Хранитель и запасной принц

      Кирэн приходит к Гевелию только через три дня. Гевелий без рубашки осторожно спускается к озеру ополоснуться. Уже чуть подзатянувшиеся раны на лопатках влажно поблескивают. Услышав шаги, Гевелий оборачивается и встречает напряженный, изучающий взгляд. Кирэн как будто заново присматривается и принюхивается к своему пленнику, пытаясь понять, насколько можно ему доверять. Гевелий хочет заговорить первым, но вспоминает один из запретов и ждет инициативы от вождя хайдеков.       — Ты быстро восстанавливаешься, Гевелий Крид, — наконец, произносит Кирэн, напряженно втягивая воздух и шумно выдыхая.       — Твоими стараниями, хозяин, — смирно склоняет голову леруанец.       Кирэн первый раз слышит в свой адрес обращение «хозяин», его взгляд становится чуть взволнованным:       — Я собираюсь доверить тебе самое дорогое, что у меня есть — моих детей. Я мог бы сказать, что требования к тебе будут еще выше, а получать за свои проступки ты будешь еще чаще и больнее. Но мне бы не хотелось подчинять тебя одними угрозами.       — Я не знаю, кто кого выбрал: я судьбу твоего раба, или эта судьба выбрала меня, но я принимаю ее. Если нужно, я повторю слова клятвы снова, пока мы с тобой тут одни. И постараюсь добиться твоего доверия… хозяин.       — Я постараюсь доверять тебе, Энкис. Мне бы очень этого хотелось, — как-то беспомощно бормочет Кирэн, — но если ты предашь меня, то мое племя уже не простит мне такой доверчивости. От твоей верности теперь зависит и моя личная судьба. Не надо мне клясться вновь, я уже принял твою клятву, но я хочу, чтобы ты знал: не только ты доверяешь мне свою жизнь. Я тоже доверяю тебе свою. И возможно жизнь моего народа.       — Ты еще не передумал сделать мне татуировку, мой господин? — вспоминает Гевелий. — Если нет, то сейчас самое время. Мне не нужны воинские знаки, я больше не буду ничьим воином. Я не возьму в руки оружие ни против своего, ни против твоего народа. Воинскую присягу я давал Императору. Тебе я дал клятву раба и не нарушу ее. Я готов носить твой знак.       — Я дам распоряжение, Энкис, чтобы тебе сделали наколку, — кивает Кирэн.       На следующее утро Гевелий Крид получает знак Кирэна Ла Грэтта, что навсегда закрывает ему путь в воины хайдеков и закрепляет его пожизненное положение раба без права на инициацию. Что, впрочем, Гевелия совершенно устраивает, поскольку избавляет от мучительного выбора между двумя присягами двум народам. Те клятвы, которые он успел дать в своей жизни, сливаются воедино и не противоречат друг другу. Татуировка находится на левом предплечье, и летом, когда Гевелий носит рубашки с коротким рукавом, отныне она видна всем. И большинство сомневающихся хайдеков принимает решение вождя дать провинившемуся пленнику шанс на исправление. А еще через неделю Гевелий встречает в своем доме маленького ученика и воспитанника — принца Эккеля.       Экки долго сидит на коленях у учителя и рассказывает ему все последние новости: о том, что Эук сказал первое слово, а Грат потерял своего энкиса, но папа его нашел. О том, что мама сперва ворчала на Гевелия, когда папа не слышал, но потом увидела рисунок у Гевелия на руке и отпустила к нему Экки.       Гевелий тщательно планирует, чему будет учить ребенка и как развлекать. У него свои долгосрочные планы, но начинают сбываться они только в области учебы. Развлечения диктует сын вождя самостоятельно. Ему не нужны глиняные зверушки. Сын воина просит делать ему только солдатиков: леруанцев — из красной глины, хайдеков — из розовой. Так у Экки появляются свои игрушечные войска: всадники, лучники, копьеносцы. Все свободное время он занимается расстановкой войск и планированием битв. Радует, что жестоких казней и расправ в глиняных войсках воспитанника нет, его солдаты погибают только в бою. И Гевелий подсказывает мальчику распространенные приемы тактики и стратегии.       Летом после обеда Гевелий играет с Экки на берегу озера, когда появляются шестеро пленников — леруанцев. Они сильно изменились за год. Строний перестал бриться и отпустил бороду. Плиний чувствует себя как рыба в воде, ходит с хайдеками на охоту, к всеобщему восхищению завалил огромного лося и стремится к скорейшей инициации — получению воинских отличий. Ему пообещали воинское звание уже осенью, а пока остальных леруанцев поставили ему в подчинение. Плиний ведет себя нагло и вызывающе:       — Ну что, перестал ломаться? Получил плетей и метку и сразу стал шелковым? Нравится быть рабом, Крид?       — Оставь его, — брезгливо морщится Строний, — он уже получил свое и еще получит.       — А пусть он мне ответит! — хамеет Плиний. — Он теперь обязан отвечать на любые наши вопросы. Нравится быть рабом?       — Это мой выбор, — глухо отвечает Гевелий, сжимая-разжимая кулаки. Он не ожидал нападения от бывших соотечественников и оказался не готов к нему. И Экки, отвлекшись от игрушек, пристально смотрит на своего воспитателя. Он уже понимает, что чужаки унижают его учителя, и если не ответить достойно, то мальчик тоже перестанет уважать Гевелия.       — Наш высокородный Крид оказался прирожденной шлюхой, которая пристроила свою задницу в кроватку вождя и охотно раздвигает ноги, пока мы выполняем мужскую работу! — сплевывает Плиний.       — Чего хотел — того добился, — пожимает плечами Строний. — Он теперь и здесь бесправный раб, и в Империю ему, подстилке воина, путь закрыт. Разве что в том же качестве шлюхи. Сам отказался быть мужчиной. Оставь его, Плиний, хуже, чем он сам сделал себе, ему уже никто не сделает.       — Отстать от него? А что ты его защищаешь? Если он мужчина, то даст мне в морду и получит плетей от своего господина за буйное поведение. Если шлюха, то отсосет мне прямо тут, при всех, зато спасет задницу от расправы. Что ты хочешь, Крид, отсосать мне или дать в морду? Сделай свой «свободный выбор». Если отсосешь, то обещаю ничего не рассказывать твоему господину. Отвечай. Ты не имеешь права мне не ответить.       После получения метки Гевелий старается не нарушать правил, установленных вождем, соблюдает их со всей тщательностью. И он поклялся никому не причинять вреда, но на него смотрит Экки, который хоть и плохо понимает леруанский язык, но видит плевок на песке рядом с учителем, а долг учителя наследника - вырастить мужчину. Выбор не простой, но Экки подталкивает Гевелия к единственно верному решению. Если не дать отпор сейчас, то спокойной жизни ему не дадут никогда. Гевелий поднимается на ноги и бьет Плиния в его самодовольную наглую рожу. Первый удар Плиний пропускает от неожиданности, но, упав на песок, делает точную подсечку. И через мгновение они яростно дерутся, катаясь по песку. Экки бежит по берегу за помощью, бросив свои игрушки. Остальные леруанцы, лишенные команды предводителя, не сразу понимают, как правильно поступить. Кто-то бросается разнимать дерущихся, кто-то пытается пнуть Гевелия, как зачинщика драки. Строний берет руководство на себя, и леруанцы скручивают Гевелия и поднимают на ноги, чтобы притащить к дому вождя. Не успевают, потому что на побережье появляется Экки вместе со своим отцом.       — Что произошло? — Кирэн спрашивает Плиния, как старшего.       Плиний зажимает разбитый нос, под глазом расплывается красный синяк. На Гевелии, как назло, ни одной видимой царапины.       — Мой вождь, Гевелий на меня напал, — жмет плечами Плиний, всем своим видом выражая: «Что, не видно, что ли?»       Гевелий знает, что его объяснений сейчас никто не спросит. Когда разговаривают свободные мужчины, раб должен молчать. Впрочем, его версия событий ничем не отличается от версии бывшего товарища. Не будет же он рассказывать Кирэну, за что Плиний получил по роже! Кирэн опрашивает остальных леруанцев. Все, как один, готовы присягнуть, что Гевелий ненормальный псих, набрасывающийся на людей.       — Ладно, идите, я с ним разберусь, — устало соглашается Кирэн. — Экки, беги домой. Я скоро вернусь. Нет, не волнуйся, твой учитель будет жив и здоров. Я просто поговорю с ним немного. Да, отпустите его, при мне он не опасен.       Когда леруанцы и Экки уходят, Гевелий молча начинает собирать разбросанные глиняные игрушки, стряхивает песок, складывает в свою сумку. На вождя он не смотрит. Знает, что наказания не избежать, так хоть немного оттянет предстоящее и соберется с духом.       — Я хочу выслушать твою версию, Энкис, — мягко произносит Кирэн, когда игрушки уже собраны.       — Все было, как они рассказали, — просто отвечает Гевелий. — Я напал первым.       — Просто так взял и напал? Я видел, как ты относишься к своим товарищам. Ты способен закрыть их собой, даже если они этого не заслуживают. Но нападать — это не похоже на тебя, Энкис.       — Тем не менее, это так.       — Ты настаиваешь? Ты готов принять наказание один, взяв всю вину на себя? Ты хорошо подумал, мой милый? — напряженно допрашивает Кирэн.       — Да, я виноват, я напал на Плиния и готов понести наказание.       На самом деле Гевелий чуть привирает. Быть побитым ему совсем не хочется, и где-то в глубине души он надеется, что вождь отпустит его с миром на этот раз, тем более что тот догадывается о том, что вина в драке была обоюдной. Но наговаривать на своих товарищей, пусть и бывших, Гевелий никогда не будет. Это низко и недостойно.       — Хорошо, — наконец, кивает Кирэн, — будь по-твоему. Сразу предупреждаю, что будет очень больно. Раз уж ты начал этот путь, будет честным, если ты пройдешь его до конца. Ты можешь и дальше выгораживать недостойных этого людей, но, уже зная, что тебя ждет в итоге. Пошли.