Хранитель и запасной принц

      Кирэн честно предупредил Гевелия, что его заднице придется в поездке потрудиться, но Гевелий и не подозревал насколько. Кирэн дорвался до анального отверстия своего любимца как молодой игривый пес до течной сучки. В крытом фургоне вождя — на переходах и ночевках, на постоялых дворах, в попутных деревнях — Кирэн спускает с Гевелия штаны при каждой мало-мальски удобной возможности. Все ночи они проводят вместе. В конце концов, утомленный долгими переходами Гевелий начинает засыпать не только в объятиях вождя, но и с его членом в анусе. В заднем проходе почти все время сыро, или кожу стягивает тонкой пленкой засыхающего семени. Чтобы сперма не начала подтекать в самый неподходящий момент и не намочила штаны, Гевелий сматывает себе тканевую прокладку и пришивает нитками с изнанки в области промежности. Обнаружив эту прокладку при очередном сексе в удобной гостиничной кровати на постоялом дворе, Кирэн приходит в восторженное умиление и принимается вылизывать Гевелию «вкусную дырочку», а потом и всю промежность. Осоловевший от откровенных ласк, Гевелий не в силах сопротивляться кончает вождю в рот и потрясенно застывает, медленно соображая, как он дошел до жизни такой: позволить довести себя до оргазма не в полусне, а в полном сознании. Кирэн осторожно обнимает его со спины и замирает.       — Тебе ведь тоже нужно, — шевелится Гевелий.       — Кродак сказал, чтобы я тебе никогда не совал, когда ты уже кончил. Повторится все как в наш первый раз. И снова с разрывами. Я бы не хотел тебя порвать посреди дороги. Хотя чудотворный бальзам у меня с собой. На всякий случай.       — Я не о том. Ты никогда не просил меня тебе отсосать.       Кирэн прижимает к себе Гевелия крепче и нежно целует в затылок.       — У тебя чувствительный желудок, Энкис. Тебя часто рвет. Нет необходимости так рисковать против твоей воли. Испортим удовольствие нам обоим. Конечно, если ты хочешь…       — Нет, не хочу. Просто интересно стало.       Кирэн успокаивающе поглаживает любовника по животу круговыми движениями:       — Все в порядке, Энк. От меня не убудет, если я потерплю часок. Как твой животик?       — А что с моим животом?       — Ты не должен стесняться рассказывать мне все обо всех своих проблемах. Я же понимаю, что твоя попа не только для моего удовольствия, но и для твоего пищеварения. Если у тебя будет понос или запор, обязательно мне расскажи, или Кродаку. У нас есть хорошие лекарства. Можем сделать тебе лечебную клизму. Дома я старался не часто тебя донимать, а здесь в дороге тебе приходится сложнее.       Гевелий краснеет всем телом. Ему кажется, что горячеют даже пятки.       — У меня все в порядке с пищеварением. Я уже давно приспособился.       — Хорошо, Энк. Но ты не должен меня стесняться. Я не хочу, чтобы ты в одиночку справлялся с проблемами, которые я тебе доставляю.       — С каких пор тебя стали интересовать мои проблемы с кишечником?       — Я стал больше понимать. Ты же мой первый и единственный любовник. Поначалу опыта не хватало думать о твоем самочувствии, мне Кродак все время мозги вправлял. А теперь сам вижу, как важно, чтобы тебе было хорошо рядом со мной, — Кирэн перемещает ладонь с живота любовника на его грудь и гладит левый сосок, пальцами по кругу. — Давно хотел узнать, насколько ты здесь чувствителен.       Гевелий ёрзает и извивается, покусывая губы и сдерживая стон. Его соски топорщатся и набрякают под шершавыми пальцами вождя, и член тоже заново оживает.       — Не надо, не надо, — прерывисто дышит Гевелий.       — Да? А по-моему тебе нравится, — Кирэн и не думает прекращать ласки, от него не скрываются стонущие интонации в голосе любовника. Чтобы удостоверится, он проводит рукой вниз, чтобы потрогать увеличивающийся половой орган Энкиса.       — Я не женщина, чтобы мне грудь гладили, — Гевелий похныкивает от острого удовольствия, пытается отстраниться, но цепкие пальцы Кирэна не оставляют в покое, кружат по чувствительной ареоле и чуть сжимают вершину соска.       — Опять ты заладил! — раздражается Кирэн. — Я с самого начала знаю, что ты ни разу не женщина. И меня это очень радует.       — Я могу не сдержаться, — признается со всхлипом Гевелий. — Нас могут услышать.       — Так стони, не стесняйся! Если раб стонет от ласк хозяина, то это обоим плюс. И рабу — за его верность и чувственность, и хозяину — за его щедрость и умение. Давай, Энк, покажи, как тебе нравится, когда тебе щупают сосочки, ради меня.       Но Гевелий хоть и явно возбужден, но все еще сдерживается.       — Давай так, мышонок, — решает Кирэн, — я клятвенно обещаю, что сегодня ничего не буду вставлять тебе в попу, чтобы ты не дергался в ожидании моего члена. Сегодня я буду только ласкать тебя. А ты закрой глаза и расслабься. Плыви по течению.       И Гевелий послушно закрывает глаза. Волна наслаждения пробивает от возбужденных сосков под язык. Член наливается кровью и подрагивает. Он и не знал, что его тело способно так остро чувствовать. Причем возбуждение отдает эхом даже в задний проход. Воображение рисует Гевелию, как Кирэн его трахает, и эта сцена ему кажется одновременно отталкивающей и распаляющей. Он изнывает в объятиях вождя, и уже не избегает ласк, а сам напрашивается, трется и скулит загулявшей сучкой.       — Ты тоже меняешься, Энкис, — хрипло шепчет Кирэн в ухо пленника, попутно целуя и вылизывая его ушную раковину. — Я уже жалею, что пообещал не трогать твою попу.       — Ты сделал из меня извращенца, — пошло урчит Гевелий. — Я противен сам себе.       — Ты прекрасен, мой милый. Ты становишься настоящим. Давай мы тебе проколем сосок?       Гевелий все еще плывет в оранжевой дымке возбуждения и не понимает последней фразы.       — Что сделаем?       — У тебя очень чувствительные соски. Если в один из них вставить колечко, то ты будешь еще острее чувствовать, — Кирэн обводит левый сосок по ареоле и чуть сжимает ее верхний край: — Вот здесь вверху проколем, и весь сосок окажется внутри колечка. Завтра же закажу у ювелира. Из чистого золота. Ты же любишь золото?       — А может, мы не будем мне ничего прокалывать? — Гевелий даже отвлекается от приятных ощущений в шоке от предложения Кирэна.       — Обязательно проколем, будет очень красиво, — Кирэн подкладывает одну руку под Гевелия и продолжает трепать кончик соска, а вторую сжимает на члене и делает несколько фрикций.       — Да, — всхлипывает Гевелий и кончает второй раз за вечер.       — Я рад, что ты согласен, Энкис, — хитро улыбаясь, шепчет в ухо Кирэн. — Как только колечко будет готово, так сразу и вставим. Спи, мой хороший. А я пойду себя приведу в порядок.       Гевелий разворачивается и смотрит в замешательстве на возбужденный член Кирэна:       — Это неправильно, Кир…       — Спи, мышонок, все нормально, — хрипло успокаивает Кирэн и отстраняется.       Гевелий не спорит. Он молча протягивает ладонь и смыкает пальцы у Кирэна на половом органе, и тот, беспомощно закусив губу и растерянно моргнув, толкается в руку, взгляд становится расфокусированным и мутным. Гевелий знает, почему это делает. Потому что так по справедливости. Он может понять Кирэна, как мужчина другого мужчину, с женщинами все по-другому. И в этот момент он не думает, что все их отношения основаны исключительно на инициативе Кирэна. Гевелий пришел добровольно с армией завоевателей, его никто не звал в эти края. Значит, пострадавшей стороной никак не является.       — Давай, мой господин, ради меня, — в тон Кирэну подбадривает Гевелий.       И Кирэн кончает после этой фразы. Пока он переводит дыхание, Гевелий вытирает своего вождя и себя как всегда припасенной тряпочкой, отмокающей в чаше с чуть теплой водой.       — Зачем, мышонок? Я же не просил! — Кирэн смотрит непонимающе.       — Тебе было нужно, — ворчит Гевелий.