Хранитель и запасной принц

      Второй побег Гевелий начинает готовить ранней весной, когда снег темнеет и проседает, а на проталинах появляются большие черные птицы, которых хайдеки называют «грачами». В этот раз Гевелий готовится самым тщательным образом, запасая сухари и сушеные фрукты. Прикармливает черного смирного мерина по кличке Ворон и потихоньку объезжает с разрешения Кирэна. И, наконец, Гевелий задумывается о том, что ему нужны карты местности. За ними он заходит в дом Кирэна под предлогом донести до дома сонного Экки в день, когда хайдекские мужчины во главе со своим вождем уходят на большую охоту на кабанов. Гильда кивает на занавешенный угол в детской комнате, где стоит деревянная кроватка старшего сына, и уходит кормить младшего. Гевелий задерживается взглядом на жене Кирэна. Ему нравятся ее крепкие запястья в берестяных браслетах, которые почти всегда находятся в движении — порхают между детьми, тканями, горшками. Гевелий полагает, что вполне может нарушить запрет Кирэна на общение с женщинами именно в отношении его жены, ведь он занимается с Экки, и можно расценить общение с Гильдой как связанное с выполнением своих обязанностей. Но взгляд Гильды каждый раз такой суровый, что Гевелий все никак не решается подобрать слова для первого разговора, тем более язык еще плохо слушается при произнесении непривычных хайдекских звуков. Пленник только-только заговорил по-хайдекски. С вождем по-прежнему предпочитает объясняться на родном языке.       Положив Экки, Гевелий хлопает входной дверью, делая вид, что уходит, но сам пробирается в комнату для собраний, где Кирэн проводит совещания со старейшинами и воинами. Гевелий уже заглядывал в эту комнату под разными предлогами и знает, что в сундуке в углу хранятся карты. Именно в этот сундук тихонько он и влезает этим вечером. К своему изумлению Гевелий находит не только подробные карты северных земель, но и большей части Империи Леру. Правда, надписи рунические, их читать Гевелий не умеет, но обозначения понимает. Отложив карты в сторону, леруанец не удерживается и смотрит, что еще водится в этом хранилище тайн. Там лежат свитки и книги с руническими и леруанскими письменами. "Военная наука Империи" — копия монографии, когда-то прочитанной в гарнизоне Гевелием, постигающим премудрости тактики и стратегии. Видно, что к воинским походам юный вождь готовится по всей науке. Но гораздо больше в сундуке книг и свитков с руническим текстом — на языке хайдеков. Судя по рисункам, это книги об инженерных сооружениях, о лошадиных породах и даже о строении защитных доспехов солдат Империи Леру с указанием уязвимых мест.       Гевелий потрясен. Его картина мира, сформированная гимназическими учителями и воинскими командирами, рушится как карточный домик. Его учили, что Империя — центр цивилизации, просвещения и законности, а по окраинам живут дикие варвары, в земли которых леруанцы должны принести порядок и цивилизацию, а самих варваров подчинить леруанским законам: научить их мыться и работать. Но хайдеки не похожи на варваров, они кажутся весьма просвещённым и культурным народом. Перебирая книги, которые пока не может прочитать, потому что не знает рунической письменности, Гевелий неожиданно натыкается на навигационные карты. На картах рунический текст! Откуда у хайдеков, не имеющих никакого выхода к морю, навигационные данные?! Гевелию становится сильно не по себе, хайдеки могут оказаться потерянным во времени обломком древней и высокоразвитой цивилизации, разбитой на голову сильным врагом и ушедшей в леса вместе с последними носителями уникальной культуры. Леруанец забывается от неожиданности своих открытий и теряет чувство времени.       — Что ты здесь делаешь? — строгий голос от дверей.       Гевелий поднимает голову. У входа стоит усталый Кирэн, вернувшийся с охоты. Одновременно у Гевелия возникает две мысли: одна об ивовых прутьях, возвращенных в его избушку после первого побега, вторая о только что найденных письменных сокровищах. Вторая оказывается сильнее. Не объясняя своего поведения, Гевелий спрашивает в лоб:       — Откуда у вас навигационные карты, Кирэн?       — Когда-то мы жили намного южнее, на морском побережье, на тех землях, которые теперь принадлежат Империи Леру. Так говорят старейшины и эти книги, но мы, ныне живущие, этого уже не помним. Даже мой прадед не помнил тех давних времен.       Гевелий встает на ноги, сжимая в руках карту морей, смотрит пристально на вождя:       — Кто же вы такие, Кирэн?       — В этих книгах говорится, что когда-то северные и северо-западные земли Леру были нашими. У нас было мореходство, каменные города с фонтанами, садами и бастионами, у нас были школы, в которых учились все дети, и мальчики, и девочки. Но с юга пришли жестокие кочевники. Они не были сильнее нас, но их было намного больше, и у них было много железа, из которого они делали шлемы, кольчуги, мечи. Им были нужны наши земли, наши дети и наше золото, от которого ломилась казна короля. Король хотел спасти город и предложил кочевникам все золото, которое было в королевстве. Варвары заключили с нами договор, но, забрав все наше золото, они все равно ворвались в наш город, убили короля, начали резать мужчин, женщин, хватали и сажали в темницы детей. Спаслись немногие. Они и унесли эти книги и карты в северные земли. Здесь мы остались – все, кто успел спастись. Но это всего лишь легенда. Как было на самом деле, даже деды наших самых дряхлых дедов не знали.       Гевелий хмурится, вспоминая историю империи Леру — Великую историю славных завоевателей. Ведь должно же что-то быть?! Нет, история Леру ничего не говорит о цивилизациях, бывших на завоеванных землях до нее. История утверждает, что на всех имперских землях, если кто-то и жил до леруанцев, то только ничтожные дикари, не понимавшие человеческого языка. Вот только в воинских легендах… В сказаниях про воинский рай Асан… Там говорится, что к павшим воинам спускаются светловолосые и голубоглазые ангелы на белых крылатых жеребцах. Откуда в имперских легендах взялись блондины, когда никаких блондинов среди леруанцев нет? Они почти все темноволосые, как сам Гевелий, или, редко, огненно-рыжие, как Плиний, но не блондины. А ангелы - блондины, выбирающие и провожающие в Асан павших солдат, самых достойных. Ангелы спускаются из поднебесья, спешиваются с лошадей, улетающих ввысь, оставшись без всадников, берут за руку павшего и ведут его по ступенькам к золоченым воротам. В Асан все попадают мертвыми, и только один воин удостоился чести быть поднятым в этот рай живым…       — Ты меня как-то спрашивал про Энкиса, — говорит Кирэн, присаживаясь на лавку и сцепляя пальцы рук на столе замком. — У нас есть легенда о том, откуда появился Энкис. Когда наш город пылал за спинами наших предков, захваченный кочевниками, десятилетний сын капитана пробрался за стену, чтобы вынести вот эти навигационные карты, оставленные в доме его отца. Весь город был полон чужаками. Тех, кого они хватали, они либо убивали, либо заковывали в кандалы, чтобы продать в рабство, и этого мальчика тоже заметили. Он уже успел взять карты и бежал к городской стене, когда наткнулся на патруль. И тут случилось чудо. С неба сошел сын богини луны — Энкис, он надел мальчику на шею волшебную подвеску из лисьего меха, и мальчик стал невидимым. И Энкис вывел его из города и привел к отцу, вместе с взятыми картами и книгами. А потом исчез.       — Эниций! — выкрикивает Гевелий. — Его звали Эниций! У нас есть легенда о воине, который нашел маленького ангела из Асана, поскользнувшегося и упавшего с небес. Эниций взял его за руку и отвел обратно на небо к его отцу. По легенде Эниций — единственный воин, взятый в Асан живым за спасение ангела.       Кирэн и Гевелий смотрят друг на друга потемневшими глазами. Первым приходит в себя Кирэн, он встает на ноги и кивает на выложенные из сундука книги:       — Собери это, Гевелий Крид. И больше никогда не приходи сюда без спросу.       Гевелий, не помня себя от оглушительных мыслей, опускается на колени и быстро собирает выложенные рукописи. На окраине воображения, полностью захваченного мифами двух народов, гуляет навязчивая как муха мысль о том, что на полу в избушке лежат ивовые прутья, один из которых теперь точно прогуляется по его заднице, но мысль, как и муха, почему-то досаждает, но всерьез не пугает.       — Ты понимаешь, что заслужил хорошую порку, Энкис? — неожиданно мягко спрашивает Кирэн.       Гевелий кивает машинально, не поднимая головы.       — Я обещал, что полгода не буду тебя пороть за провинности, если не случится что-то серьезное. Будем считать, что сегодняшнее твое вторжение в мои документы — это просто следствие любопытства, а не злого умысла. Ступай к себе в дом. Завтра в наказание срежешь себе два длинных, гибких ивовых прута. Я проверю, чтобы они были подходящими для наказания. Но пороть тебя на этот раз не буду. Понял?       Гевелий кивает. На этот раз он не чувствует себя униженным. Кроме того, он успел припрятать маленький листок с зарисовкой той местности, которая ему понадобится для того, чтобы добраться до границы с Империей. Все по плану. Побег тоже.