How Do You Talk To An Angel?

— ДЖЕК! — закричала София в отчаянии. Только не Джек. Только не он. О, Боже, к чему она его приговорила? Он был её лучшим другом, а теперь он, Эйден, Делани и Лилли были в ловушке из-за неё. Они все доверяли ей, кроме, может быть, Джека. — Вспоминаешь, тигр? — возбуждённо спросил Джокер, облизываясь и, казалось, даже подпрыгивая. Она была опустошена, но собралась и наградила его таким взглядом, что у нормального человека мурашки бы по спине пробежали, никто в здравом уме не хотел бы, чтобы на них так смотрели. Это был взгляд того, кто потерял всё, того, кому нечего бояться. — Я ненавижу тебя, — прорычала она, и он улыбнулся. Хотя ей было всё равно. Этот человек отнял у неё всё, но она не даст ему насладиться её слезами. Она встала, собираясь уйти, но он остановил её, и неожиданно включился свет. Она была в старом театральном зрительном зале на балконе и с дрожью поняла, что если бы сделала ещё один шаг, то могла бы разбиться насмерть. Не чувствуя нужным поблагодарить его за, казалось бы, спасение своей жизни, она впала в гробовое молчание, подавленное выражение появилось у неё на лице. — Твоё, эм, шоу ещё не закончено, малышка-Рози.  Она с трудом смогла различить, как широко распахнулись глаза Джека, затем наполнились яростью, когда Джокер схватил её за плечо и посадил в кресло, которое, казалось, было единственным в театре. — Так вот, твои друзья, — он глумился над этим словом, — были слишком добры, рассказав мне… ну, абсолютно ничего полезного, если честно. Нет, нет, нет, — пробормотал он скорее себя, чем ей. Он замолчал и стал кружиться над ней, как хищная птица. Внезапно он хлопнул в ладоши и ухмыльнулся: — Итак, эм, они, по сути, сказали мне, что ты очень хороший человек. — Он преувеличивал. — Что ты всегда всё делаешь правильно, что ты заслуживаешь лучшего, чем это, и так далее, и тому подобное. Увы, это ставит меня в трудное положение, поскольку я уверен, ты примешь пулю за кого угодно. Такой уж ты человек, — протянул он, жестикулируя руками, пока говорил. Она собиралась что-то сказать, но он оборвал её и быстро погладил волосы девушки. — Позволь мне закончить, тигр. У меня была, эм, идея, если хочешь, поставить тебя в такое положение, где ты не сможешь принять верное решение. Видишь своих друзей там? Двоих из них я отпущу. Дело в том, что ты решишь, кто освободится, а кому… не так повезёт. — Её глаза расширились от страха. Он шутит, верно? Должно быть, шутит. Она не могла приговорить кого-нибудь к смерти! — Ты безумен! — Она быстро замотала головой, пока говорила. Спрятанный нож оказался между её зубов в течение нескольких секунд. — Нет. Нет, нисколечко. Мир БЕЗУМЕН! — выкрикнул он последнее слово и перевёл лезвие из одного уголка её рта к другому. Она была уверена, что если бы шевельнулась, то он порезал бы её. Он медленно перешёл на отрывистое дыхание и вытащил нож у неё изо рта, дрожа от злости и скаля зубы. — Ты, — сказал он, медленно тряся перед ней ножом, — плохо влияешь на моё кровяное давление. — Он притворился, что проверяет свой пульс, а затем снова начал ходить вокруг неё. — Теперь, как я и говорил, перед тем как меня прервали. — Он наградил её взглядом. — Ты выбираешь двоих освободить, а двоих — умереть. Во рту у неё пересохло, и она хрипло спросила: «Сколько времени у меня есть?» Он подёргал головой из стороны в сторону, будто безмерно размышляя: «Эм, двадцать четыре часа». Она безэмоционально кивнула: — Могу я поговорить с ними для начала?. Он взглянул на неё, и она увидела, как шестерёнки крутятся у него в голове. На его лице появилась улыбка. — Как я могу сказать «нет» моему любимому питомцу? — спросил он, взъерошив ей волосы. Подняв её на ноги за руку, он взял её на руки в свадебном стиле, засмеявшись, когда она завизжала, и понёс её в сторону четырёх пленников, чьи глаза неотрывно наблюдали за Софией.

***

Эйден Уильям Дэвис родился у счастливых родителей Стратфорда и Рудры Дэвис спустя всего год после брака. Они познакомились, когда Стратфорд был в командировке в Индии, и он сразу влюбился в красавицу-иностранку. В течение двух следующих лет он ухаживал за ней, пока она не согласилась выйти за него замуж. В Индии они не были богатыми, кроме как в любви. Если бы спросили у них, то они ответили бы, что быть богатым, кроме как в любви, не имеет смысла. Оба не теряли времени на появление наследника для их небогатого имущества. Его назвали Эйден Уильям, в честь покойного отца Стратфорда, и вскоре он стал их зеницей ока. Рудра не могла быть ещё счастливее. Стратфорд, однако, считал их маленький дом позором. Его имя что-то значило в Британии, а теперь он заставляет свою семью жить вот так? Вокруг них повсюду царила нищета, и после первых четырёх лет владения дома, его ограбили. К счастью, они были в гостях на ужине, но для Стратфорда это стало настоящим ударом. Вскоре он нашёл работу в качестве браконьера в Африке, чья профессия была запрещена уже шесть лет. Дэвис воспитывал четырёхлетнего сына, ему нужны были деньги. Платили ему очень хорошо. Ведь это была африканская мафия. Однако, когда Рудра узнала, она была в ярости. Она всегда была довольна жизнью, и когда узнала о незаконных сделках Стратфорда, то почти бросила его и забрала с собой Эйдена. Не желая терять свою семью, которая и была той причиной, почему он присоединился к браконьерам, Стратфорд начал разрабатывать план. Рискованный план, но план, тем не менее. Он инсценировал собственную смерть в крушении морского судна. Рудра и Эйден посетили неброские похороны (на которые были приглашены другие браконьеры), и близкий друг Стратфорда, Хленгиве, помог им безопасно встретиться с Стратфордом в Готэме, чтобы браконьеры не заметили. Там же семья и обосновалась. Прибыв на место, они поняли, насколько там все были бедны. Стратфорд заработал больше денег, чем думал, и семья теперь находилась в среде высшего класса в городе, его имя было на устах так же, как и Уэйна. И всё же Стратфорд жаждал ещё большей прибыли, поэтому он пошёл на предпринимательский риск, и ему невероятно повезло. С такой большой преступностью он выкупил девяносто процентов рынка оружия Готэма. Большая часть его доходов приходила с Готэмского полицейского департамента из-за нужды в оружии, боеприпасов и бронежилетов, но он также имел дело с независимыми сторонами. Он, однако, не продавал оружие мафии, одно из немногих условий Рудры в их новой жизни. Они уже были скрыты от браконьеров, с их ограниченными ресурсами. Набирающий силу мафиозо Кармайн Фальконе имел больше ресурсов, чем правительство, и не стоило становиться у него на пути. По-прежнему, Стратфорд продавал оружие частным дилерам, которые, в свою очередь, продавали товар мафии Фальконе, не то чтобы он был в курсе этого, конечно. Он думал, что частные дилеры продавали оружие личностям, которым нужна пара пушек. Кто их мог винить в этом в таком городе? Эйден вырос в мире высшего света, и его родителей часто приглашали на те же вечеринки, что и Уэйнов. Брюс и Эйден нечасто виделись, но были близкими друзьями, когда они составляли друг другу компанию на скучных, старомодных балах. После смерти родителей Брюса, однако, они почти перестали видеться, пока Эйден не позвонил и не попросил одолжить лимузин. Эйден мог бы арендовать один, конечно, но у Уэйна уже был такой. Шофёр, Альфред, также был дворецким Брюса и напомнил Эйдену его дедушек, которых он никогда не знал. Но на протяжении выпускного года Эйдена его жизнь пошла наперекосяк. Однажды к его отцу пришёл человек, который работал на мафию, с гротескной, покрытой рубцами широкой улыбкой, что напомнило Эйдену Чеширского Кота. Этот человек не сказал Стратфорду своё имя, но потребовал, чтобы он передал большую часть своего арсенала бесплатно. Сейчас Стратфорд не мог принять это. Большая часть его состояния хранилась в ценных бумагах, но всё остальное было вложено в вооружение, которое требовал бандит. В конце концов, мужчине удалось узнать про браконьеров, и он стал шантажировать Стратфорда, сказав, что он передаст информацию о семье Дэвисов, если он не получит то, что хотел. Дэвис сделал это ради своей семьи, но мужчина всё равно распространил информацию. Эйден нашёл своего отца мёртвым на полу в спальне с игральной картой на груди. В то время Эйден не обратил на неё внимание. Год спустя Эйден окончил университет. Рудра умерла спустя несколько месяцев от передозировки, и у Эйдена ничего не осталось, кроме фотографии девушки, на которой он надеялся жениться, поэтому он ушёл в армию. Он был хорошим солдатом, потому что у него не осталось ничего, что можно потерять, и не было ничего, за что можно бороться. Он бежал от той жизни, которую мог иметь, и быстро поднялся как солдат, но никогда не предпринимал попыток пойти на повышение на службе. Быть выше — значит иметь больше власти и защиты. Он был свидетелем того, что власть делала с людьми, а защита, ну… Ему было всё равно, жив он или мёртв. В самом деле, он чуть не умер пару раз. Но фотография Софии и все письма домой, предназначенные ей, которые он не имел смелости отправить, держали его в этой жизни. Однажды, вернувшись домой, он понял, что хочет сказать ей о своих чувствах, и он найдёт способ жениться на ней. Вернувшись в Готэм, он обнаружил, что многое изменилось. Нового мстителя в костюме летучей мыши теперь превозносили в качестве героя города, и множество новых злодеев, которые начали появляться и называть себя «Изгоями», затем были пойманы Бэтменом. Только когда он увидел самого нового злодея, Джокера, заставило Эйдена забыть обо всём. Софию, его военные дни, его ушедшую семью. Ненависть поглотила его, и он хотел возмездия, потому что только когда он вернулся в Готэм, он вспомнил мужчину со шрамами и карту, которую носил в кармане. Вытаскивал, вертел в руке. На этом листочке картона танцевал и смеялся Джокер.

***

Эйден не ожидал, что Джокер помнит его, хотя он был непредсказуем. Сперва он не был уверен в том, чего хотел безумец, но подозревал, что это связано с делом его отца. Когда он увидел ангельское лицо девушки, которой он отдал сердце, то хотел закричать. Танцующие искорки, которыми он восторгался, оставили её глаза. Её обычно густые каштановые волосы стали теперь блеклыми и спутавшимися. София побледнела и потеряла значительное количество веса, а под глазами были тёмные круги. Однако именно синяки злили его больше всего. По всему её телу были старые желтоватые синяки или свежие пурпурные, или царапины, или шрамы и красные пятна в форме отпечатка ладони… Он содрогнулся при мысли о том, что мужчина уже сделал с ней. Джокер не был известен как насильник, но кто знал, когда ему надоест жизнь без женщин? Эйден попытался позвать её по имени, но когда он даже слегка открывал свой рот, странная жидкость из пищевода обжигала его горло. Он молча наблюдал за смелой девушкой, как она спокойно разговаривала с этим психопатом перед собой. Прежде чем осознать это, его окутал яркий свет, и он потерял из вида Софию. Он хотел, чтобы она знала, что всё будет хорошо, что ей нужно бежать вместо того, чтобы стоять там, пытаясь с ним договориться. Душераздирающий крик раздался по всему заброшенному театру, когда она кричала имя своего некогда лучшего друга. Эйден не мог повернуть голову, но мог достаточно видеть слева своим глазом, чтобы обнаружить сидящего там Джека Напьера. Он чувствовал себя ужасно из-за этого, но единственное, о чём он мог думать, так это то, что когда Напьер появился в последний раз, София ушла от него. Щурясь через свет прожекторов, он увидел, что София чуть не упала вниз с амфитеатра высокого балкона. Его сердце ёкнуло, но вернулось в привычный ритм, когда Джокер поймал её. Без всяких вопросов, он впервые в жизни был благодарен Джокеру. Они обменялись между собой ещё большими «любезностями» на балконе, и Эйден был уверен, что у него скоро будет сердечный приступ, когда увидел, как нож Джокера проскальзывает в её рот. Он мог только молиться, чтобы она не сказала что-нибудь, что ухудшит ситуацию. Выдохнув, когда Джокер убрал нож, Эйден наблюдал, как красавица справилась с ситуацией с чудовищем. Он последний раз взглянул на Софию, когда Джокер схватил её на руки и понёс. Он услышал шаги и почувствовал, как его освободили от кляпа и наручников. Потирая запястья, он попытался сказать: «К-кто ты?» — закончил он решительно, но запинаясь. — Пошли, у меня приказ. Видимо, принцесса хочет поговорить с тобой, — объяснил приспешник, игнорируя вопрос. — Принцесса? — спросил он срывающимся голосом, пока приводил мысли в порядок. Приспешник вздохнул: — София, тупица. Боже, сколько, по-твоему, девушек босс позволяет нам здесь держать?