Хранитель и запасной принц

      Кирэн все больше привязывается к Гевелию. Идут недели и месяцы, кончилось лето, пожелтели листья, а молодой вождь уже не представляет своей жизни без этого славного, уютного, теплого парня, который нянчит уже двоих его детей: не только старшего Экки, но и среднего Грати. Кирэн больше ни разу не наказывал Энкиса, и не только потому, что воспоминание о том дне, когда он выпорол своего избранника, стало одним из самых гнетущих в его жизни, (он мог бы, зажав все свои чувства, повторить при необходимости), но Гевелий Крид оказался превосходным рабом. Как будто был рожден для этой роли. Чуткий, вежливый, предупредительный, мягкий, незаметный, заботливый, послушный, рассудительный, умный, словом — идеальный. И, самое удивительное, он совершенно не тяготится своей ролью. Ему хорошо, он получает удовольствие от заботы о детях, от своей новой — просторной, светлой — мастерской, в которой создает игрушки, талисманы и, при необходимости, посуду (ему поставили гончарный круг). В конце концов, даже Кродак признает, что год назад он фатально ошибся, решив, что высокородный Крид не сможет стать хорошим рабом. Вождь, каким-то неведомым образом, разглядел во всем императорском легионе того единственного, на которого действительно стоило сделать ставку.       Два раза Кирэн попробовал Гевелия в качестве сопровождающего на встречу с вождями соседних племен. Гевелий справился великолепно. У него не очень хорошо получалось прислуживать за столом, он еще плохо знал правила этикета северных племен, но при этом был так мил и незаметен, что Кирэну делали комплименты за выбор прекрасного слуги. Но сам Кирэн от сопровождения Энкиса отказывается, потому что оба раза вместо того, чтобы вести важные переговоры, все время отвлекается на своего любимца, на его длинные пальцы, теплую улыбку, плавные движения. Кирэн влюблен. Влюблен как мальчишка, все его мысли и устремления ведут к лучистому Энкису. И если раньше Кирэн мечтал притронуться к ягодицам своего пленника, то теперь его ведет от любой доступной для обозрения части тела: от тонких шрамов на лопатках, от вкусно пахнущего предплечья с фамильной меткой вождя хайдеков, от пятки с причудливым рисунком следа ожога, от полоски шеи над воротником, от влажных губ цвета сливовой наливки и чисто выбритых щек цвета топленого молока, и, конечно же, от вьющихся локонов, которые Кирэн запретил стричь. Гевелию, поначалу, с непривычки мешали длинные волосы (в Леру мужчины стригутся коротко), но, в конце концов, он привык собирать локоны бирюзовой лентой, подаренной вождем.       Вот только Гевелий никак не отвечает на чувства своего хозяина. Он пропускает жаркие взгляды Кирэна, как песок пропускает воду — не задерживая. Он старается не встречаться взглядом с хайдеком, если тот находится слишком близко. Он отмалчивается в ответ на двусмысленные намеки. Словом, раб по-прежнему недоступен для господина как далекая звезда. Иногда только Кирэн замечает горькую складку у рта своего избранника, говорящую, что Гевелий Крид замечает его чувства, но они ему неприятны. Один раз, выпив медовухи на праздник осеннего урожая, Кирэн зажимает Гевелия в углу его мастерской, прижимаясь к бедру пленника затвердевшим половым органом, изнывающим от близости самого желанного человека на свете. Гевелий не сопротивляется. Он поверхностно дышит, чуть прикрыв глаза, сжав губы и опустив руки вдоль туловища. Кирэн понимает, что сопротивления не будет, он может взять своего раба в любой момент, но Энкис этого не хочет. Почти взвыв, Кирэн отрывается от любимого и спешно выбегает на воздух. Он не хочет насиловать. Он не хочет превращать близость в наказание. В тот день вождь впервые серьезно напивается, заболевает и срывает охоту в компании своего давнего военного союзника. И Кродак приходит к Гевелию в мастерскую поговорить о наболевшем.       — Мальчик мой, что у вас происходит с Кирэном?       — А что происходит? — тревожно переспрашивает Гевелий.       — Я полюбил тебя за этот год, и мне бы не хотелось говорить с тобой пустыми фразами и уйти ни с чем. Давай говорить честно, ведь мы мужчины?       — Я согласен, Кродак, — Гевелий еле дышит, отвлекшись от своих поделок.       — Кирэн любит тебя. Я надеялся, что у него пройдет со временем, но он, кажется, такой же однолюб, каким был его отец. Ты не разделяешь его чувства?       — Он восхищает меня. Я избрал его своим хозяином и дал ему клятву. Но я не хочу, чтобы мне в зад что-то вставляли.       — Кирэн все равно рано или поздно сорвется и «что-то» тебе вставит, и тогда будет очень больно и тяжело вам обоим. Он уже год как горит и терпит. На сколько ему еще хватит сил? Я не знаю.       — Я не сопротивлялся, когда он сюда пришел, чтобы вставить мне член в зад. Если он сорвется, я вытерплю. Для меня загадка, почему он до сих пор этого не сделал.       — Он не хочет наказывать тебя тем, что для него наслаждение и счастье.       — Я бы рад чувствовать как он, но у меня все по-другому, Кродак. Мне жаль. Правда.       — Гевелий, мальчик мой, Кирэн странный в любовных предпочтениях, но он гениальный вождь, полководец, командир. Он наш король, когда-то давно утерянный и возвращенный богами, от его здоровья и благополучия зависит судьба нашего народа. Ты нужен ему, значит, ты нужен нам всем…       — Ты хочешь, чтоб я пожертвовал своим задом ради благополучия Кирэна и всего племени? — горько усмехается Гевелий.       — А ты считаешь, что твоя, пусть даже весьма красивая, попа стоит нашей жизни? Чем она у тебя набита, что ты за нее так держишься? Золотом, пушниной или алмазами? Что тебе стоит не ломаться и не провоцировать Кирэна на насилие, а подставиться и потерпеть пять минут? Подари ему то счастье, о котором он грезит, и тебе самому будет легче, потому что ты перестанешь жить в ожидании, что тебя изнасилуют.       — Это больно, Кродак? — у Гевелия меняется тон от категоричного до смущенного.       — Я точно не знаю, мой мальчик.       — Но ты ведь был любовником старого вождя!       — Я был активным. Я бы рад знать, как оно, когда снизу, и поделиться с тобой опытом, но малыш Грэтти не дал мне ни малейшего шанса.       — Отец Кирэна был нижним? — недоверчиво переспрашивает Гевелий.       — Я знаю, что леруанцы слишком агрессивны к пассивной стороне в отношениях между мужчинами. Но хайдекам абсолютно все равно, сверху или снизу занимается сексом мужчина, если он выбрал себе подходящую по статусу пару. Ни один человек в племени тебя не осудит. Тебя будут уважать и ценить еще больше, и всем будет наплевать верхний ты или нижний. Что же касается удовольствия, то Грэтти это было очень приятно. Он выбрал свою нижнюю позицию, несмотря на то, что волен был выбрать любую. Кстати, это не мешало ему быть настоящим мужчиной и воином. И тебе не помешает. Я верю в тебя, сынок. Я верю в вас обоих с Кирэном. Рад, что великий вождь выбрал себе прекрасного спутника. Если тебя что-то будет беспокоить, всегда можешь обратиться ко мне с любым вопросом.       Гевелий даже рад, что такой разговор со старым лисом Кродаком состоялся. Он уже почти год навязчиво ждет изнасилования, ловя на себе похотливые взгляды Кирэна. Надо, наконец, выйти из этого замкнутого круга, и воплотить свои страхи в реальности, чтобы убрать их из гротескного мира фантазий и перестать бояться.