Хранитель и запасной принц

      В том, что нужно бежать, Гевелий не сомневается ни минуты. Ему симпатичны северяне, и он отдает должное терпению Кирэна, которой старается ничем не стеснять своего пленника, но Гевелий принадлежит своей Империи так же, как Кирэн принадлежит своему народу. Каждому — свое. Кирэну - лес, бревенчатые дома, ребятишки в вышитых рубашках, бездонные глаза северных озер и сплетенные древесными пальцами чащобы. А Гевелию его блистательная Империя, с оливковыми рощами, каменными особняками с мозаичными полами, водопроводом, тенистыми садами и соленым морем, жадно лижущим скалы тысячами языков. Гевелий не думает, что его кто-то ждет. Даже уверен, что никто не ждет. У сестры Камели своя жизнь. Отцу наверняка уже донесли, что первенец погиб смертью храбрых, защищая ястреба, а если не погиб, то лучше бы ему погибнуть, чем попасть в плен к дикарям и покрыть себя, отца, всю семью и всю Империю позором. Юлия не ждет, потому что понятия не имеет, что Гевелий хочет на ней жениться, он ей так об этом и не сказал. Больше возвращаться Гевелию не к кому. Он должен вернуться просто в Леру. В свою страну, которой принадлежит. В этом его долг.       А на северные земли надвигается зима. Битва, в которой Гевелий попал в плен, была в теплом сентябре, а наступает уже октябрь, иней по утрам покрывает мелкие лужицы стеклянной ледяной корочкой, и иногда с неба начинает сыпаться снежный порошок. Гевелию дают колючую вязаную одежду из шерсти больших серых собак, похожих на волков. Особенно «кусается» вязаная шапочка и налезает на глаза. И когда Гевелий сердится и подгибает ее, ругаясь на своем языке, Кирэн заразительно смеется и начинает рассказывать, что это только начало. Впереди зимние холода. Придется носить варежки, теплые носки и полушубок. Татуировку Гевелий упросил пока не делать — до холодов, понятное дело. До холодов Гевелий оставаться не планирует. Ему нужно возвращаться.       Странным образом хайдеки почти совсем не ценят золота. Они торгуют с соседними племенами, но в качестве денег используют шкурки лисиц и соболей, иногда — аметисты. А золото им почти не нужно. Поэтому у Гевелия остается полная мошна денег. Когда он пересчитал свое богатство, то понял, что мог бы на эти деньги купить если не все племя хайдеков (он не знает, сколько их точно), то половину деревни точно — с домами, мастерскими, домашними животными и людьми. И на эти деньги он надеется купить себе свободу. Чем ближе к границам Империи живут племена, тем больше они ценят желтый металл. Трудно будет первые день-два. Молодой Крид пойдет вдоль русла реки, влекущей свои воды в море, омывающее западные берега Империи. И через два дня должен выйти к деревням речников, торгующих с Леру рыбой и рыболовными снастями. Это вайсы. Еще южнее живут кирики, потом патосоны и жильбеки. Когда-то и хайдеки жили намного южнее нынешних мест обитания. Но хайдеки не хотят платить дань Империи, не хотят отдавать налог в виде мальчиков и девочек для выращивания из них домашней прислуги, хайдеки слишком высоко ценят свободу и постепенно уходят всё дальше на север, огораживают себя крепостными стенами и учат мальчиков сражаться, а девочек во всем поддерживать мальчиков.       Гевелий немного сожалеет о том, что все усилия вождя хайдеков приручить строптивого пленника пойдут прахом. Потому что Кирэн действительно старается. Даже жесткие ограничения, которые никто не собирается отменять, почти ничем не отравляют жизнь леруанца. Языка он все равно не знает, поэтому ограничения в общении переносит легко. К оружию Крид и без того никогда не чувствовал особой тяги, и запрет на его ношение не унижает, а оправдывает. Подчиняться же Кирэну самое легкое. Кирэн так хочет понравиться Гевелию, что сам старается предугадывать его желания. Поэтому ранним утром десятого дня октября Гевелий чувствует сожаление, выбираясь окольными тропами из деревни. Но не испытывает сомнений. Бежать надо. Он не игрушка и не раб, чтобы жить в чужом племени. Ему тоже дорога его свобода. Кроме того, он совсем не хочет ложиться под мужчину, пусть даже этого мужчину при других обстоятельствах не отказался бы видеть другом. В том, что Кирэн рано или поздно не выдержит и попросит удовлетворить его похоть, Гевелий не сомневается. И хорошо, если просто попросит, а не прикажет раздеться и подставить зад. Взгляды с поволокой говорят красноречивее слов.       Гевелий успевает добраться до реки, когда слышит лай собак за спиной. Вот так, положившись на деньги, самонадеянный леруанский патриций совсем не подумал о собаках, которым плевать на золото. Они слушаются своего хозяина и получают за это кости. Гевелий ступает по воде, надеясь сбить собак со следу, холодная вода обжигает ноги, но выходить опасно. Кажется, собаки взяли ложный след и пробежали стороной — по вершине оврага, на дне которого течет река. Услышав удаляющийся собачий лай, Гевелий вылезает из воды и прячется в углублении, образованном сосновыми корнями. Там снимает мокрые сапоги, стягивает портянки и растирает ступни, чтобы приливала кровь и можно было идти дальше. Прожевывает корку хлеба. И понимает, что сидеть ему на дне оврага до тех пор, пока поиски не прекратятся, потому что идти по воде и в мокрой обуви слишком холодно. Крид сидит на дне оврага перед рекой, слушает, как вверху топают лошадиные копыта и гавкают псы, радуется, что собаки не могут взять след, и надеется, что поиски прекратятся. Но уже через два часа южанин замерзает до жидких соплей. Надо двигаться. Надев портянки и сапоги, Гевелий осторожно идет вдоль реки. Через некоторое время он упирается в заболоченный берег, обойти который можно, только поднявшись повыше по склону оврага. Это опасно, но время близится к полудню, поиски, должно быть, стали менее интенсивны, и Гевелий начинает подниматься, пригибаясь к земле. Он перебирается по склону на другую сторону болотца и уже начинает спускаться вниз, когда ему в ногу упирается что-то весьма дружелюбное. Гевелий оглядывается и охает, об него трется и виляет хвостом Большой Гавк — любимый пес Кирэна. В деревне пленник подкармливал его мясом, и пес знает, что хозяин доверяет этому человеку, поэтому не лает и не рычит, напротив, щедро проявляет радость от встречи.       — Гавк, иди отсюда, — сквозь зубы шипит Гевелий. Он плохо держится на склоне и весит больше пса, поэтому боится скатиться прямо в камышовые заросли и промокнуть до нитки. Гавк удивленно поднимает уши и вопросительно гавкает. Гевелий прижимает палец к губам и умоляюще смотрит на собаку:       — Гавк, иди к хозяину.       Пес шевелит ушами и снова вежливо гавкает. Гевелий хватает его в охапку и зажимает морду шерстяной шапкой. Гавк обижается и начинает выкручиваться. И тут сверху доносится цокот копыт. Но люди пока не появляются. Гевелию не остается ничего другого кроме как спуститься вниз в овраг и попробовать снова спрятаться. Теперь уже вместе с Гавком. Гевелий начинает спускаться по склону к спасительным зарослям кустарника между ивами. Пес скользит следом на всех четырех лапах.       Плакучие ивы своими прутьями напоминают Гевелию о том, что его ждет, если его поймают. Кирэн обещал не наказывать пленника первые полгода, но побег - серьезное преступление. Поэтому скрыться надо любой ценой. Гевелий начинает паниковать и называть себя мысленно самонадеянным идиотом, ничего не просчитавшим перед побегом, понадеявшимся на свои ноги и свои деньги.       — Гавк! — раздается прямо над головой Гевелия, когда спасение уже совсем рядом. Заросли кустарника приготовились уже принять леруанца в свои объятия, когда над рекой, на вершине оврага появляется вождь хайдеков на своей белой кобылице. Гевелий вздрагивает, оступается и кувырком летит вниз к реке. Кирэн спешивается и бросается следом.       Острая боль в правой ноге на время выбивает сознание, и приходит в себя Гевелий уже в объятиях Кирэна, смотрящего на него с тревогой:       — Ты в порядке, Энкис? Где болит?       — Нога, — стонет Гевелий и жалко думает, что нужно сочинить какую-нибудь историю о том, что он пошел с утра погулять на берег реки, случайно вышел за пределы деревни и заблудился. Авось добрый Кирэн поверит.       Но Кирэн больше не добрый. Он оттаскивает Гевелия от кромки воды, деловито стягивает с него носки и сапоги и осматривает обе ноги.       — Эта? — Кирэн нажимает на щиколотку.       У Гевелия брызжут из глаз слезы, а кажется, что брызжут искры, — такая боль.       — У тебя перелом, Гевелий Крид, — комментирует Кирэн.       Гевелий напрягается. Когда вождь называет его полным именем, это означает, что он настроен серьезно, шутки кончились.       — Я не буду тебя спрашивать, почему ты обманул меня и решил сбежать. Я не хочу слышать лживые оправдания. Не надо даже пытаться их придумывать. Я верну тебя в деревню и посажу под замок. И боги на моей стороне, леруанец. Твоя сломанная нога привяжет тебя лучше всяких веревок. У тебя будет время раскаяться и подумать, как ты сможешь искупить свою вину.       Кирэн помогает Гевелию подняться на вершину оврага, грузит, как мешок, на хребет лошади и привозит в деревню под одобрительный гул хайдеков, охотившихся за беглецом вместе с вождем.       Первым делом Кирэн подвозит Гевелия к дому знахаря, сажает на землю у старой березы. Гевелий очень плохо понимает, о чем Кирэн разговаривает с лекарем, вероятно речь идет все-таки о его больной ноге, которая сильно распухла и покраснела.       — Тебе наложат шину на одну ногу и повязку на вторую, — говорит Кирэн и зачем-то связывает руки Гевелия с обратной стороны березы.       — На вторую? — удивляется Гевелий. И обращает внимание, как лекарь на жаровне накаляет какой-то металлический предмет, похожий на наконечник копья, основательно, добела. Затем подцепляет раскаленный наконечник щипцами и несет в сторону беглеца. У Гевелия вмиг пересыхает в глотке и сжимается холодный комок внизу живота. Он пытается инстинктивно отползти в сторону, но только вызывает вспышку боли в сломанной ноге. Здоровую же ногу он все-таки успевает поджать под себя. Ненадолго, потому что Кирэн опускается на него сверху, как ангел возмездия, вытягивает здоровую ногу и придавливает ее сверху коленом. Гевелию еще никогда в жизни не было так страшно, даже в бою, он немо раскрывает рот, пытаясь что-то сказать, смотрит на раскаленный металл в щипцах и такой же по цвету раскаленный металл в глазах вождя Кирэна. А потом взрыв боли в здоровой пятке вышибает все мысли. Гевелий выгибается и вопит на всю деревню. И обмякает без чувств.       Когда Гевелий приходит в сознание, боль в обожженной левой ноге многократно превышает боль в сломанной правой. От боли мутит так сильно, что Гевелия рвет съеденным в овраге куском хлеба.       - Что. Ты. Сделал? — Гевелий делает паузу после каждого слова, задыхаясь от дурноты.       — Прижег тебе вторую ногу, чтобы неповадно было убегать, — сухо отвечает Кирэн.       — Я бы не убежал... на сломанной ноге! — с трудом дышит Гевелий.       — Я в этом совершенно не уверен, если дело касается тебя, Гевелий Крид, — Кирэн встает во весь рост и складывает руки на груди. — Кроме того я должен был тебя наказать.       — Я теперь. Останусь. Калекой? — хрипит Гевелий, чувствуя снова спазмы в уже пустом желудке.       — Нет, все заживет. Будет только небольшой шрам от ожога. Он тебе не будет мешать ходить. Но сейчас болеть будет сильно и долго. Я думаю, это хорошее наказание для беглеца. — Кирэн что-то говорит знахарю, а затем добавляет для пленника: — Сейчас тебе сделают перевязку, и я отвезу тебя в твой домик. Надеюсь, ты сделаешь правильные выводы о пределах моего терпения.