Хранитель и запасной принц

      Еще два года над хайдеками сгущаются тучи. Еще два года Кирэн подпирает собой рушащееся здание союза северных племен, когда с того уже сыплются кирпичи как во время землетрясения. Время от времени он добивается дипломатических успехов, и уже кажется, что опасность миновала, но гроза приходит всегда внезапно. Катастрофа случилась в конце августа, на исходе девятого года жизни Гевелия в племени хайдеков, ранним утром, на фоне чуть забрезжившего рассвета в молочных сумерках. То, что в доме посторонние люди, Кирэн и Гевелий понимают одновременно. Но Кирэн хватает короткий меч и выскакивает первым, приказав рабу разбудить детей и бежать через черный ход в лес. Гевелий замешкивается на минуту, в полумраке нащупывая свои штаны и рубашку. В отличие от Кирэна он спит голый, и это дает ему пару дополнительных минут на принятие решения. Именно в этот раз Гевелий решает нарушить приказ хозяина, потому что голоса чужаков, доносящиеся с первого этажа, воспроизводят чистейшую леруанскую речь.       Гевелий выскакивает на лестницу и по ряду признаков понимает, что дело совсем плохо. Кирэн сражается один, вооруженный коротким мечом, босиком, в одной рубашке и штанах. Ему противостоят не меньше десяти леруанских солдат в шлемах и доспехах, в полном боевом снаряжении. А на улицах деревни слышатся крики, топот лошадей и треск занимающихся огнем бревен. Как враги оказались в деревне? Сколько их? Почему молчала разведка? Почему путь не преградили южные союзники и не прислали гонцов? Вопросы обрушиваются одновременно, но ответы искать некогда. Кирэн сражается мастерски. Уже двое раненых отползают по углам, чертыхаясь и шипя. Кирэн оглядывается на долю секунды и орет, срывая голос:       — Энкис, беги!       И Гевелий принимает решение. В несколько больших прыжков он оказывается на первом этаже за спиной вождя, наклоняется и выдергивает у него из-под ног плетеную дорожку. Кирэн взмахивает руками, теряет равновесие и падает на пол животом вниз. Гевелий одним прыжком оказывается сверху, выбивает меч и придавливает упавшего вождя коленом, упираясь ему в поясницу. И поднимает вверх руку:       — Стойте!       Услышав леруанскую речь, солдаты останавливаются и отступают. Из-за их спин выходит командир — по рангу легат — с красным пером на шлеме. И всматривается в лицо сидящего на полу и держащего варварского вождя черноволосого мужчины.       — Гевелий? Ты?       Гевелий раздраженно мотает головой, откидывая длинные волосы с лица, и тоже смотрит на командира, чуть шевелит губами:       — Туллий? — он узнает мужа сестры Камели. — Сколько вас тут?       — Под стенами этого городка нас пять тысяч, внутри только мы, сорок пять человек.       Кирэн отчаянно дергается под Гевелием. Он чуть сильнее, и у него не утрачены боевые навыки, и Гевелий скатывается на пол. Впрочем, сейчас это уже не имеет значения. Гевелий поднимается на ноги, поправляя одежду и отряхиваясь, пока трое солдат по команде Туллия скручивают поверженного вождя тугими веревками.       — А там кто? — Гевелий кивает на занимающиеся огнем избы.       — Наши союзники, во главе с вождем Макрэном. Они провели нас через все эти земли, нам пришлось в оплату пообещать им эту деревню. Сами-то мы не воевать пришли. У нас была другая задача.       Кирэн дергается и рычит, раненым, загнанным в угол зверем, и получает несколько ощутимых ударов под ребра. Его вздергивают вверх и ставят на колени. Гевелий остановившимся взглядом смотрит на вождя и лихорадочно соображает, где сейчас мальчики, Гильда, Кродак. И Эни.       — Зачем вы здесь, Туллий? — напряженно спрашивает Гевелий.       — Мы пришли за тобой, родственник. Нам нужен только ты. Больше нам ничего не нужно.       — Кто мы? — Гевелию начинает казаться, что этот диалог затягивается бесконечно. Мгновения улетают безвозвратно, а он все пытает своего любезного зятя и тянет из него информацию по крупице, как рубашку на нитки распускает. Он раздражается: — Туллий, ты можешь коротко рассказать всё? Мы теряем время. Нужно выбираться, пока нас тут не спалили эти ваши «союзнички».       — Куда они денутся?! — усмехается Туллий. — Этот Макрэн давно куплен со всеми потрохами. Но если коротко, то мы — частная армия твоего отца. Нас снарядили специально для возвращения тебя домой. Все племена к югу от этого поселения скуплены на корню. Мы прошли через их территории походной колонной. Нас снабжали продовольствием и лошадьми. Нам нужен только ты. Мы тебя забираем и тихо уходим на территорию Леру, пленных и трофеи не берем. Всё. С хайдеками пусть разбираются их соседи.       — Связывать будете?       — Кого?       — Меня! В качестве кого вы меня забираете?       — Гевелий, когда мы пересекли границу, пришло печальное известие о кончине твоего отца. Так что теперь это твоя армия. Мы твои наемники. Можешь командовать. Если прикажешь, мы уйдем. Но Макрэн никуда не уйдет, хайдекам в любом случае конец. Так что, дорогой родственник, давай выбираться вместе.       — Вас пять тысяч? Вы подчиняетесь моим приказам?       Туллий кивает, и Гевелий принимает решение:       — Хватайте всех, кого сможете, и выводите из города. Вытаскивайте из-под лавок, из колодцев, вылавливайте в лесу, вытаскивайте из огня, отбивайте у Макрэна. Я не собираюсь уходить с пустыми руками. Хайдеки — дорогие рабы. А вождя тащите на площадь. Пусть они видят, что сопротивляться бесполезно. Поверженный вождь — поверженное племя.       Гевелий сам не понимает, откуда в нем берется столько жесткости, но действовать нужно быстро, время не ждет. Не до сантиментов. А Кирэн все пытается дергаться и снова получает под ребра, скручивается пополам и хрипит. И в тот момент, когда солдаты уже собираются выйти из дома, прямо на Туллия, с высоты полатей, безошибочно определив в нем главного, скатывается юркий растрепанный клубок с визгом:       — Отпусти папу!!       Туллий перехватывает ребенка поперек верткого тельца и быстрым движением руки вынимает кинжал.       — Оставь ее! — резко останавливает зятя Гевелий. — Это мой ребенок.       Эни трепыхается и пытается вывернуться, когда Туллий подхватывает ее под мышки, разворачивает свирепой мордашкой к свету факела.       — Гевелий? — Туллий держит паузу, прежде чем сказать что-то еще, и в этот момент Эни все-таки выворачивается и кусает легата за палец. — Узнаю потомство старого Крида! — Туллий чертыхается и перекидывает ребенка своему помощнику: — В обоз ее. И няньку покрепче.       Но убрать кинжал Туллий не успевает. Потому что Экки, храбрый юный Экки, готовящийся принять свои первые воинские знаки в день осеннего равноденствия, бросается с подобранным с пола мечом своего отца на Гевелия с криком:       — Смерть предателю!       И кинжал Туллия достигает цели. Экки падает на пол, не добежав до учителя всего двух шагов.       Кирэн ревет и рвется, выворачивая руки из суставов. Его снова бьют, резко, умело, в солнечное сплетение, в подреберье, не давая свободно вздохнуть, подавляя волю к сопротивлению. До беспамятства. Но потерять сознание не дают, вздергивают на ноги и волокут на площадь. У леруанцев целая наука по воспитанию строптивых рабов. Они точно знают, куда, сколько и как долго бить. Кирэн еще не понимает, что попал в жернова машины, превращающей людей в пресмыкающихся. Он просто чувствует, что ему не дают дышать и заставляют думать только о воздухе, а не о лежащем посреди дома окровавленном теле сына и не о предавшем его Энкисе.       Гевелий поручает оставшимся солдатам найти в доме и вытащить еще двух мальчишек и женщину, а сам опускается на колени рядом со своим воспитанником. Экки жив. Когда Гевелий осторожно поворачивает его на бок, он слабо стонет и беспомощно смотрит на учителя.       — Тише, мой принц, потерпи, — успокаивающе бормочет Гевелий, осматривая рану.       Кинжал вошел в левый бок со спины в верхнюю часть брюшной полости. Здесь, в полумраке, Гевелий не может определить на глаз, смертельная рана или нет, насколько она глубокая и опасная, и можно ли вынимать нож или лучше оставить, чтобы не спровоцировать сильного кровотечения. Но Экки жив, главное, что Экки пока жив. Значит, надежда есть. И Гевелий поручает двум солдатам отнести стонущего мальчика в обоз к полковому доктору. И последнее, что Гевелий поручает забрать из дома, - это сундук со свитками и книгами — наследие древней цивилизации хайдеков. А потом дом вождя хайдеков поглощает пламя.