Хранитель и запасной принц

      Гевелий долго ведет Кирэна по широким переходам через весь дворец, они спускаются по винтовой лестнице и выходят в тенистый, безветренный парк, окруженный со всех сторон высокими стенами, защищающими деревья от порывов ветра. Парк прочерчен аккуратными гравиевыми аллеями, по бокам которых высажен невысокий розовый кустарник. Из деревьев Кирэн узнает дуб, каштан, магнолию, стволы у них старые и такие толстые, что Кирэн начинает сомневаться, что их посадили при леруанцах. А вдруг еще прежние аборигены разводили тут сад, а леруанцы просто все взяли и завоевали? Древним кочевникам было не привыкать прибирать к рукам все, что попадалось им на пути. Вот только если тут кто-то и сажал деревья до леруанцев, то точно не древние хайдеки. Хайдекам эти земли никогда не принадлежали. Их владения даже во времена исторических завоеваний располагались севернее, в районе нынешней Асалии. Так далеко на юге хайдеки не жили, хотя, может, и они здесь бывали в завоевательных походах. Но леруанцы оказались удачливее.       Гевелий выводит Кирэна в центральную часть парка, и они оказываются перед крытой террасой. Толстые столбы из белого камня увиты коваными золотыми стеблями с листьями, имитирующими дикий виноград. На столбах укреплена покатая зеленая черепичная крыша, укрывающая посетителей от дождя и солнца.       На террасе стоит человек, который издалека кажется Кирэну очень высоким и статным, но когда хайдек вместе со своим Энкисом поднимается по мраморным ступенькам и заходит под навес, человек оказывается среднего роста, на полголовы ниже Гевелия и Кирэна. Одет человек в такую же длинную тогу со сложным рисунком складок, как и Гевелий, только окантовка не пурпурная, как у высокочтимого Крида, а золотая. Человек уже не очень молод, но и еще не стар, в кучерявой шапке волос редкая проседь, вокруг глаз тонкие морщины. Он немного похож на Крида, как дальний и «неоднократный» родственник.       — Так вот ты какой, легендарный вождь северных земель! Здравствуй, вождь Кирэн, давно мечтал с тобой познакомиться! — приветливо говорит человек и протягивает Кирэну ладонь для рукопожатия.       Кирэн не отвечает на рукопожатие, он смотрит на протянутую ладонь, потом поворачивается к Криду и спрашивает внезапно осипшим голосом, уже прекрасно зная, какой ответ получит:       — Кто это, Энкис?       — Доминус Император Флорентий пятый, — давая ответ, Гевелий не шевелится, вытянувшись во весь рост так, что Кирэн некстати, с неудовольствием замечает, что Энкис все-таки, наверно, чуть-чуть повыше его.       — И что он от меня хочет? — все так же игнорируя протянутую руку, невежливо уточняет Кирэн.       Гевелий Крид сереет лицом и почти не дышит, а на губах появляется голубоватая каемка. И Кирэн думает, что он, вероятно, сильно его подставляет. Когда Энкис накануне просил Кирэна вести себя прилично на приеме у Императора, он намекнул, что сенатору Криду могут отрубить голову за государственную измену. Кто ж этих леруанцев знает: вдруг и вправду отрубят бедному невинному Энкису его прекрасную кучерявую голову? Но, с другой стороны, Кирэн сюда не напрашивался! Его вот привели к Императору и поставили перед фактом, что он должен жать этому захватчику руку. А как ее жать, если внутри желчь клокочет и кровь пенится?       — Все в порядке, Хеве, не волнуйся, — Император переносит протянутую для пожатия руку на плечо напряженного Крида и успокаивающе поглаживает. — У вождя Кирэна есть причины на меня обижаться, — а потом обращается снова к Кирэну: — Я догадывался, что с тобой будет сложно договориться, ведь ты избегал меня много лет, Кирэн. Многие твои соседи давно уже торгуют и сотрудничают с Леру. Но только не гордый и неподкупный вождь хайдеков, когда-то одержавший победу над целым легионом моих отборных воинов! Позволь мне выразить свое восхищением твоим воинским гением! О тебе, вождь Кирэн, при моем дворе слагают легенды, твои победы уже вошли в летописи и сказания. Вождя Кирэна никто и никогда не побеждал в равном бою. И только любовь оказалась сильнее его. Да, Хеве?       Во время своего монолога Император не убирает руку с плеча Крида, все успокаивает. А Гевелия колотит возрастающая дрожь от нервного напряжения, которое ищет и не может найти выход. Он рядом с двумя людьми, которым служил и служит, которым в разное время дал клятву верности, и эти две клятвы рвут его изнутри. Император с заметным беспокойством смотрит на младшего родственника, и Кирэну тоже становится не по себе при виде непроизвольно дрожащих губ Гевелия Крида. И только собственная боль от потери всего на свете по вине этого «добренького» Императора не дает Кирэну схватить Гевелия в объятия и держать его крепко-крепко, пока того не перестанет трясти, пока бедняга Энкис не обмякнет в объятиях и не расслабится.       — Хорошо! — в отчаянии рубит Кирэн. — Я готов с тобой поговорить, Император Флорентий. Я обещал своему господину, что не подведу его. Я готов выслушать тебя и ответить на все твои вопросы. Можно уточнить причину, по которой ты хотел меня видеть? Я не хочу, чтобы ты причинил вред Гевелию Криду.       Все это Кирэн произносит, не отводя взгляда от Энкиса, так же как и Император. И Энкису становится легче. Уже хорошо. И гори все синим пламенем! О какой гордости может идти речь, если на кону может быть судьба любимого человека? Гевелию становится легче, и Император убирает руку с его плеча.       — Я никогда не причиню вред Гевелию Криду, вождь Кирэн. Я уверен в нем больше, чем в самом себе. И я люблю его как брата. Но чтобы нам с тобой было легче разговаривать дальше, я хочу преподнести тебе в знак уважения к твоему воинскому гению подарок. Я хотел сказать «небольшой подарок», но о его величине судить тебе, Кирэн. Скажу сразу, сделать тебе подарок решил я сам, но идею о том, каким он должен быть, мне подсказали, — Император Флорентий красноречиво смотрит на Гевелия Крида, чтобы показать, чья это была идея.       — Я бы хотел сказать, что мне ничего от тебя не нужно, Флорентий, но раз уж в этом поучаствовал человек, который действительно много для меня значит, я промолчу.       Кирэн с удивлением чувствует, что клокотание ненависти внутри него становится чуть потише. Император кивает, достает из складок одежды и протягивает Кирэну свиток, перетянутый алой лентой.       Кирэн разворачивает свиток с видимым скептицизмом, и его буквально подкидывает вверх как на гребне волны. Прямо к небу, плашмя, развернутого, беспомощного, распятого чувством оглушительной эйфории, которая вышибает все негативные чувства без остатка.       — Что это? — Кирэн, не отрываясь, смотрит на свиток, узнавая карту той местности, в которой он родился. Знакомая излучина реки, лес, холмы с юга, преграждающие путь «непрошеным гостям».       — Тебя никто не побеждал в честном бою, вождь Кирэн, на тебя напали на рассвете, подло и вероломно. Поэтому по праву это твое. Я выкупил земли хайдеков у вождя Макрена, хотя мне и пришлось ему заплатить за это куском собственной земли. Впрочем, там все равно было выжженное поле, у Империи не доходили руки до благоустройства тех дальних территорий, так что пусть теперь их кирики обживают. Ну а мой подарок в том, что пару миль ниже по течению реки я тебе тоже прикупил — у вайсов, чтобы облегчить тебе торговлю с Империей. Я надеюсь, ты не откажешься от моего подарка.       Обалдевший от свалившегося на него счастья, от ощущения, что жизнь не кончена, что она продолжается, и у нее снова есть смысл, Кирэн начинает непроизвольно улыбаться и пружинисто переступать с ноги на ногу:       — Я что — могу вернуться?       — Ну, это не ко мне вопрос, — разводит руками Император, — насколько я знаю, по закону ты раб Гевелия Крида. Так что отпрашиваться тебе у него, а не у меня. Я чужой собственностью не распоряжаюсь.       — Хеве, ты меня отпустишь? — затаив дыхание, спрашивает Кирэн.       Гевелий колеблется несколько мгновений, но затем отвечает твердо, без тени сомнения:       — Конечно, Кирэн. Отпущу.       Кирэн безумно благодарен ему и за эту уверенность в голосе, и за проблеск сомнения вначале. Он сворачивает свиток обратно, но не возвращает его и не убирает. Он выбирает верные выражения, чтобы дать свой ответ.       — Спасибо, Император, я благодарен за твой подарок. Но я уже сделал свой выбор. Я — раб Гевелия Крида. Я останусь рядом с ним, пока он хочет меня видеть. Если он не захочет меня видеть, я все равно буду в Империи. Тогда я буду жить и надеяться, что он когда-нибудь ко мне вернется. Я уже выбрал свой путь. И если Гевелий Крид оплатил мне свой долг сполна, то я еще не отработал его доброту и щедрость по отношению ко мне и к моему народу. Я остаюсь здесь.       Гевелий Крид и Император Флорентий смотрят на Кирэна в замешательстве, не понимая, что он хочет этим сказать. Неужели — отказаться? От подарка, который способен вернуть смысл всей его жизни?       — Но я не могу отказаться от твоего подарка. У меня есть сын и наследник, Доминус, — Кирэн переходит на церемониальное обращение в знак признательности за неслыханную щедрость. — Я хочу быть рядом с Гевелием Кридом, но я не имею права решать за моего сына, за всех моих детей, за все мое племя. Я предложу вернуться моему сыну, и стать тем, кем ему и было предначертано быть по праву рождения — вождем племени хайдеков.       Гевелий перестает дрожать, он улыбается так светло и радостно, что у Кирэна слезы закипают в носоглотке. Энкис счастлив! Он рад за своего старшего принца. Он одобряет поступок Кирэна. За это выражение счастья во взгляде своего бывшего пленника, Кирэн готов даже руку пожать Императору.       — Как зовут твоего сына, вождь Кирэн? — спрашивает Император.       — Эккель. Его зовут Эккель Ла Кирэн.       — Надеюсь, вождь Эккель будет достоин славы своего легендарного отца.       — Он будет лучше, я в этом уверен. У него был особенный учитель, — Кирэн смотрит на Гевелия. — Я много ошибался в своей жизни, но когда-то я принял решение, в верности которого не сомневаюсь. Я выбрал своим детям великого наставника.       — Спасибо, Кирэн, — не выдерживает Гевелий, — за то, что ты сейчас сделал для моего принца, для всех троих моих принцев.       — Ну что ж, Хеве, — ласково говорит Император, — как видишь, у нас Кирэном получилось поладить. Иди отдохни, тебе и так несладко пришлось. А мы с Кирэном еще наедине немного пообщаемся. В два часа после полудня будет торжественный обед. Жду тебя к этому времени в парадной приемной. Кирэн будет со мной. Иди — отдыхай. Ты это заслужил, мой дорогой.       Император хлопает Крида по плечу. Гевелий удивлен предложением Императора, вопросительно смотрит сперва на него, потом на Кирэна. И Кирэн, уловив суть момента, подтверждает на хайдекском языке:       — Да, оставь нас, Энкис. Я обещаю, все будет хорошо. Слово вождя!       «Слово вождя»… Как давно Кирэн не произносил этих слов. Как тепло и весомо они звучат теперь. Гевелий согласно кивает и выходит с террасы. Кирэн внезапно спохватывается и снова кричит по-хайдекски:       — Энк, постой, пожалуйста! — быстро подходит к остановившемуся Гевелию и продолжает: — На всякий случай, Энк. Если вдруг ты решишь, что должен стоять во время моих переговоров с Императором и ждать их окончания, то забудь об этом! Делай, все что хочешь: сиди, лежи, пей, танцуй, общайся с друзьями. Можно все. По крайней мере, до двух часов, как сказал Император. Если хочешь, это приказ, Энкис.       — Спасибо, Кир, — смущенно отвечает Гевелий. — Я вообще-то и так собирался отдыхать и общаться, но ты подумал обо мне. Это приятно.       — Я рад, что сегодня делаю тебе приятно, — подмигивает Кирэн, — и надеюсь, вечер нас с тобой не разочарует. Ну все, иди!