У меня никогда не будет крыльев

Некоторые люди говорят: — Каково это — жить снами или же музыкой, ведь это не имеет ни души, ни тела? На самом деле все, возможно, человек сам выбирает ради чего ему жить. Даже если эти вещи не оживлённые, они понимают куда лучше, чем люди, которые проживают, так сказать, рядом, но не обращают внимание на все, что происходит в твоей жизни. Таких называют ложными друзьями. Никто не имеет права внушать свои интересы, перед каждым ставится выбор и он, как положено сам выбирает, что ему достигать и кого ставить в примеры для себя. Чего же следовать мне? Своей матери, которая еле сводит концы с началом? Или же почтальона, что каждый день появляется перед нашей дверью, пытаясь понравиться моей матери? Он, конечно, добрый человек, но слишком уж стеснительный, за его поведением перед мамой, без слёз смеха не взглянуть. Но мой листок с претендентами, например, заканчивается человеком, которого я даже не знаю, даже имени, мне только знакома эта улыбка. Но все заканчивается именно на этом. Pov. Автор. Утро. За окном дует ветер, а его порывы слегка бьются об окно, заставляя капли влажности скатиться по стеклу. Эти удары заставили девушку проснуться. Лениво открыв глаза и потянувшись, она осмотрела комнату, по которой прошлись лучи утреннего солнца. В комнату вошла мама, поприветствовав дочь, и поцеловав её. Каждый день начинался с массажа и укрепления ног, покрывая кожу различными мазями. Репетитор, что давно уже сдался и просто на автомате говорил темы урока, вдалбливая в её голову знания. Уже прошло полдня, все ей наскучило и просто играя с самой собой в крестики нолики, устремив свой взор в пустое небо и периодически посматривая на листок. За окном кипела жизнь, а ей все не терпелось выйти на улицу, прогуляться, подышать свежим воздухом, в общем, развеять и вдохнуть городскую жизнь, но мамы не будет до вечера, неотложные дела и все такое. Все в доме было подстроено под неё: два спуска, для её коляски и для матери, поручи возле каждой стены, костыли, лежащие у кровати. Спустившись по лестнице, она прошла на кухню и хотела выпить, но её отвлёк звук, исходящий от двери. ЮнМи подкатилась к двери и неуверенно открыла дверь. — Ооо… ЮнМи! А где твоя мама? — спросил почтальон Пак, смотря сквозь девушку и ища определённую фигуру. — Мамы сегодня нет… простите, — сказала она, опустив голову, и начала закрывать дверь, но рука, оказавшаяся между дверью и косяком, помешала выполнить действие. — Может быть, я зайду на чай? — сказал он, протянув гнилую улыбку, что заставляла чувствовать дрожь в теле. — Хорошо… — открывая дверь перед ним, ответила ЮнМи. Мужчина прошёл на просторную кухню, ведя себя как хозяин в этом доме, наполнил чашку кипятком и заварил чай. Делая маленькие глотки, он что-то говорил, но из-за биения сердца и странной дрожи в груди она не слышала ни единого слова, а видела лишь движение губ при каждом произношение звука. Наконец-то закончив чаепитие, он покинул дом, но чувство тревоги не уходило, а лишь возвращалось с большей силой. Поднявшись на второй этаж, она села за свой стол и с дрожью в руках выделила слова на тетрадном листке. «Мне страшно…». Прошло около двух часов, за окном темнело, а открытое окно впускало в дом ветер. Вдруг в окно влетел маленький бумажный самолётик. ЮнМи подъехала к месту падения и наклонилась, взяв в руки самолёт. На его крыльях были слова, и полностью развернув его, она прочитала их. «Почему ты сегодня не смотрела в окно? Я тебя весь день не видел… с тобой все хорошо? Выгляни в окно.» Сейчас она реально не догоняет, что происходит, она просто подъехала к окну и посмотрела вниз. Возле её дома стоял парень, за которым она наблюдала в течение долгого времени, он глупо улыбался, махая руками, в надежде, что его заметят. Но сейчас ЮнМи не понимает и просто смотрит на него, разинув рот. Поймав на себе её взгляд, парень лишь смутился и, поклонившись, убежал, но она продолжала наблюдать, как он стремительно убегает. В голове только одно. «Что за?!»