Визит к Императору. Часть 8.
9 июня 2021 г., 22:03
Тронный зал начинается с помоста, спускающегося вниз несколькими десятками мраморных белых ступенек, покрытых посередине красной ковровой дорожкой. Затем следует длинный проход мимо белых колонн, заканчивающихся вверху резными капителями. Окна большие, распахнуты настежь, в зале светло и много воздуха. Зал состоит не из одного, а сразу из нескольких просторных помещений, соединенных высокими арками. По бокам дорожек приглашенные гости, леруанские вельможи и зарубежные послы. Они склоняют головы перед Императором. Только стоящие в толпе осмеливаются поднять взгляд, надеясь не привлекать к себе внимание.
Кирэн теряется только первые несколько мгновений — от величины помещения, не от толпы. Но он снова вождь, вооруженный и отмеченный всеми регалиями. А потому смотрит поверх голов, вспоминая подзабытые ощущения власти и собственного величия.
К Кирэну подходит мальчик в белой тунике с золотой окантовкой и в венце из золотых листьев и наклоняет голову:
— Здравствуйте, вождь Кирэн. Я наследник Катуллий. Я буду Вас сопровождать.
Кирэн с интересом рассматривает мальчика. Царевич бледный и худой, но на умирающего не похож. В глазах живое любопытство. Завитки волос крупные, упругие, блестящие. «Поживет еще» — думает Кирэн, не понимая, почему его это радует.
К Императору в свою очередь подходит принц Эук, как и Грат, одетый в парадную одежду. Эви одного возраста с Катуллием и примерно одного с ним роста, но выглядит по сравнению с ним настоящим кабанчиком, он румяный и улыбчивый. Он, правда, немного теряется, не зная, как правильно поприветствовать Императора. Но Император приходит мальчику на помощь и тихонько объясняет, что нужно будет делать и, судя по радости в глазах принца, подбадривает его.
Первыми по ступенькам спускаются Флорентий и Эук, следом Кирэн и Катуллий, а последними идут Гевелий с Гратом. И только Гевелий держит ребенка за руку, посчитав, что в его случае от правил придворного этикета можно отойти. Остальные пары идут просто рядом, взрослый задает скорость, ребенок подстраивается.
Слева от ковровой дорожки стоят сенаторы и высшая знать в тогах, они стоят просто склонив головы, хотя Кирэн ловит несколько удивленных взглядов с этой стороны. Некоторые сенаторы узнают в Кирэне того потерявшегося раба, ухитрившегося разбить поднос с посудой. Справа стоят легаты и офицеры в парадных плащах и золоченых шлемах. В отличие от сенаторов, они приветствуют Императора и его спутников, вскидывая ладони с сомкнутыми пальцами к солнцу. Четырнадцать предводителей Императорских легионов. Кирэн знает их всех по книгам. Каждый с отличительным знаком на шлеме и рукояти меча: лев, удав, медведь. Нет только аллигатора и ястреба. Аллигатор сгинул от тропической лихорадки на юге. Ястреба зарубил вождь Кирэн со своими союзниками на Севере девять с половиной лет назад. Потерянные легионы не восстанавливают и их знаки никому не передают. Это закон. Потерянным — вечная память.
Помимо Императорских легатов в этом строю стоят три предводителя легионов сената, в том числе легиона Крида. Это Туллий. Сейчас его лицо ничего не выражает, он холоден и невозмутим. Как будто не по его приказу Кирэна скрутили в его же доме. Туллий также приветствует Кирэна, вскидывая руку. И Кирэн останавливается напротив него и отдает ему ответную честь. Хайдеки тоже вскидывают руки к солнцу, только, в отличие от леруанцев, ладонью вверх, а не вниз. И оттого, что жесты приветствия так похожи, Туллий понимает, что только что сделал Кирэн, и чуть заметно ему кивает. Кирэн думает, что Туллий — один из самых достойных полководцев Империи, и потому, что единственный, кто пришел на северные земли не для того, чтобы воевать, а чтобы выручить друга, и потому что при этом под его началом было спасено несколько сотен хайдеков. Наследник Катуллий сперва теряется от заминки в четко прописанном сценарии, потом, подражая взрослым, кивает легату и делает императорский приветственный жест, поднимая согнутую в локте руку ладонью вниз.
Кирэн переводит взгляд с Туллия на стоящих рядом с ним легатов. Они тоже воины, ему это близко и понятно. Вот только рожи у большинства откормленные и масляные. Воюют или в столице квартируются, упражняются в построении солдат и избиении рабов? Чей легион стоит на востоке, где происходят постоянные набеги кочевников? Кирэн переводит взгляд с одного разодетого в золото и атлас военачальника на другого. Смотрит пристально каждому в глаза. Кому из них доверили защиту Империи на востоке? Какая из этих откормленных рож морит солдат в гарнизоне голодом и плюет на дисциплину так, что оборона рушится как карточный домик от натиска отчаянных восточных коневодов?
Еще час назад Кирэн не собирался больше командовать войсками, он отказал Императору возглавить оборону на востоке и хотел остаться рабом Гевелия Крида. Но сейчас он смотрит на военачальников и машинально сжимает эфес меча, как будто готовясь выхватить его из ножен и срубить пару пухлых голов с откормленных шей. Кому из них вообще можно доверить безопасность Энкиса и его Империи! Они же только мирных земледельцев привыкли безнаказанно грабить и продавать в рабство. Оборона вообще, видать, не по их части. А Энкиса надо защищать. Вождь Кирэн всегда защищал племя, семью и Энкиса. Это было его главным делом жизни. Похоже, придется снова.
Кирэн оборачивается к следующему за ним Гевелию, хочет уточнить у него расстановку войск, но передумывает. За последние девять лет многое могло измениться, Гевелий Крид не самый надежный источник информации. Лучше при удобном случае поговорить с тем же Туллием или Императором.
Вслед за торжественным проходом через парадные залы Император обращается к подданным с короткой речью, представляет своих почетных гостей: Кирэна и Гевелия, а затем приглашает всех к столу.
Кирэн за столом находится на возвышении, во главе стола рядом с Императором. Некоторые гости посматривают на него с насмешкой, как на прихоть Императора. Но военачальники не позволяют себе в сторону Кирэна никаких сомневающихся взглядов, уж им-то известно, кто такой Кирэн Ла Грэтт. Кирэну все равно кто и как на него смотрит. Пусть только кто-нибудь попробует навредить! Он думает, что с предложением Императора придется согласиться, и заняться укреплением рубежей прямо в этом зале, собирая сведения.
***
Гевелий чувствует себя как морской окунь, которого из пресного водоема бросили обратно в море. Он забыл, как смущался перед выходом в тронный зал. Он встречает старых друзей, обласкан Императором, у него, наконец, довольный Кирэн. И с противоположной стороны стола на него красноречиво поглядывают женщины, а они сейчас все без исключения кажутся Гевелию прекрасными, и будь у него выбор, он бы сорвался с места и сел туда, в самый цветник, пил бы женское внимание жадными глотками, чтобы текло по подбородку и капало на пол. Замечая взгляд Гевелия, ему подмигивает младшая сестра, и что-то шепчет соседке справа. Первая часть застолья длится недолго, около часа. После первых тостов перерыв. Император и Кирэн на возвышении во главе стола остаются сидеть, зато остальным гостям не возбраняется ходить по залу и общаться. Гевелий стремится к сестре и ее подругам. И резко останавливается, поймав на себе знакомый взгляд, смущенный, взволнованный, ищущий. Юлия, дочь сенатора Тиберия, оказывается рядом на расстоянии вытянутой руки. Когда-то он планировал на ней жениться. Вряд ли любил, просто считал женой, подходящей по статусу, ну и симпатичная она была. Людям его круга далеко не всегда приходится заключать браки по любви. Почему же сейчас ее взволнованный взгляд душу вынимает? — Здравствуй, Юлия. Я не думал, что эта война затянется на девять лет. Я надеялся вернуться раньше. В глазах у нее стоят слезы, только еще и улыбка зажигается: — Мы все очень рады, что ты вернулся, Гевелий. Ее слова нейтральны, не то, что взгляд, благородная дама никогда не позволит себе демонстрировать чувства мужчине. — Вы все? Кто же стал твоим избранником, Юлия? Девять лет прошло, дочки сенаторов в девах не засиживаются. Гевелий не уверен, что хочет знать ответ на свой вопрос, но лучше уж разрубить и забыть сразу. Женщина молчит, не решаясь признаться, затем отводит взгляд: — Я не замужем. Неужели ждала «погибшего» Крида столько лет?! Да нет, не может быть. — Что случилось, Юлия? Смотрит на нее пристально и пытливо. Она отступает: — Ничего, Гевелий, я пойду. Гевелий вспоминает, что здесь можно все: общаться с женщинами, брать их за руки, заглядывать им в глаза, можно им улыбаться и привлекать внимание. Можно! Останавливает ее, взяв за локоть, и поворачивает к себе: — Только не говори, что ждала одного заблудившегося вояку. — Конечно, ждала, Гевелий. Тебя все ждали, — тон сдержанный, а слезы не спрятать. Гевелия накрывает светлая печаль и нежность. Женщины — та Вселенная, которая всегда манила, была недосягаемой и желанной, а у хайдеков еще и девять лет запретной. А эта женщина — как апофеоз всех женщин на земле, потому что ее чувства обращены к нему. Этот океан для него, эта Вселенная, которая его зовет. Но она отступит, если он пройдет мимо. Эта Вселенная снова схлопнется, а океан затихнет, потому что выбирает себе судьбу мужчина, а такой мужчина, как Гевелий Крид, имеет слишком большой выбор, чтобы тридцатилетняя девственница могла себе позволить надеяться, когда рядом столько молоденьких, жизнерадостных дочек прославленных полководцев и знатных вельмож. Если она ждала его, то ведь ждала, особо ни на что не рассчитывая, не надеясь на взаимность, став объектом насмешек и унизительного сострадания в кругу знатных матрон. Гевелий принимает решение, он ведь когда-то мечтал к ней вернуться. Вот — вернулся. — Давай встретимся в парке после десерта? Составь мне компанию, а то, боюсь, старого холостяка, шатающегося в одиночку по парку, могут неправильно понять. Не хочу казаться еще более странным, чем я есть. — Гевелий, в этом дворце много молодых девушек. Тебя правильно поймут, если ты выберешь одну из них, а не засидевшуюся старуху, — она говорит серьезно, не кокетничает, она действительно не верит, что Гевелию Криду может быть интересна. — Ты знаешь, Юлия, с недавних пор я уверен, что меня поймут, даже если я выберу вообще не девушку, поэтому хочу позволить себе выбирать того, кто нравится мне, а не того, кого хотят видеть рядом со мной другие. Я хочу провести этот вечер с тобой. Ты согласна? Она слегка в шоке от намека Гевелия на свое прошлое в плену, о котором, конечно, шушукается вся столица, поэтому отвечает просто «да». — Я рад, принесу клубнику со сливками. Я помню, что ты ее любишь, — улыбается Гевелий своей мягкой улыбкой с ямочками. — Я счастлив, что вернулся до наступления старческого склероза и частичной потери памяти. Хотя в общении с женщинами стал неуклюжим как старый слон. Но я обещаю, что научусь снова быть галантным кавалером. — Будь собой, Гевелий, ты мне и так нравишься, — она роняет неосторожную фразу. — Нет, так я не могу. Я с клубникой и со сливками. С виноградом, с шампанским, с бараньей ногой, с поросенком с яблоками и со всем, что ты только пожелаешь. Ты будешь сытая, пьяная, счастливая, и перестанешь плакать из-за такого неуловимого жениха, как Гевелий Крид. Он тебя недостоин, честное слово! Когда Юлия смеется, она будто резко молодеет и кажется совсем девчонкой, угловатой и милой. Гевелий не может сдержаться и смеется вместе с ней.***
Кирэн смотрит, как Гевелий задерживается рядом с одной из женщин, и почти физически ощущает, как между этими двоими проскакивает разряд молнии, не сильной, но яркой, стремительной, со щелчком. И они так заразительно вместе смеются, как самые близкие люди. Кирэна одолевают двойственные чувства. С одной стороны, он чувствует себя нейтрализованным и отрезанным от Энкиса за столом рядом с Императором. Как будто Император, родственники Энкиса, эта женщина, у которой с Гевелием была такая яркая вспышка, все в сговоре. Они решили убрать Кирэна из жизни Энкиса, замаскировав свой план под величайшую честь хайдеку, а на самом деле, это просто способ помочь дражайшему родственнику устроить его личную жизнь. С другой стороны, учитывая новые крепнущие планы Кирэна по защите Энкиса и его Империи, о которых Гевелий Крид пока даже не подозревает, то может, так к лучшему. Кирэн же когда-то обещал Гевелию, что позволит ему жениться, если тот докажет, что достоин доверия. Гевелий Крид уже неоднократно доказал, и Кирэн пришел с ним на этот прием как друг. Не как ревнивый хозяин.
