Хранитель и запасной принц

      Кирэн обещал приходить к Гевелию не больше одного-двух раз в неделю, и он старается выполнить свое обещание, но хочется близости ему намного чаще. Первые их встречи на лежанке у Гевелия проходят второпях, сумбурно и несдержанно. Кирэну не хватает терпения даже на самые короткие предварительные ласки. Он сразу заваливает свою жертву носом в матрас, капает кедровым маслом в расщелину между ягодицами и раскрывает поджимающийся проход своим влажным от естественной смазки членом. И Гевелия такое грубоватое и простое обращение вполне устраивает. Он не хочет получать удовольствие от другого мужчины. Пусть будет так: он раб, он не может сопротивляться своему хозяину за десятки миль от своей родины в окружении чужого племени, но при этом остается мужчиной, потому что никакого удовольствия не получает. Лежит и терпит. Гевелию даже кажется, что у них с Кирэном заключен негласный договор. Вождь не распускает руки и быстро получает то, что ему нужно. Гевелий выполняет свою неприятную обязанность, и может быть свободен.       Но вскоре выясняется, что никакого договора Кирэн с Гевелием не заключал. Следом за первыми сумбурными встречами следуют совсем другие. Кирэн насыщается быстрым сексом, и его тянет к неторопливым и обстоятельным ласкам. После бани он долго целует чисто вымытому пленнику распаренные пальцы на ногах, берет в рот каждый пальчик, вылизывает пятку, проходится языком по некрасивому шраму, оставленному наконечником копья, поднимается по щиколотке выше, вынюхивая, покусывая бледную кожу, поднимается до колена, массирует и посасывает подколенную впадину.       — Сладкий! Я знал, что ты такой сладенький, — курлычет хайдек, заставляя леруанца мучительно краснеть.       Гевелий ловит себя на том, что пытается повернуться по-быстрому на живот и подставить задницу, чтобы скорее прекратить это унижение. Он же не женщина, чтобы его вылизывали! Но Кирэн придерживает его за ногу и тихонько смеется, тычась носом в кожу над коленкой:       — Тише, торопыга! Расслабься.       При этом Кирэн проводит рукой вверх по ноге и гладит поджимающийся анус пальцем.       — Я бы хотел, чтобы ты начал получать такое же удовольствие от меня, какое я получаю от тебя, Энкис.       — А я бы не хотел этого, — отстраняется Гевелий.       — Почему? — удивляется Кирэн.       — Потому что я не девка, чтобы меня вылизывать.       — Конечно же, ты не девка! Я бы никогда не стал вылизывать девку. Я вообще никого никогда в жизни вылизывать не буду. Только моего любимого Энкиса. Расслабься. Ты очень чувствительный, хоть и запрещаешь себе получать удовольствие от моих рук. Ты будешь летать, если разрешишь себе почувствовать свое тело.       Вождь возвращается к медленным ласкам, потом быстро оглаживает член пленника, и орган дергается в ответ, заставляя Гевелия пылать от стыда. Хайдек накрывает полувозбужденный орган ладонью и смотрит своему избраннику в глаза:       — Я больше не могу терпеть, мой хороший. Ты готов меня принять?       Леруанец кивает. Кирэн оставляет Гевелия лежать на спине, подкладывает ему под поясницу жесткую, высокую подушку и широко разводит ноги в стороны. Потом, глядя в глаза, приставляет головку члена к анусу и медленно толкается внутрь. Эрекция у Гевелия пропадает, как только раскрывается его зад. Легкая судорога проходит по его телу.       — Тебе все еще неприятно? — разочарованно спрашивает Кирэн.       — Все в порядке, — сквозь зубы отвечает Гевелий. Но его член мягкий и не проявляет признаков желания.       Вождь разочаровано закусывает губу, отстраняется, переворачивает своего Энкиса на живот и в уже привычной позе втрахивает в матрас, до изнеможения, до слепоты, до рвущихся стонов и долгожданного выплеска в напряженное тело любовника. Падает, переводит дух и снова проводит рукой по пенису пленника. Орган немного увеличен, что обнадеживает, но до полноценной эрекции очень далеко.       — Не надо, — просит Гевелий и старается выползти из-под насытившегося Кирэна. Тот расслабленно его выпускает. Гевелий накрывается по пояс одеялом, пряча те самые места, которые Кирэн любит больше всего. После оргазма вождь расслаблен и добродушен:       — Что с тобой, Энкис? Почему тебе не хочется получать удовольствие вместе со мной?       — Потому что ты мужчина. Я тебе уже когда-то говорил, что по-настоящему меня волнуют только женщины.       — Слушай, Энк! Меня по-настоящему во всем мире возбуждаешь только ты, однако у меня три сына. Не надо рассказывать, что ты не способен возбудиться от стимуляции. Ты просто себя сдерживаешь головой. Но ты ошибаешься, если думаешь, что я не научу тебя кончать с моим членом в попе. Что тебя возбуждает, Энк?       — Скажи, Кирэн, как у тебя получилось зачать троих детей с твоими предпочтениями?       — Очень просто. Я представлял себя в постели с тобой…       — Но мы были незнакомы!       — Ты всегда был у меня здесь, — Кирэн показывает себе одной рукой на висок, второй — на сердце, — я всегда знал и хотел тебя. Задолго до того, как увидел в реальности. В реальности я просто нашел того, с кем засыпал и просыпался уже много лет.       — То есть ты представлял себе мужчину, когда занимался сексом со своей женой?       — Ну… да.       — А как ты отнесешься к тому, что я буду представлять на твоем месте женщину? Меня это даже возбудит. Я могу кончить от своих собственных фантазий. Но тебе оно будет – как?       Вождь меняется в лице.       — Я… я… подумаю над твоими словами, Энк. Мне кажется это неправильным. Но… Тебе ведь тоже нужно… — Кирэн кивает Гевелию на пах.       — Я сам разберусь с тем, что мне нужно, — ворчит Гевелий. — Давай спать.       Кирэн отодвигается и, лежа на боку, задумчиво буравит пленника своими голубыми глазами — льдинками, а Гевелию хочется просто спать.       После этого разговора Кирэн временно отступает и не пытается вызвать семяизвержение у Гевелия во время секса, только утренние ласки остаются неизменными. Только в полусне Гевелий открывается и отпускает свое тело в руки любовника.