Хранитель и запасной принц

      Когда Кирэн возвращается к Императору, тот не сразу начинает говорить, он беспокойно смотрит вслед Гевелию Криду, и на его лице проступают те эмоции, которые Доминус не имеет права демонстрировать прилюдно. Это искреннее сострадание и боль. И Кирэн, как он это часто делает, когда видит слабость человека, рубит сплеча:       — Ты не представляешь, что он из-за тебя пережил!       — Из-за меня?! — Император вздрагивает и смотрит на вождя хайдеков изумленно.       — Если бы он тогда не упрямился и не твердил, что не изменит своему Императору, то все могло бы быть по-другому.       — Я не сомневаюсь, что он повел себя именно так, — кивает Император. — Спасибо, что подтвердил мне это.       Кирэн удивлен, что Флорентий не атакует в ответ. Он ожидал ответного выпада, что-то вроде: «Он страдал не из-за меня, а из-за тебя», но ничего подобного не слышит. Поэтому молчит, собираясь с мыслями, чтобы на этот раз выяснить, зачем его оставили, и о чем пойдет разговор. Флорентий начинает говорить, выждав паузу:       — Я не полезу в ваши личные отношения, вождь Кирэн. Гевелий Крид — умный, чуткий и сильный человек, я думаю, он сам разберется в своей личной жизни. А я лишь могу сказать, что благодарен тебе за то, что ты спас ему жизнь. Самое главное, что он жив. То же самое мне сказал его отец, Катоний Крид, когда я приезжал попрощаться с ним к его смертному одру. Он тоже просил передать тебе благодарность за спасенную жизнь сына, если мне доведется тебя встретить.       — Ради этого ты попросил меня остаться? — недоумевает Кирэн.       — Нет, вождь Кирэн, — Император качает головой, — я хотел тебе показать кое-что. И кое-что обсудить. Пойдем со мной.       Император щелкает в воздухе пальцами, и откуда-то прямо из зеленых зарослей материализуются несколько слуг.       — Прошу сопроводить нас в Гобеленовый зал, — Император делает Кирэну знак следовать за ним.       Кирэн выходит из сада с южной стороны, противоположной той, откуда пришел, и следует по полутемным коридорам в дальний корпус дворца. Вдоль стен расставлены постаменты, на которых исполненные в натуральную величину бюсты полководцев, сенаторов, монархов прошлого. У одного из постаментов Император ненадолго задерживается, поясняет:       — Младший брат нашего общего с Гевелием деда, ученый, политик, историк, художник, царевич Октиний. Автор скульптуры — молодой Гевелий Крид. Его работ тут несколько штук. Все сделаны с редчайшим мастерством. Я их разместил, когда Хеве пропал. До этого даже не замечал, насколько они хороши, на порядок лучше предыдущих, сделанных другими мастерами.       — Когда он жил у меня на Севере, мне казалось, что в Империи его не любили и не ценили, — признается Кирэн.       — Он был скромным молодым человеком, гордым, честным. Он никогда меня ни о чем не просил, он никогда не хотел к себе особого отношения. Мне очень жаль, что именно ему довелось пережить плен и долгую жизнь на чужбине. Мы не должны были его отпускать в военный поход. Он мог быть мастером, политиком, ученым, как царевич Октиний, не надо было ждать от него воинских подвигов. Я больше не повторю свою ошибку. Гевелий нужен мне здесь, а не в военных походах.       — Я бы сказал, что в военные походы тебе вообще лучше никого не отправлять. Все целее будут, и ваши, и наши, — хмыкает глубокомысленно Кирэн.       Император снисходительно улыбается в ответ и делает Кирэну знак следовать за ним дальше. Они приходят в огромный полутемный зал. Повинуясь жесту Императора, слуги раздвигают шторы на окнах. Помещение заполняется светом, и Кирэн видит высокие стены, покрытые гобеленовым полотном. А на гобеленах изображение людей и животных. Кирэн сперва не верит своим глазам, присматриваясь к полотну. Потом уже верит. Потому что очевидно, что все эти сцены — настоящее произведение искусства ткачей — показывают жизнь одного славного северного вождя. Кирэн видит вождя хайдеков в красном развевающемся плаще, на белой кобылице, с заплетенными перед первым боем косичками на висках, а за ним верные воины и союзники. Дальше вождь Кирэн на переговорах с вождем соседнего племени, он с решительным выражением лица. Дальше вождь Кирэн охотится на дикого вепря с копьем, радостный и красивый. Дальше вождь Кирэн учит сыновей стрельбе из лука. Дальше, дальше, дальше… Кирэн идет вдоль стен, потрясенный увиденным до дрожи в пальцах. И останавливается у того полотна, которое вызывает самые щемящие чувства, оборачивается и видит, что Император Флорентий все это время следовал за ним.       — Что это?       — Это учебная и игровая комната наследника Катуллия.       — Но почему здесь я?       — Мальчику нужны идеалы. Он рос на сказаниях о легендарном вожде хайдеков, самом отважном, непримиримом и гордом. Ты для него герой, вождь Кирэн. Он хочет быть похожим на тебя.       — И ты допустил это?       — Дети должны мечтать и стремиться к лучшему. Я посчитал, что отважный вождь северных земель будет достойным примером для наследника.       — Но я же враг! — не понимает Кирэн.       — Ты — враг? — усмехается Император. — Ты — раб, Кирэн! Ты уже родился рабом, временно живущим на свободе. У тебя не было ни малейшего шанса что-либо противопоставить Империи. Но ты не смирился. Ты принял вызов в заранее безнадежной ситуации. И ты победил. Я тоже считаю, что ты достоин уважения, как вождь и как воин. Для моего бедного мальчика, каждый день сражающегося с болезнью, которая многократно сильнее его, только такой пример и подходил для подражания. Пример человека, победившего врага, тоже многократно сильнейшего. Я надеюсь, ты не в обиде на меня за это, Кирэн.       — Я — нет… — облизывает губы пораженный Кирэн, — а вот это что?       Кирэн оборачивается к изображению темной фигуры с неясными чертами лица, стоящей на гобелене за спиной лучезарного вождя хайдеков. Вечно в тени, вечно с опущенной головой, вечно преданный и готовый подставить плечо и другую часть тела.       — Это что?! — повторяет Кирэн с давлением. У него в носоглотке начинает клокотать гневная жидкость. Он тянет руку к гобеленовому Энкису и трепетно прикасается к нему кончиками пальцев. Милый, родной, единственный — неисчерпаемый источник сил и желания жить. Вот как же он так — вечно в тени? И даже тут, в покоях своего двоюродного племянника, как незначительная пешка в тени блестящего короля. И ведь так и войдет в историю как бессловесный раб, верный пес у ног великого хозяина, безликое существо, которое могут пнуть, выпороть или приласкать в хорошем расположении духа.       — Зачем — так?!       Император молчит, и в его взгляде та же боль, с которой он смотрел в спину удаляющегося Гевелия Крида.       — В сказаниях про славного вождя Кирэна немалая роль отведена его верному рабу, готовому отдать свою жизнь за хозяина.       — Наследник знает кто это?       — Что это его дядя? Нет, не знает. Я сам долгое время не знал, кто это. Никто не знал. Увы, никто не знал.       — И что теперь?       — А теперь пусть будет как есть. Пусть будет этот верный раб. И пусть будет мой помощник в государственных делах — сенатор Гевелий Крид. Когда-нибудь напишут и его историю, и будет его гобеленовый зал. Я верю в это.       — Ты позвал меня сюда, чтобы показать все это? И ты не хотел, чтобы он это видел? — выясняет Кирэн.       — Я не хотел, чтобы он это видел, но я позвал тебя не только из-за этого. Я хотел сделать тебе предложение.       — Удивительно…       — Не удивительно, вождь Кирэн. Из тебя получился отвратительный раб, ты ничего не умеешь, от тебя ровно никакой пользы, как от раба. Но ты был хорошим воином. Я хочу предложить тебе то, что вернее всего будет назвать военным союзом. Мне нужны искусные военачальники и верные союзники.       — С чего ты взял, что я буду верным союзником тебе, Императору вражеской страны?       — Я знаю, что ты никогда не предавал своих союзников. Никогда. Тебя предавали, но ты всегда был верен когда-то заключенным союзам. Поэтому я думаю, что тебе можно доверять. Ты отказался от моего дара, но ты не перестал быть воином.       — Странное предложение, Император Флорентий. Ты забываешь, что мы с тобой смотрим на войну с разных сторон. Ты привык наступать, я привык защищаться. Я привык выстраивать стратегию обороны, завоеватель из меня все равно не получится.       — Времена меняются, вождь Кирэн, Империя переживает тяжелые времена. Нам удалось договориться с северными соседями, но на Востоке наши границы постоянно подвергаются варварским набегам. Пойдем покажу. — Флорентий подводит Кирэна к большой карте Империи у окна: — Вот эти гарнизоны на Востоке варвары регулярно сжигают дотла, грабят моих подданных, угоняют скот и жгут посевы. Они пока не рискуют двигаться вглубь страны, потому что моя гвардия все еще намного сильнее, но гарнизоны нуждаются в укреплении. Ты мог бы быть полезен, Кирэн, с твоими познаниями и твоим талантом полководца.       — Это далеко отсюда? — смотрит на карту Кирэн.       — Две недели непрерывного пути на хорошем жеребце.       — Далеко, — задумчиво тянет Кирэн и вдруг встряхивается: — Скажи честно, Император, ты это делаешь, чтобы помочь Гевелию Криду? Избавить его от меня?       Император удивленно поднимает брови:       — А ты проницателен, вождь Кирэн. Пожалуй, я тебя даже недооценил. И я не могу ответить на твой вопрос ни «да», ни «нет». Скажем так, Гевелий Крид — достойный человек, он заслуживает того, чтобы ему помогали. Ты тоже достоин, чтобы тебе помогали. Я это хочу сделать для вас обоих. Ты можешь отказаться, он может тебя не отпустить, но там ты будешь заниматься своим делом, организовывать эффективную оборону, можешь взять своих воинов — хайдеков, можешь выбрать всех, кого посчитаешь нужным. А Гевелий будет полезен здесь, он прекрасно образован, умен, даровит, у него блестящее будущее государственника.       Кирэну больно, он не хочет, чтобы от него избавлялись, но Император прав. Кирэн — отвратительный раб, бесполезный, неумелый, к тому же опасный. И все-таки Кирэн не может оставить Энкиса, вот просто не может, и все тут. Он будет рядом, всегда.       — Я хочу отказаться, Император…       — Не торопись, вождь Кирэн, — перебивает Император, — тебе не обязательно давать ответ мне сейчас. У тебя будет время все обдумать. Я буду ждать ответа в течение месяца. Если надумаешь, приходи в любое время. Даже ночью. Ты же знаешь, что правителям приходится иногда работать и по ночам? Если что-то важное, я не сплю. И я дам распоряжение, чтобы тебя допускали ко мне по первой просьбе.       — Хорошо, — Кирэн вздыхает, — я дам тебе ответ. Скорей всего, я откажусь, но если я соглашусь, будь уверен, я не предам тебя. Ты и сам знаешь, что я не предавал своих союзников.       — Я рад, вождь Кирэн, — решительно потирает руки Император. — Ну а теперь будь моим гостем. Я приглашаю тебя на торжественный прием в честь возвращения домой моего двоюродного брата сенатора Гевелия Крида, и в честь славного вождя хайдеков Кирэна Ла Грэтта.       Император и Кирэн покидают гобеленовый зал и идут на усиливающийся торжественный зов фанфар, возвещающих о скорейшем появлении Доминуса, Императора Флорентия, и его почетных гостей.