Черный Лотос

Вчера ко мне пришел мой адвокат и предложил заключить соглашение о признании вины. Поскольку моя роль во всем этом заключалась лишь в том, чтобы быть человеком из книг ― мошенником с белым воротничком, ― они хотят, чтобы я слил более крупные имена для операции. Но дело в том, что многих имен я не знал. Люди, которые управляют всем, стоят намного больше для федералов, чем я, но я не причастен к этой стороне дела. Одно имя, с которым я связан и которое я знаю, они хотят узнать больше всего. Король картеля. Но пересечься с ним ― смертный приговор. Я усвоил этот урок. Поэтому я прикинулся дурачком и скрыл его имя. Если я буду стукачом, я покойник. Для меня гораздо безопаснее быть заключённым здесь ― за сталью и железом. Никто не смеет спорить со мной. Безопасность можно купить за деньги, неисчерпаемый источник которых у меня есть, и люди снаружи должны следить за тем, чтобы постоянный поток продолжал течь. Я собираюсь сейчас звонить Лаклану, который заботиться о том, что для меня в настоящее время недоступно. Охранник продолжает следить за мной, находясь за пределами прачечной, где я теперь работаю четыре дня в неделю, зарабатывая жалкие одиннадцать центов в час. ― Кэл, ― приветствует он, когда, наконец, отвечает. ― Как дела? ― Как, черт возьми, ты думаешь, у меня дела? Вы позаботились о деньгах? ― Да. Все сделано. Недавно проходило благотворительное мероприятие, так что было легко отфильтровать деньги на счетах. ― А Деклан? ― спрашиваю я. ― А что с ним, сэр? ― У него есть какие-то подозрения? ― Нет. Он был занят в эти дни. ― Чем? ― Девушка. Элизабет Арчер. Недавно она появилась в городе. Он приказал мне следить за ней. Я не стал спрашивать почему. На данный момент время мне не союзник, но я могу только догадываться, что этот парень, вероятнее всего, навсегда облажался, когда дело дошло до доверия. Он никогда не рассказывал мне о стрельбе ― кто это сделал и по какой причине. Но я знаю, что все сводится к Нине Вандервул. Все, что он сказал мне, ― это притвориться его смертью, и если когда-нибудь наши пути пересекутся, он хочет, чтобы я держался подальше от него. Я согласился, и он уехал в Шотландию, чтобы жить в том имении, которое он купил много лет назад. Я не могу понять, что с ним, почему он хочет прозябать в одиночестве практически в глуши. Я до сих пор не имею с ним контакта, и, насколько я знаю, этого никто не имеет. Он не знает, что я сижу в тюрьме за преступления, о которых ему ничего неизвестно. Преступления, которые я совершил, когда он был еще маленьким мальчиком. ― Она живет в городе рядом с ним, ― добавляет Лаклан. ― В Гала? ― У «Водяной лилии». Что за хрень? ― Деклан был там? ― спрашиваю я, гадая, знает ли он, что скрывалось от него. ― Там живет Элизабет. На днях он провел там пару часов посреди ночи, а затем вернулся домой. Мне не дают возможность ответить, когда охранник захлопывает дверь и кричит: «Время вышло, заключенный!» Он выхватывает телефон из моих рук и отключает звонок. ― Что, черт возьми, случилось с пятью минутами? ― говорю я враждебно. ― Увеличение цены, сука. В следующий раз тебе это будет стоить дороже. Схватив меня за руку, он выводит меня из прачечной, и хотя мои кости горят от желания выбить дерьмо из этого подонка, я держу себя под контролем, потому что я не могу попасть в изолятор. Мне нужно иметь доступ к этому чертовому телефону и найти способ взять себя в руки. Первое, что мне нужно сделать, это выяснить, кто такая Элизабет, к которой мой сын ходит к «Водяной Лилии». Поэтому я жду в своей камере до окончания времени, а затем пробираясь в телефонную будку, откуда я могу позвонить. ― Кэл, малыш, ― вздыхает голос Камиллы в трубку. Я благодарю Бога, что ценности этой женщины немного сомнительны, чтобы встречаться с мужчиной, которому грозит до 25 лет в федеральной тюрьме. ― Как ты держишься, дорогая? ― спрашиваю я. ― Я скучаю по тебе. Необходимость заботиться обо всем самостоятельно губит меня. ― Я знаю. Мне жаль. Мне нужно тебя увидеть. Ты нужна мне здесь на выходных. ― Конечно. Ты знаешь, что я никогда не пропускаю посещение. Все в порядке? ― Да. Я не хочу, чтобы ты беспокоилась обо мне, ― говорю я. ― Просто важно тебя увидеть. ― Я настаиваю на своих словах, потому что мне нужно, чтобы она сделала для меня одну вещь, о которой я не могу упоминать в этих отслеживаемых звонках из-за определенных имён. ― Каллум, ― она тихо ворчит. ― Ты в тюрьме. Как я могу не беспокоиться о тебе? ― Девяносто секунд. ― Чёрт!― я рявкаю и ударяю рукой о бетонную стену. ― Вы отправили деньги на мой счет? ― Да, но ты знаешь, насколько это медленно. ― Мне нужно, чтобы ты позвонила, потому что у меня все закончилось. Я не смогу позвонить тебе, пока не получу эти деньги. ― Я обещаю, Кэл. ― Осталось тридцать секунд. ― Боже, я ненавижу это, ― она плачет. ― Я очень сильно скучаю по тебе. ― Я тоже по тебе скучаю. Увидимся через пару дней. ― Я буду здесь. Я люблю тебя. ― Я тоже тебя люблю. Зайдя в камеру, я сажусь перед телевизором, который показывает эпизод из шоу «Опасность». Слева от себя я вижу, как несколько идиотов выкрикивают свои ответы, и я нахожу их более занимательными, чем само шоу. ― Эй, шлюха! Моё тело напрягается, когда слова скользят по моему уху, и прохлада от того, что я представляю себе, как лезвие пронзает мою спину. ― Я разговариваю с тобой, esé, ― говорит он, садясь позади меня, и его лицо парит рядом со мной, когда он тихонько говорит мне на ухо, чтобы не привлекать внимание. ― Чего ты хочешь? ― Я сохраняю голос ровным и твердым. ― Твой босс хотел, чтобы я передал тебе сообщение. ― Мой босс? ― Да верно. Он не хочет, чтобы ты играл со мной. Произносил вещи, которые не нужно говорить. Упоминал имена, которые не нужно упоминать. ― Он вонзает клинок в мою кожу, и я отодвигаю спину от лезвия, когда он насмехается: ― Тебе не нужно напоминать о твоей старухе, нет? Я мотаю головой, чтобы посмотреть прямо на него, и он отступает, быстро засовывая лезвие в носок. Моя кровь кипит, и ярость, которая бурлит внутри, требует усилий, чтобы держать ее под контролем. Парень улыбается, отмахиваясь от своих угроз в обмен на лёгкую усмешку, говоря: «Эй, мой Амиго. Расслабься» . ― Расслабься? Ты упоминаешь мою бабу, и ждёшь, что я расслаблюсь? Мне не нужно напоминание, и я не твой Амиго. В следующий раз, когда ты поговоришь с моим боссом, напомни ему, что часто преданность лежит в луже крови. Он коротко кивает, принимая мои слова, а затем я добавляю: ― Если ещё раз ты будешь мне угрожать, я превращу тебя в гомика и засуну тебе в задницу палку. Он смеётся, встаёт и, прежде чем уйти, качает головой и говорит: ― Ты меня удивляешь, белый. ― И затем с улыбкой добавляет: ― Я сообщу боссу, что мы поладили. ― Ты сделаешь это. *** ― Мне пришлось снять лифчик, Кэл! ― Что? Почему? ― По-видимому, я выгляжу подозрительнее, чем мусор, с которым я стояла в очереди, ― шепчет Камилла, а затем просматривает комнату, чтобы убедиться, что никто больше её не слышал. ― Это было унизительно. Сидя за небольшим столом напротив женщины, которая любила меня последний год, я зол на ту мразь, которая увидела сиськи моей куклы, в то время как у меня не было такой возможности, с тех пор, как они арестовали меня. Она оскорблена и сердита и совершенно некстати. Она всегда выделяется, как больной палец, когда навещает меня, одетая в дизайнерскую одежду, но это моя Камилла. ― Я по тебе скучаю, любимый. Ожидание убивает меня. Я знаю, что не совсем правильно говорить это, когда ты здесь взаперти, но я чувствую, что постоянно нахожусь в состоянии тревоги, ― говорит она. Я не сказал ей о том, что на столе было написано заявление о признании вины, потому что она хотела, чтобы я сделал что угодно, бросил кого бы то ни было под автобус, лишь бы вернулся обратно. ― Дело будет принято у присяжных достаточно скоро. Это первый шаг. Но пока я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала, хорошо? ― Хорошо. ― Во-первых, есть какие-нибудь новости об убийстве Вандервола? ― спрашиваю я, поскольку я не могу заставить охранников включить телевизор на любой из новостных каналов. ― Вся компания находится под следствием, но для чего, общественность еще не знает об этом. Она тяжело вздыхает, наклоняется вперёд и становится напряженной. ― Что я должна сделать, Кэл? Это всего лишь вопрос времени, когда все это попадает в прессу. Все будут знать. Наши имена будут звучать повсюду. ― Я могу тебе доверять, верно? ― Тебе даже не нужно подвергать это сомнению. Конечно. Я люблю тебя и сделаю все, что угодно, ты знаешь это. ― Мне просто нужно было услышать это снова. Это место морочит мне голову, ― говорю я ей, но я знаю, что могу ей доверять. Она не похожа ни на одну женщину, которую я когда-либо любил. Она может быть на двадцать три года моложе меня, но она боец. После моего ареста я рассказал ей о незаконной деятельности, в которой был замешан. Я рассказал ей все, она не разочаровалась во мне и предложила властям рассказать все, что я хотел. Эта женщина будет лгать, обманывать и красть для меня, и я люблю ее еще больше за это. Так как она сидит здесь, вся чопорная против мусора городских маргиналов, я улыбаюсь внутри, зная, что она, вероятно, будет вести себя еще грязнее, чем большинство из них, и она будет выглядеть просто великолепно, делая это. ― А как насчёт его жены? Она была в новостях? ― Нет. На данный момент освещение настолько ограничено. Полиция держит губы плотно, пока дело расследуется. Я киваю, а потом она добавляет: ― Дорогой? ― Что такое? ― Ты уже думал о том, чтобы позвонить сыну? Тебе не кажется, что он должен знать? Сжав кулаки, я кладу руки на стол. ― Пока нет. ― Я могу позвонить ему. Я качаю головой, говоря: ― Лаклан упомянул девушку, с которой он проводит время в Гале. Элизабет Арчер. Можешь вспомнить это имя? ― Элизабет Арчер, ― повторяет она. ― Да. Зачем? ― Мне нужно знать, кто она и какой интерес она имеет к моему сыну. Лаклан сказал мне, что она в Шотландии только на короткое время. Я не мог получить слишком много информации, потому что звонок был прерван. ― Как ты думаешь, кто она? ― Не знаю. Но кто-то стрелял в Деклана через пару дней после убийства Беннетта, и он отказался назвать кто это. Там где-то есть связь. Я знаю это. ― Это так несправедливо, ― говорит она. ― Я имею в виду, ты никогда никому не причинил вреда. Я не знаю, почему ты сидишь здесь в тюрьме, а не те, кто вовлечен в это. Почему бы тебе не дать им имена? ― Ты знаешь почему, Камилла. Мы уже говорили об этом. Это не те люди, от которых можно отвернуться. Этот бизнес намного больше меня. И, зная суммы денег, которые я отмывал, моя жизнь на кону, если кто-то настучит, меня убьют. ― Я знаю, мы говорили об этом, это просто... ― Послушай, ― говорю я, желая, чтобы она не погружалась в эмоции всего этого. ― Прямо сейчас, просто сосредоточься на заботе о себе. Сосредоточься на выяснении, кто эта девушка, которая проводит время с Декланом. Я не хочу, чтобы ты зацикливалась на вещах, которые сейчас не под нашим контролем, хорошо? Кивнув, она уступает: ― Хорошо.