Понимание

*** Приятный солнечный день. Птицы поют, легкий ветерок колышет ветви деревьев. Цветет нежно-розовым сакура. И только Сасори в этот прекрасный день хмур, как ноябрьская туча. Он шел к своему институт, мрачно смотря из-под красной челки на прохожих. Люди неосознанно сторонятся красноволосого парня, чувствуя его недовольство. Во всем виновато его общежитие. Вернее, новый сосед. Если конкретизировать - его появление. Зря, что ли, Сасори платит вдвое больше за возможность жить одному в комнате?! Какого черта ему подселяют кого-то? Что значит, больше некуда? Его это не волнует. Счастье его соседа, что они не пересеклись. Но вот когда пересекутся - пусть бережется. Сасори быстро ему покажет на его место - на коврике у двери. А еще и новенький в группе. Блондинка типичная, подвид мужской. Тсукури Дейдара. Вызывает странные ощущения. С одной стороны - женственное личико с большими голубыми глазами и роскошными черными ресницами; шикарная золотистая грива до пояса; стройное тело с тонкой талией и длинными ногами, подчеркнутыми облегающими черными джинсами. С другой - мужской голос, наглые, грубые манеры. Громкий, невоспитанный. Аристократ Акасуна брезгливо поджал губы. Недоразумение ходячее. Они уже и поспорить успели. На тему искусства. Дейдара утверждал, что искусство в мгновенном, преходящем; короче, в чем-то похожем на взрыв. А Сасори считал, что искусство в вечном. В том, чья красота никогда не поблекнет. Тсукури презрительно фырчал, поправлял широкие напульсники на руках и продолжал весьма эмоционально доказывать свою точку зрения Когда Сасори вернулся в общежитие, то от шока чуть не окаменел: Дейдара раскладывал свои вещи в тумбочке рядом со второй кроватью в комнате Сасори. Почувствовав шокированный взгляд Сасори, поднял голову. Ехидно ухмыльнулся: - Ну привет, соседушка! И с тех пор начались мучения Сасори. Дейдара был совой, и на первые пары не являлся. Зато он мог не спать до трех ночи, что выбешивало Акасуну, ложащегося спать в одинадцать. Спорить на тему искусства они не прекращали даже в постелях. Во всем разные, во всем. Как можно ужиться в одной комнате со своей противоположностью? Однажды Дейдара пришел в комнату злой, как черт, и полуобнаженный. Оказывается, душ сломался. Сасори проявил редкостную солидарность, поддержав Дея матом. Он тоже в душ хотел. Бросив небрежно вещи неаккуратным комом на постель, Дей начал рыться в шкафу в поисках новой футболки. Акасуна бросил мимолетный взгляд на загорелую спину и замер. По диагонали ее пересекал узловатый зигзагообразный шрам. От правого плеча до левого бедра. На плече он завершается звездообразным шрамом, раскинувшим свои щупальца на грудь и руку. - Что это? - А, что? - Дей обернулся, непонимающе хмурясь. Затем, догадавшись, криво усмехнулся. - Что, что... Шрам. Никогда шрамов не видел? - От чего? - На меня упала горящая балка, - отведя взгляд в сторону ответил Тсукури. - В моем доме произошла утечка газа. Взрыв, пожар, все такое. Я не успел сбежать, на меня упала балка. Чуть не угорел... И получил такое украшение. - Дейдара повел плечами, поморщившись. - У меня повреждены связки, поэтому я не могу высоко поднять правую руку. - Он поднял правую руку под прямым углом к торсу. - Видишь? Выше не могу. Еще иногда болит спина, на погоду. - Я никому не скажу. - Да я не делаю из этого секрета. Просто не люблю, когда пялятся, - пожал плечами Дейдара. - А на руках что? - Сасори всегда был внимательным человеком. И давно заметил, что под напульсниками на запястьях Дея скрываются тонкие белесые полоски шрамов. - А это - не твое дело, - отрезал Тсукури, натягивая футболку. Замкнулся, как ракушка. Схлопнул створки и отвернулся от Акасуны. Сасори задумчиво посмотрел на уже уснувшего соседа. Вот так и бывает обычно в жизни: под маской прячется истинное лицо. Но докопаться до истины невыносимо сложно. Ему было позволено на краткий миг заглянуть под фарфоровую маску безбашенного студента, увидеть настоящую душу. А потом снова прикрылись маской, искусной игрой. Но Акасуна уже успел заинтересоваться. И он во чтобы то ни стало заставит Дея открыться ему. Времени на это у него достаточно. *** Первый тревожный звоночек появился через два месяца после знакомства. Дею начали сниться кошмары. Он хрипел, задыхался, царапал горло ногтями до крови. Наверное, ему снился пожар, в котором сгорела вся его семья - мать, отец, маленькая сестричка. Это узнал Сасори, подняв сводки о пожарах в Японии за последние десять лет. Просто интерес. Узнав, что Дейдара три года как сирота, он промолчал. Это рана, которую он не имеет права бередить. У самого похожая, хотя у него есть бабушка. С которой он уже вечность не общался, да. Дей засыпал спокойно только если Сасори ложился рядом. Это было непривычно им обоим, но каждый вечер перед сном Дейдара взглядом требовал молчания, и отодвигался к стенке, освобождая место для Акасуны. Он ложился, укрывал их обоих одеялом, закрывал глаза. Зная, что утром они проснутся в обнимку. Во сне Дей искал тепла, а в Сасори просыпался какой-то странный инстинкт, заставляющий его обнимать Дея. Но они делали вид, что ничего нет и не было. Второй появился вместе высоким седым парнем, нахально ощупывающим взглядом студенток. Он долго о чем-то разговаривал с Дейдарой за институтом. Затем ушел. А Дейдара пропал на несколько дней. Вернулся разбитый морально, подавленный, грустный, со странными искорками в глазах. Сасори едва вытянул из него два слова: "Все хорошо". Ну и какое же это хорошо? Что хорошего в бледном усталом лице с тревожно бегающим взглядом и кругами под глазами. Дейдара стал часто потирать запястья, там, где у него были шрамы. Как предполагал Сасори, от попытки суицида. Покопавшись в базах данных, Сасори узнал, что Тсукури Дейдара пять лет назад, в четырнадцать, пытался покончить с собой. Полтора года пролежал в психиатрической больнице. Затем у него было несколько приводов в полицию за взрывы и - внимание! - поджоги. Это заставило Сасори насторожиться и продолжить копать. Пожар дома Тсукури никто не расследовал. Взрыв газа и есть, что еще выяснять. Полиция не приняла во внимание прошлое Дея, но Сасори чувствовал во всем этом какую-то связь. Пришлось съездить на место происшествия, хотя Акасуна сомневался, что найдет там что-то спустя три года, кроме руин. Так и есть, только обгоревшие останки дома. Но зато удалось пообщаться с соседями. Они утверждали, что Дейдара и Куротсучи были милыми, хорошими детками. Никто не мог понять, с чего вдруг Дейдара - солнечный мальчик - стал замкнутым и озлобленным, а потом и в психушку загремел. Подозревали в этом его двоюродного брата Хидана. По описанию это был тот самый седой парень, пришедший к Дею недавно. А уж в истории с пожаром все, как один, обвиняли этого самого Хидана. Дескать, это он что-то нахимичил с газовой плитой, из-за чего она и взорвалась. Вернувшись в институт, Сасори не придумал ничего лучше, чем припереть к стенке Дейдару. Тсукури его послал. Но Акасуна не отступал. И тогда Дей его ударил, обругал матом, посоветовал не лезть в свое дело и сбежал. Вечером в общагу по студенческому Дейдары пришел Хидан. Достаточно вежливо порекомендовал Акасуне не лезть в прошлое и жить настоящим. Затем, похабно ухмыляясь, предложил обратить внимание на то, какой привлекательный у него братец. За что схлопотал по роже. Когда Дейдара вернулся, Сасори уже все для себя решил. Выяснять, что было в прошлом и правда не стоит. А вот обратить внимание... Дей, как и предполагал Сасори, был бисексуалом. Да и сам Акасуна натуралом себя не считал. За первое предложение встречаться Сасори получил под дых. За поцелуй и второе предложение - возможность лицезреть столь редкое явление, как смущенный Дейдара, и согласие. Так появилась самая противоречивая и шумная парочка в институте. Их отношения были странными. Сасори был молчаливым, необщительным, теплые чувства не выказывал. Хотя Дейдара замечал, что он к нему неравнодушен, это выражалось в теплом, даже горячем взгляде. В прикосновениях, будто невзначай, ненарочно. Погладить по волосам, взять за руку, приобнять за плечи, задеть колено, пока они сидят в столовой. И забота - принести чай, пока Дей зашивается с курсовой, помочь с домашкой, укрыть задремавшего блондина пледом. Смущающе - покормить с рук кусочками яблок, пойти в душ вместе; довести во время секса Дея до умопомрачения, когда он уже ничего не соображал, и только шептал имя Сасори. А следующей весной Дейдара пропал. Сасори метался. Сасори нервничал. Сасори загонял себя поисками по больницам, моргам и полицейским участкам до смерти. Он боялся. Впервые боялся кого-то потерять. Дейдара прочно врос в его душу и сердце, сплел их жизни воедино, и лишиться его означало остановить свое сердце. Сасори смог найти Хидана. Тот его - ожидаемо - послал. Но Акасуна оказался слишком упрямым. Хидан сообщил, что с Деем все в порядке, он просто путешествует. Но скоро вернется. Сасори ему не поверил. Тогда Хидан снова его послал, но пообещал уломать Дейдару все рассказать. Сасори ничего не оставалось, кроме как вернуться в пустую комнату в общежитие. В ней стало на редкость неуютно после ухода Дейдары. Акасуна лег на кровать, прижался лицом к подушке Тсукури, вдыхая его запах, и с горечью подумал, что теперь он скован загадочным блондином и никогда не освободится от него. *** - Ты правда хочешь знать правду? - тихо спросил Дейдара, устроившись за столом с чашкой чая. - Да. - Сасори сел напротив, пристально разглядывая осунувшееся лицо. - Ладно, - вздохнул Тсукури. - Я не хотел, но Хидан мне такую головомойку устроил... Ты его конкретно достал. Знаешь, мой отец был сатанистом. Он приносил в жертву животных, проводил в подвале дома странные ритуалы. Мама боялась и молчала, мы с сестрой ничего не понимали, но молчали. Потом отец начал привлекать к участию в ритуалах нас сестрой. Догадываешься, в какой роли? Если вспомнить, что в большинстве ритуалов нужно, чтобы маг занимался, скажем так, совокуплением... То понятно, что мы изменились. Однажды я не выдержал и перерезал вены. Меня определили в психбольницу. Знаешь, мне казалось - и до сих пор кажется - что что-то проникло в наш мир с того света с помощью отца. Оно преследует меня - во снах, в воспоминаниях. Я живу в страхе, Сасори. Я почти каждый день замечаю краем глаза зловещую тень, которая меня преследует. Тот взрыв... Да, это Хидан устроил. С моей помощью. Правда, мы с Куротсучи не успели сбежать. Отец задержал... А теперь выяснилось, что он жив. Он ищет меня. Мой отец верит, что во мне живет тот демон, которого он призывал. Не знаю, может, это и правда. Я всегда был вспыльчивым, а после его ритуалов и вовсе слетел с тормозов. Может, это и впрямь демон... - Ты исчезал, потому что... - Мы с Хиданом его искали. Хотели найти первыми и убить прежде, чем он что-то натворит. Хидан работает в полиции, так что все можно провернуть законно. - И нашли? - Да. И я его убил. Я сам это сделал. А тень не исчезла, Сасори. Она всегда рядом. Я боюсь, Сасори. Мне кажется, что я во сне, и этот сон - дурной. Ты рядом, это как глоток свежего воздуха в душном тумане безумия. Не оставляй меня, ладно? - жалкая улыбка. - Я схожу с ума... Дейдара сходил с ума в объятиях Сасори. От жара, от поцелуев, от прикосновений. Сасори сходил с ума от запаха волос, кожи Дея. От его жадных поцелуев-укусов, от лихорадочного шепота, от жара внутри него. Они сходили с ума вдвоем, укутавшись теплым пледом и уютной тишиной. Они лишалась разума под вечер, допивая чай и любуясь звездами. Они не расставались, сплетая пальцы - сплетая нити своего безумия. Они жили одним мгновением; и каждый вздох - как последний. И каждый поцелуй - как единственное, что держит в мире. Только однажды Сасори расстался с Деем. Пришлось. Похороны бабушки - не то, что можно пропустить. Дей обещал ждать. И обманул. Вернувшись, Сасори увидел пустую комнату. И сообщение от Хидана - в каком морге искать Дея. У него просто остановилось сердце. Так просто и неискусно. Никакого взрыва, в котором тайком мечтал оборвать свою жизнь Дейдара. Никакого искусства. Просто сердечный приступ. Но Сасори думал, что во всем виновата тень. Он ее тоже видел - краем глаза. И даже сейчас, на кладбище, сидя на корточках перед могилой Дейдары, он чувствовал ее за своей спиной. Как бы то ни было, он просто соскучился по Дею. Только поэтому он мастерит петлю. А вовсе не из-за насмешливого вкрадчивого голоса в голове. Ты его все это время слышал, Дей? Почему не рассказал? Мы бы что-то придумали, я же умный. Дей, знаешь, мне не страшно. Я скоро с тобой увижусь. Дей, знаешь, ты был моим праздником. Ты изменил мою жизнь, и я не жалею, что сейчас повисну в петле, нелепо дергаясь. Не успел. Случайность или судьба? Я сижу на кровати в белой палате, разглядывая противоположную стенку. Если сосредоточиться, можно увидеть твой призрак. Ты первое время злился на меня, потом сожалел, теперь улыбаешься. И я улыбаюсь в ответ. Эй, Дейдара, когда я умру, ты не знаешь? Когда мы сможем быть вместе? Ты виновато пожимаешь плечами. Жаль, что ты не знаешь. Или не можешь мне сказать. Сегодня меня навестил Хидан. Принес таблетки, спрятанные в цветах. В записке указана доза, достаточная, чтобы остановить сердце. Я улыбаюсь. У тебя очень хороший и понимающий брат. Глотаю все разом. Сознание меркнет. Я знаю, что больше не проснусь. Но я рад, что ты рядом со мной до самого конца... Я открываю глаза. Передо мной маячит полог из золотистых волос. Ты сидишь рядом, расчесывая волосы. Где мы - неважно. Какой-то лес, странное алое небо. Ад? Пусть. Зато мы вместе. Прошлая жизнь кажется сном. А ты - моя явь. Моя реальность. Дейдара, у тебя не бьется сердце. Впрочем, у меня тоже. Не злись. Не хмурься. Лучше улыбнись. Я понимаю, ты хотел, чтобы я жил долго и счастливо. Но без тебя это было невозможно. Зато теперь мы - навеки вместе. Я вовсе не жалею, что решил однажды понять тебя. Я рад, что мы с тобой встретились, Дей. Потому что мое сердце впервые стало биться быстрее. Оно стало теплее. Благодаря твоей улыбке. Поэтому... Улыбайся мне всегда, всю вечность напролет. Смейся. Ты - мое маленькое солнышко. Солнце в Аду... Какая ирония. Мое сердце не бьется для тебя, но оно все равно теплеет от твоей улыбки. Так что... Улыбайся, хорошо, Дейдара?