Глава 22.
16 ноября 2015 г., 02:03
— Гиль, давай поговорим, — шепчет Кирэн поздно вечером, пробравшись в спальню к засыпающей жене.
— Оставь, Кир, я спать хочу.
— Гиль, ну, Гиль, это важно, — супруг присаживается на краешек кровати, и Гильда нехотя поднимается и зажигает свечу, и Кирэн продолжает: — Он действительно к тебе приставал?
— В чем дело, Кир?! Ты до сих пор его еще не выдрал?
— Гиль, тише-тише, не кричи. Я обязательно его выпорю, если он обидел тебя. Никому не позволено обижать жену вождя. Он обидел тебя?
— Вот еще! Да я б ему меня обидела! — Гильда возмущенно поджимает губы. — Если б он только попробовал обидеть меня, я бы и твоего возвращения дожидаться не стала. Сразу бы приложила чем-нибудь тяжелым.
— Да ты у меня сильная женщина! — улыбается Кирэн. — Гевелий Крид даже не подозревает, с кем связался. Но получается, он тебя не обидел?
— Просто пристал как репей, — пожимает плечами Гильда, — в мастерскую к себе звал. Ну с теми самыми намерениями. Я так понимаю.
— Гиль, послушай, — Кирэн начинает чуть нерешительно, — ты же знаешь, что я немного особенный. Я тебе всегда это говорил…
— Нет-нет-нет!!! — женщина отчаянно мотает головой и зажимает уши. — Не начинай снова, Кир! Я не желаю слушать и знать. У меня самый обычный нормальный муж. Он не из этих. И у нас совершенно нормальная семья.
— Гиль, если ты будешь говорить это каждый день сто тысяч раз, от этого же ничего не изменится! Ну, пойми же! — просит Кирэн. Таким робко просящим своего вождя не видел никто в племени хайдеков. Единственный человек, которого побаивается Кирэн, это его жена.
— И что ты опять от меня хочешь? Вместо того чтобы выдрать раба, который лапает твою жену, ты приходишь вести разговоры о своей особенности? Тебе самому не противно?
— Гиль, я просто подумал, что есть шанс, что он сможет дать тебе то, что не смог дать я. То есть вы оба сможете дать друг другу то, что мне непонятно, а вам необходимо. И вы будете под моим присмотром оба, мне так будет легче… контролировать процесс…
— Но он ведь раб!
— Он не всегда был рабом. Ты не видела его на поле боя, а я видел. Гевелий Крид - воин, и отважный. То, что он оказался у меня в плену, — судьба. Могло быть и наоборот.
— Но он ведь тоже… со странностями.
— Вовсе нет, он обычный мужчина, оказавшийся в плену у «необычного». И он не хочет тебя обидеть. Может, вам будет хорошо друг с другом. Попробуй! Ты же не знаешь, от чего отказываешься. Может, это именно то, что тебе не хватает. И если он тебя обидит, то ему точно не поздоровится. Я обещаю.
— Ну если ты так хочешь, — неуверенно пожимает плечами Гильда. — Но ты будешь присутствовать? Он же твой раб, мало ли… При тебе он будет вести себя прилично.
— Да, я хочу присутствовать, особенно в первый раз. И я тебе покажу, что его не надо опасаться. Он покладистый и послушный.
***
Гевелий уже укладывается спать, скинув с себя одежду и растопив пожарче печку. Свечи еще не потушены, но постель тщательно вытрясена и взбита, когда в домик заходит Гильда. Гевелий в страшном смущении пытается прикрыться, но он так не ожидал, что к нему зайдет кто-то кроме Кирэна, что под рукой ничего нет, и он просто опускается на свой матрас и накидывает на низ живота край одеяла. — Извини, Гильда, я не одет. Если ты позволишь, я оденусь и поставлю чайник. Мы попьем чаю, и я покажу тебе поделки мальчиков… — Не надо одеваться, — строго говорит Гильда. — Ты хотел со мной переспать. Мой муж не возражает. И ни к чему эти долгие расшаркивания. Я замужняя женщина. Мне не нужны длинные прелюдии. Гильда снимает шерстяную накидку, затем распускает волосы. Гевелий остановившимся, потемневшим взглядом держится за полноватую фигуру, которая кажется ему соблазнительно пышной. Член оживает и встает по стойке смирно, как солдат на посту. И возбуждение не ослабевает от того, что в этот момент входит Кирэн. Гевелий скользит по нему невидящим взглядом, подбирается и плывет на зов природы. Возбуждение такое сильное, что Гевелий теряет власть над своим телом. У него так давно не было женщины! Еще час назад полжизни бы отдал за возможность снова увидеть обнаженное женское тело! И вот его мечта — наяву. Гильда снимает с себя платье и садится на постель. Гевелий всхлипывает от желания, когда смотрит на ее объемную белую грудь и треугольник волос на лобке. Он тянет к ней руку, подползает на четвереньках и трепетно прикасается к предплечью, не смея позволить себе более смелые ласки. Перед ним ведь богиня, и он обязан ей служить. Ему трудно дышать, гениталии ноют от напряжения, а он робеет, не зная, как быстро ему будет позволено дойти до «ворот рая», то есть до влажного женского лона. Но Гильда не склонна затягивать процесс, она двигается на середину кровати, грубовато берет Гевелия за руку и прикладывает к своей груди. Леруанец на мгновение слепнет от переизбытка эмоций. И не сразу реагирует, что его тянут назад. Он видит на своих бедрах руки вождя и, беспомощно постанывая, замирает. — Первый оргазм – мой, — говорит Кирэн, и Гевелий не может и не хочет ничему сопротивляться. Он просто отключает голову и подчиняется. Кирэн высвобождает свой член, садится на кровать на колени, прислоняясь к изголовью спиной для равновесия и, держа раба задом к себе, раздвигает ему ягодицы и резко насаживает на выставленный орган. Гевелий болезненно вздрагивает, и его эрекция чуть спадает. — Гиль, погладь его, — сиплым низким голосом просит Кирэн. Гильда подносит свои пальчики к члену Гевелия, гладит головку, и член снова встает в полной боевой готовности. Леруанец тянется за ускользающими женскими пальцами, умоляя всем своим видом дотронуться до его гудящего органа, из уретры выделяется смазка и тянется ниткой на бедра. Когда Гевелий подается, приподнимаясь, за пальцами Гильды, он чуть соскальзывает с члена Кирэна, и вождь тут же до упора входит вновь. Поглощенный желанием стимуляции своего органа, пленник не замечает, что его вовсю уже трахают, с каждой фрикцией все жестче и грубее. Он даже согласен с этими резкими движениями в анусе, потому что они странным образом доставляют вместе с болью удовольствие. И единственное, что ему хочется, чтобы женщина сжала его член и помогла излиться. Но у вождя другие планы. — Все, достаточно, — прерывает Кирэн. И Гевелий всхлипывает от отчаяния, когда Гильда отстраняется. Гевелий тянется к себе сам, но Кирэн убирает его руку: — Не трогай! Раб должен получать свое удовольствие только от хозяина. Леруанец хнычет, и хайдек двигает бедрами, подкидывая его на своем члене. И Гевелий невольно насаживается на этот член, сжимая плотнее внутренними мышцами единственный источник удовольствия и муки. Но оргазм все никак не приходит, и Гевелий в отчаянии снова хватается за свой орган. Кирэн твердо отводит его руку. — Мышонок должен кончить попкой. Постарайся, мой милый, ради меня. — Я не могу, не могу… — задыхается Гевелий. — Кирэн, пожалуйста, я больше не могу! Умоляю. Кирэн потрясен происходящим. Он многого ожидал от своего эксперимента, но не того, что недотрога Крид будет насаживаться задом на член, похотливо вилять и ерзать. Кирэн хочет довести своего Энкиса до оргазма только анальной стимуляцией, но заметив, что парню уже плохо, тот потеет и задыхается, вождь сдается и в несколько точных движений рукой от основания к головке доводит любовника до сильнейшего оргазма. И кончает сам. Выплеснув фонтаном сперму, Гевелий отключается и безвольно повисает бледной тряпичной куклой на руках у Кирэна. Так, что в первые мгновения хайдек даже пугается, но потом замечает, что пленник, аккуратно уложенный на постель, начинает глубоко дышать и розовеет. Значит, все хорошо. Кирэн смачивает тряпочку в холодной воде и бережно омывает любовника от пота, спермы, слез, слюней. Осторожно промокает раскрытое красное отверстие, из которого сочится окрашенное розовым семя. Затем передает тряпочку Гильде. — Все, Гиль, он твой. А я пойду на воздух. Гевелий окончательно приходит в себя, чувствуя на висках холод, не открывая глаза, проводит рукой и ловит женскую ладонь с мокрой тряпкой. Отбирает тряпку, разжимает пухлые пальцы и целует в середину ладошки. Потом смотрит на женщину снизу вверх и грустно улыбается: — Гиль, мне жаль, что тебе пришлось быть свидетелем всего этого. — Ничего, — она сердито мотает головой, — зато теперь у меня не осталось иллюзий. И все. И больше они ничего не говорят. Гевелий поднимается на локте, целует женщину неторопливо, нежно, вдумчиво. Он даже рад тому, что первое возбуждение было отдано Кирэну. Потому что теперь может ласкать Гильду долго и терпеливо. Ему хорошо до сладкой ломоты в лопатках и пояснице. Гевелий, потягиваясь как кот, выцеловывает мягкое женское тело, осторожно облизывает соски, чтобы не вызвать истечение молока (Гильда все еще кормит Эви), целует шею и втягивает губами мочку уха. У них много времени до утра. У них еще вся жизнь впереди. Ночь пеленает их в шелковый сумрак и покачивает, убаюкивая. Гильда смотрит сперва сдержанно, потом удивленно. Потом изумленно распахивает глаза и прислушивается к дыханию любовника, порхающему по ее коже. И наконец притягивает мужчину к себе, и во взгляде теплится желание. И Гевелий уже снова готов. Теплое, мускулистое, влажное — Гевелий растворяется, распадается на атомы и успокаивается, погружаясь, как в океан, в женскую пучину. Второй оргазм за ночь получается не бурным, но томительным и сочным. А потом Гевелия укрывает сон. Перед сном он почему-то вспоминает о Кирэне. Ничего определенного, просто теплая мысль по имени «Кирэн».
