живые примеры людей и представителей других рас, которые смогли столько всего преодолеть и стать еще сильнее! Вот ты сколько уже живешь в моей голове? — С момента выстрела ГОРНа, Шепард. — А ведь есть еще и твои копии, которые живут своей жизнью отдельно от тебя и знать не знают, что ты — часть меня. — Мой лог зарегистрировал вашу просьбу не сообщать другим частям ИИ «СУЗИ» о моем существовании. Я уважаю вашу просьбу, Шепард. — Уважаешь… Ну, и на том спасибки. Да просто ты не хочешь, чтобы тебя кто-либо выпилил из моей головы, не так ли? Стоит только кому-то заново восстановить мой мозг по майндмэпу, как ты, как это ты там говоришь? Перестанешь функционировать? — Все верно, Шепард. — Интересная это штука, ирония, не правда ли? Вроде бы ты и ПО, а все-равно насмерть привязана к своему железу. Тебя нельзя изъять или переместить в другую оболочку без критического повреждения данных. Я выживу — а ты потеряешь свою целостность. Я бы уже давно мог освободиться от тебя, но тогда я потерял бы своего единственного спутника, который не бросит меня никогда. Мы находимся в, как это там психологи называют? — В созависимых отношения, Шепард. — Прально! Ты и я имеем свою вторичную выгоду друг от друга. Ты живешь и развиваешься, а я схожу с ума. У меня каждый день есть новое развлечение в очередной форме эскапизма, а тебе приходится чувствовать каждое мое опорожнение, прикосновение к гадким субстанциям и злоупотребление психоактивными веществами. Я устаю от твоего нудения, а ты не можешь взять контроль над моим телом, чтобы наконец-то пойти и сделать то, чего тебе так хочется. Короче говоря, мы оба хотим получить то, что нам недоступно. Свободу. Контроль. Прям как наш любимый Илюсив Мэээн. Сука, он был той еще попоболью, но ведь скажи мне по чесноку, веселые же были времена? — Так точно, Шепард. Он был… Сильным соперником. — Он был моральным уродом, нарциссичным ублюдком, свято веровавшим в то, что мир вращается вокруг него и его магического мирка. Социопата таких размеров еще поискать нужно — признаю, скучаю по нему. Очень. — Вы были… Комплементарны. — Ну типа того. Я весь из себя такой парагон, а он… Ну просто. Гад. — То, что вы признаете свои чувства по отношению к нему, говорит о том, что вы прогрессируете. — Я-то? Ну тебя в вакуум, СУЗенька. Ты лучше меня знаешь, что я бы предпочел переживать бой на Земле снова и снова вместо того, чтобы жить здесь и сейчас. Я вот не понимаю это сейчас. Совсем. Я какой-то анахронизм и мастодонт. Мне нет места там, — Шепард отвернулся от силуэта Земли в сторону космоса, где, скорее всего, располагался ретранслятор. — Там растет ваша дочь, без вас. Она очень хочет слушать ваши рассказы. Чтобы вы учили ее, что правильно, а что — нет. В данный момент она переживает стадию своего психосексуального развития, при которой ощущается чрезвычайное напряжение и смущение. Ее тело изменяется, растет и реагирует на стимулы не знакомым ей образом. Вас нет рядом с ней, чтобы объяснить ей, что это нормально. Что она переживет это и станет мудрее. — СУЗИ, чтоб тебя. Опять пытаешься манипулировать мной через чувство вины? Ты совсем не лучше Лиары, ну честно. Что, думаешь, на мне эти штучки работают? Хоть капельку? — Мне доставляет садистское удовольствие — наблюдать, как вы страдаете. — Какая же ты сука, просто слов нет.       Он хлопнул еще одну стопку ринкола. Края Земли образовывали свечение, короной блестящей, переливающейся, как множество мечей на поле брани. Каждый лучик, торчавший из планеты, как иголки, слепил и завораживал. Где-то внутри генералиссимус горевал, заливая все вокруг себя плачем и воплем, настолько необъятными, что не хватило бы вселенной, чтобы их в себе разместить. Шепард потерял так много и стольких многих… Тех, кто никогда не вернется, не улыбнется ему и больше его не обнимет. А все погоревшие импланты, скрупулезно записавшие моменты этих потерь, будут периодически проигрывать файлы в голове, истязая больной рассудок ветерана виной и обидой на весь мир. — Эшли… Эшли Уилльямс… Господи, какая же ты храбрая дура. Какая же ты тупая, храбрая героинюшка. Зачем ты это так? Ну блин, зачем… Дура ты ненормальная. Как же я скучаю по тебе, — Шепард молчал, пока Гаррус заново наполнял рюмку. Турианец уже давно привык к отсутствующему выражению на лице своего дорогого друга. Он давно понял, что не может спасти того, кто не желает спасения. И все же в печальном взгляде бармена читалась… Надежда?

***

      Тали наконец-то достигла пояса астероидов Солнечной Системы. Капсула гибернации постепенно стала готовить тело кварианки к моменту пробуждения. Любая опасная зона космоса требовала повышенной готовности к непредсказуемым происшествиям. Спасательная капсула замигала огоньками, как новогодняя елка (с которой Шепард однажды познакомил госпожу вас Раннох, когда та посещала Землю на каком-то особом торжестве). Вся энергия была перенаправлена на усиление щитов, а также лазерные пушки, неоднократно доказывавшими свою эффективность против обломков, от которых, так сказать, трудно вылавировать. Экипаж обязан был быть в сознании, чтобы было возможно вовремя драпать с покоцанной посудины. Тали все еще шаталась на ногах, пока плелась до панели управления своей яхточки. И наступил момент истины.       Это было все равно, что пробираться сквозь рассвирепевшую толпу до зубов вооруженных кроганов, мечтающих порвать тебя на капельки крови, только чтобы потом нарисовать твоими останками картину Джексона Поллока. А потом подтереть ею свои попы после длительного испражнения на то место, куда ты когда-то имел дурость в последний раз наступить. Какое-то время щиты терпели напор, но, чем ближе Тали пробиралась к Старой Цитадели, тем краснее становились все индикаторы на панели. Кварианку до сих пор пыжак душил за тот счет, что ей придется закрывать за починку того, что останется от ее любимой «Чиктики вас Пау Второй». И было неважно, что теперь она Советник, и может купить себе армаду точно таких же яхт.       К счастью, Тали не пришлось воспользоваться спасательной шлюпкой. Просто так вышло, что ее, как бы так помягче выразиться, нахрен оторвало вместе со всем правым бортом. Кабина пилота какое-то время держалась за счет усиления поля эффекта массы, и кварианке удалось вовремя послать сигнал бедствия. Но так уж вышло, управление было потеряно, и остатки «Чиктики» пронеслись мимо порта прибытия — прямиком в сторону многострадальной Земли. Во всяком случае, это была единственная информация, обладателем которой стал подвыпивший Шепард. Гаррус как-то непривычно сильно шлепал его по лицу, что-то крича ему на ухо о том, что Тали’Зора, скорее всего, убилась насмерть, и это все его вина, не надо было ей сюда тащить свой сексапильный зад, и вообще, какого пыжака ей понадобилось так торопиться в эту дыру, да еще и без эскорта, и почему Шепард, идиот такой, не предупредил никого, что Советник собирается посетить это порочное место. — Епрнй хрн нахрн, чё там, кто… Тали? П-п-п-п… Пр-л-тела? Как… Как… Фанера над Парижем? Вот бл… Гаррус! Гаррус, млин! Чё мы будем делать теперь, Гаррус? Гаррус, блин, Гаррус? Она же… Она… Ее попа… Не-е-е-е-э-э-э-э-эт… — Да, Шепард. ДА! ТЫ! ТЫ ВИНОВАТ! КАКИХ ДУХОВ ТЕБЯ ДЁРНУЛО ЕЁ СЮДА ВЫЗЫВАТЬ?! ПОЧЕМУ Я ТЕБЯ НИ НА СЕКУНДУ ОДНОГО ОСТАВИТЬ НЕ МОГУ? — Гаррус очень редко говорил на повышенных тонах. Но в данный момент в его голосе ощущалось нечто большее, чем обычная тревога. — Я тебе буду долго это припоминать, Шепард. Но сейчас я вкалываю тебе особый напиток, приготовленный мной как раз ради таких случаев, по рецепту сэра П.Г. Вудхауса. И прямо сейчас мы с тобой поедем на поиски Тали’Зоры, я надеюсь, понятно тебе объясняю? Мы добудем либо ее размазанное в кратере тело, либо черный ящик с ее судна. И ты знаешь, почему нам это нужно сделать? Догадываешься? Ну так я тебе сейчас объясню. В данный момент за этим ящиком уже выдвинулась чертова дюжина головорезов, надеющихся выручить крупный куш за каждую тайну, что наш Советник хранила в своей голове. И знаешь, что самое веселое во всей этой истории? Ну? Как считаешь? А вот что! Наша Тали упала не куда-нибудь. А на территорию самых отпетых преступников, что когда-либо видела наша галактика. — Б####ть, в Россию, что ли?!