Наследник Гриндевальда

Застывшим взглядом Гермиона смотрела на список глав лежащей на коленях книги. «Что делать, если все твои подруги умеют аппарировать, а ты нет?», «Аппарация во время цикла», «Как не испортить прическу во время аппарации», «Аппарация и беременность»… У Снейпа будет ребенок, вот почему он стал таким сумасшедшим. Гермиона сглотнула, закрыла глаза, пытаясь что-то почувствовать. Что-то волшебное и волнующее. Но вместо этого бисеринками на нитку собирались ответы — почему у неё так сильно изменились вкусовые пристрастия, и эмоциональный фон, и когда она в последний раз отмечала дни крестиками в календарике? Всё одно к одному! И появилось множество самых разных вопросов. Кто это — мальчик или девочка? Будут ли у него такие же прямые и черные волосы, как у Снейпа, или кудрявые и каштановые, как у неё? Выберет ли он Гриффиндор или Слизерин? Что он будет любить больше — тыквенный сок или сливочное пиво? Трансфигурацию или зельеварение? «Перестань, — мысленно одернула себя Гермиона, — нельзя получить ответы на все вопросы». По крайней мере, не в эту самую минуту. Ребенок Снейпа — прямо внутри Гермионы, вот на чем сейчас нужно было сосредоточиться. Безнадежно танцующая лань в темноте медленно таяла. Теперь у Снейпа всё станет гораздо лучше, чем было до этого. Как давно он об этом знает? Сколько еще рассыпанных в воздухе намеков прохлопала Гермиона, сосредоточенная на совершенно других вещах? А что, если это будет двойня или тройня? А что, если… Холодный пот выступил на лбу. Ей нужно было срочно найти Снейпа. Снейп терпеливо ждал Гермиону в её собственной комнате. Не проверял пергаменты, не читал книгу, не делал вообще ничего. Просто сидел на её кровати и задумчиво разглядывал стенку. Очень важное занятие, ничего не скажешь. — Ну хорошо, — сказала Гермиона, нисколько не удивившись времяпрепровождению Снейпа, — видимо, мне все же придется научиться у тебя окклюменции. Он вздрогнул, будто не ожидал встречи с Гермионой — это в её собственной-то комнате, и сразу же нацепил на себя всю свою насмешливость и едкость. — С чего вдруг такое рвение? — Очевидно, что сейчас мне просто необходимо уметь распознавать чужое влияние. — Будем надеяться, — вздохнул Снейп, — что из тебя будет более приятный ученик, чем из Поттера. Хорошо, — почти кротко сказал он, — что ты наконец разобралась со своей анатомией. Его глаза медленно гасли. Гермиона, встревоженная, шагнула назад. Она не всегда угадывала настроения Снейпа, но ей казалось, что ребенок — это неплохая новость. Всё поведение Северуса за последнее время говорило об этом. Он волновался о том, что она бегает по ступенькам, о том, когда призрак проходил сквозь неё, об аппарации и кто знает о чем еще. Почему сейчас в нем поднималась глухая, темная ярость, Гермиона не могла понять, и это вдруг стало совершенным потрясением для неё. Оказывается, ей просто были нужны объятия и короткое «Я рад». — Но не думаю, — тихо сказал Снейп, быстро взглянув на неё, — что ты нуждаешься в моих уроках. — Почему? — Потому что сейчас ты полностью, абсолютно закрыла от меня свое сознание. Весьма умело, надо сказать. Браво, Гермиона. И в его словах не было ни малейшей теплоты. Одна желчь. Гермиона всё время старалась помнить, что Снейп — очень сильный легилимент, и время от времени действительно скрывала от него свои чувства. Обычно она это делала вполне осознанно и тратила довольно много усилий, пряча от профессора свои маленькие секреты. Но сейчас окклюменция включилась у неё сама по себе, безо всякого вмешательства разума, и недоверчивый, всегда ожидающий подножек Снейп немедленно принял это на свой счет. Страшно было представить, что он себе навоображал. — Поговорим обо всем утром, — сухо сказал он, — у меня еще много дел. Гермиона колебалась, не зная, что выбрать — его удручающие фантазии или демонстрацию тех чувств, которые она сейчас испытывала. Меньше всего на свете ей бы хотелось, чтобы Снейп видел их. — Поговорим утром, — бесцветным голосом согласилась она, решив, что с самооценкой Снейпа она разберется позже. Надо же было суметь так подставиться: попросить об уроках окклюменции — и одновременно включить эту самую окклюменцию на полную катушку. Если так пойдет и дальше, то к девятому месяцу беременности Гермиона сможет провалить промежуточные экзамены первогодков-хаффлпаффцев. Снейп кивнул, подошел к ней, легко коснулся холодными губами её лба и вдруг, безо всякого предупреждения, запрокинул её голову назад, цепко впиваясь в глаза Гермионы взглядом. Он вовсе не нуждался в том, чтобы кричать «легилименс» и махать палочкой. Снейп делал это только тогда, когда занимался обучением Гарри. Гермиона всхлипнула и постаралась зажмуриться, но было поздно, ибо воля Снейпа обрушилась на неё сильно и беспощадно. В конце концов, Снейп никогда не страдал от излишнего благородства или чувства такта. И он не собирался оставлять Гермиону наедине с самой собой в эту минуту. Волна животного, парализующего ужаса хлынула на него. Завертелись образы Гриндевальда, Волдеморта, страшной заразы, которая основалась в Хогвартсе, и крошечного, беззащитного создания, за жизнь которого Гермиона так отчаянно, так нерационально боялась, что это переходило всякие границы. Даже Фенрир-оборотень не вызывал у неё такого страха, даже егеря, даже Беллатрикс. Сейчас оставались одни непознанные еще, глубинные инстинкты, и Гермиона понятия не имела, как ей с собой совладать. Ей было нужно прийти в себя и разработать план действий. Как-то победить это. Слепая паника — самый страшный советчик в опасности. Утром к ней вернется холодная голова. Утром она обо всем поговорит со Снейпом, и они что-нибудь придумают. — Мерлин, — длинно выдохнул Снейп и зажмурился. Гермиона прислонилась к стене. Её слегка потряхивало. — Так тебе и надо, — сказала она слабым голосом. — Будешь знать, как лезть без спроса в царство гормонального буйства. Снейп мотнул головой и сфокусировал на собеседнице все еще мутный, как у пьяного взгляд. Его лицо было все еще отчужденным, но и растерянным одновременно. — Я подумал было… И Гермиона поняла, о чем он подумал, — не такое уж он великое сокровище, чтобы она обрадовалась их ребенку. Он подумал: она закрылась от него именно поэтому. Ему и в голову не пришло, что Гермиона просто-напросто смертельно напугана и не хочет напугать еще и Снейпа заодно. Это открытие было болезненным и обескураживающим одновременно. Иногда они не знали друг про друга очень простых вещей. Снейпу понадобилось несколько мгновений, чтобы взять себя в руки. — Окклюменция тебе не поможет для защиты от гриндевальдовской твари, — сухо сказал он. — На твоем месте я бы волновался из-за более важных вещей. — Более… важных? — изумилась Гермиона. — Грейнджер, ты просто нечто, — хмыкнул Снейп, неожиданно приходя в весьма благодушное настроение. Он схватил Гермиону в охапку и уселся вместе с ней в кресло у камина. Махнул в его сторону палочкой, разжигая огонь посильнее. Она ожидала, что сейчас он скажет что-нибудь успокаивающее, но Снейп, казалось, вовсе не воспринимал потомка Гриндевальда как какую-нибудь угрозу. — У тебя же есть родители, не так ли? — озабоченно спросил он, сверля Гермиону взглядом. — Где они живут? — В Хакни, — все еще недоуменно ответила Гермиона. — Они дантисты. — Они знают что-нибудь про меня? Гермиона моментально насупилась. Она иногда думала, что сказала бы мама, доведись ей познакомиться с бойфрендом дочери. Слова «он же старый» накрепко приклеились бы к белоснежным, несколько крупноватым зубам миссис Грейнджер. Папа, скорее бы всего, ограничился коротким «профессор, кхм, правда?» — Гермиона, — мягко напомнил о себе Снейп. — Мы с ними редко видимся, — неохотно проговорила она. — Но на свадьбу единственной дочери, надо думать, они приедут? — О, предоблестный Добби! Гермиона представила себе маму в элегантном платье, папу в начищенных ботинках среди всех этих волшебников в разноцветных мантиях, с их безумными разговорами, волшебными палочками, странными шутками. Представила себе жениха с его типичнейшим выражением лица. И поняла, что действительно волновалась до этого момента по сущим пустякам. — Мы поженимся в магловском мире, — простонала она, — просто сходим в муниципалитет, и все. — Ба! — насмешливо воскликнул Снейп. — Да неужели доблестная подруга Поттера, бесстрашная гриффиндорка, заучка Грейнджер струсила? — Ты бы тоже трусил, будь ты хоть немного похож на человека, — раздосадованно пробурчала она. — Но вот ведь в чем дело, — серьезно произнес Снейп, — я собираюсь жениться на тебе на глазах у всей магической Британии. Это был удар под дых. Гермиона практически услышала, как у неё щелкнула челюсть. Снейп никогда не был приверженцем пышных празднеств. Тихие и безлюдные подземелья были для него настоящей усладой души. Он ненавидел людей в целом, а места их массового скопления — особенно. Помнится, свадьба Джорджа и Луны нанесла непоправимый ущерб снейповской психике. — Что на тебя нашло? — спросила Гермиона, поеживаясь. Снейп откинулся в кресле, с явным удовольствием разглядывая Гермиону на своих коленях. Не удержался и потянул за её кудряшку, посмотрел, как прядка снова скручивается в пружинку. — Не могу не похвалиться своей женой, — так ехидно сказал он, что Гермиона сразу поняла: Снейп сказал правду. Мальчик, который висел вверх тормашками, обнажая свои подштанники на глазах всего Хогвартса, прыщавый слизеринец в потрепанной мантии, с которым никто не хотел дружить, ненавистный всем преподаватель зельеварения, приспешник Волдеморта, убийца Дамблдора — все они требовали своего реванша. Волна горячей пылкой нежности затопила горло Гермионы, и ей понадобилось немало времени, чтобы заговорить. Она смотрела на Снейпа, не скрываясь, и его лицо становилось моложе и красивее под этим взглядом. — Хорошо, — сказала она много позже, — мы съездим в Хакни. Снейп склонил голову и мягко поцеловал её открытые ладони. Рано утром в комнату Гермионы кто-то тихонько постучался. — Спи, — шепнула она встрепенувшемуся Снейпу. — Это свои. Кот Трофей потягивался и терся боком о дверь, нетерпеливо ожидая, когда её откроют. На пороге стояла МакГонагалл. — Мисс Грейнджер, ступайте за мной, — сказала она, явно взволнованная. Спускаясь вниз по лестнице, МакГонагалл коротко пояснила: — К нам прибыл новый преподаватель защиты от темных искусств. Её нанял этот маль… директор Прайс. Вместо Крама. И, мисс Грейнджер, мы должны с этим что-то сделать. Я не допущу, чтобы студенты потеряли ещё один год из-за новой бездарности! В гостиной их ожидала какая-то женщина. У её ног стоял саквояж. Она стояла спиной к окну, и свет озарял её контур, не позволяя разглядеть лицо, к тому же завешенное густой вуалью. — Доброе утро, — растерянно сказала Гермиона, не совсем понимая, к чему такая таинственность. — Хотите чаю? — вежливо спросила она, сердясь на то, что МакГонагалл поставила её в такое дурацкое положение. И тогда женщина откинула с лица вуаль, и в глаза бросилось слово «Ябеда» на лице новой преподавательницы. — Ну привет, — сказала Мариэтта Эджком низким, хрипловатым голосом, — Гермиона Грейнджер. Надо же, какая встреча. Она шагнула вперед и протянула руку. — Я, признаться, сомневалась, стоит ли мне принять эту должность, — сказала Мариэтта, — но узнав о том, что ты тоже в Хогвартсе, немедленно согласилась. Всегда приятно встретиться со старыми знакомыми, верно? Рукопожатие Мариэтты было таким сильным, что Гермиона едва не поморщилась.