How Do You Talk To An Angel?

Эндрю ждал в столовой с нетерпением. Он знал, что охранники ещё не повели заключённых крыла «Г» на обед, но он злился. С помощью нескольких долларов (тех, что он стащил у копа при входе), он «уговорил» сотрудника службы безопасности позволить ему остаться в столовой подольше. Хотя его бросили в Блэкгейт только этим утром, Эндрю уже установил внутри связи в те два прошлых раза, когда он был там. Он знал, каких охранников можно было подкупить, а каких нет. Но для этого требовались деньги. Ещё будучи молодым головорезом, он научился всегда держать при себе наличные деньги, особенно в тюрьме. При первом своём аресте он спрятал деньги под нижнее бельё, надеясь, что охранники не будут искать там, но когда ему выдали форму, он случайно потерял бумажник. В следующий раз, когда его бросили туда, у него вообще не было денег. Наряду с долларами, взятыми у копа, свой человек среди охраны оставил деньги в его камере. На этот раз у него были средства. Его уже уважали некоторые тюремные банды, а теперь он мог позволить себе услуги определённого человека. Этого человека было легко узнать, как только он вошёл. Впервые он оказался в тюрьме в пятнадцать лет. Это было семнадцать лет назад. А пять лет назад, когда ему исполнилось двадцать семь, мужчина пытался изнасиловать молодую девушку, возвращавшуюся с вечеринки. Он не понимал, что парень потенциальной жертвы тоже там был, и нападавший остался почти что со сломанной шеей. Его шея теперь всегда была немного свёрнута набок, он никогда полностью не восстановится. Поскольку он не успел изнасиловать девушку и так как тюрьма была переполнена, его выпустили через две недели. Всякий раз, когда кто-то покидал Блэкгейт, был обычай, когда другие заключённые платили ему за работу во внешнем мире, как некоему наёмнику. Если ты не выполнил задание, ты сам становишься мишенью для другого вышедшего из тюрьмы. Своего рода система была установлена в тюрьме. В отличие от системы правосудия, её не стоило нарушать. Если ты ей не следуешь — ты умираешь. Пришло время для Эндрю отправить человека на работу. Он делал это раньше и знал, насколько ограничено их время. Он должен действовать быстро. Мужчина подошёл к Эндрю, пожал ему руку, хотя на самом деле забирал деньги. Они сели, Эндрю вытащил блокнот и карандаш, которые схватил тайком от охранника. — Что ты хочешь от меня, Энди? — Эндрю проигнорировал колкость и перешёл сразу к делу. «У меня сука, о которой ты должен позаботиться». — Бывшая подружка? — предположил мужчина, откусывая яблоко и вытирая его сок с губы. Эндрю улыбнулся. «Ей бы этого хотелось». — Кто тогда? — спросил мужчина, по-прежнему сосредоточенный на приёме пищи. Охранники становятся подозрительными и тревожно подёргивались, наблюдая за мужчинами, но не слышали разговор. Один из них начал пересекать столовую, двигаясь к Эндрю. «Милая. Возраст двадцать — двадцать один. Довольно короткие рыжие волосы. Классная задница». На лице наёмника появилась улыбка: «Тогда я уверен, что я по-настоящему развлекусь, верно?» Тошнотворное чувство появилось в животе Эндрю, когда он посмотрел на мужское лицо напротив, и он пожалел о том, что должно было произойти с девушкой, которую он когда-то называл «принцессой». Рассеянно он попытался облизать губы, но оставшаяся часть языка не достигала его рта. Его охватила злость, и сочувствие исчезло. Это всё была её вина, что он пострадал. Её и её тупого клоуна. Принцесса и придворный шут. Они оба заплатят. «Спасибо за это, Ральфи». Эндрю встал, когда охранник схватил его за руку, чтобы проводить обратно в камеру, а Ральфи крикнул ему: — С удовольствием.

***

ОДИН МЕСЯЦ СПУСТЯ — Доброе у-у-у-у-у-утро, Харли! — Джокер помахал рукой, как ребёнок, когда его привели в небольшой офис, линолеум под его ногами скрипел. Квинзель опустила очки, которые были просто для галочки, на нос. Большинство людей не воспринимают блондинок всерьёз, а в очках она казалась старше и умнее. Это будет первая встреча с Клоуном Принцем Преступного мира, и она уже становилась интересной. После их небольшого разговора в его камере, Харлин убедила доктора Лиленд поручить ей лечение Джокера. Джоан думала, что отправить милую девушку Джокеру заставит его немного раскрыться, поскольку это сработало с предыдущими пациентами. К сожалению, оказалось, что когда Джокер раскрылся, он не дал ту информацию, которую они бы хотели. После бесчисленных часов и трёх врачей, всё, что они собрали, было то, что он создал новую индивидуальность для каждого доктора. Его первый доктор, Маркинс, недавно был назначен врачом и направлен лечить Джокера. Он начал задавать личные вопросы, притворившись доктором. Обессиливший Маркинс ушёл в отставку, чтобы восстановить нервы и побыть немного медбратом, только для того, чтобы Джокер пронзил ему мозг двумя половинками карандашей позже на этой неделе. Со вторым врачом, Дирком Вагнером, он вёл себя антисоциально и серьёзно, едва ли вообще смеясь, что было не в его характере. Третий врач, Артур Бейра, готовился к своей первой сессии с Джокером, когда клоун сбежал. — Я бы предпочла, чтобы ты не называл меня так, — в полуприказном тоне сказала она, зная, что бесполезно контролировать безумие. Но он её удивил. — Извини, Док. — Ты не назовёшь нам своё настоящее имя, верно? — Я уже назвал его тебе. Джокер, — он улыбнулся ей, и Харлин хотела ударить его в лицо, просто чтобы увидеть реакцию. Она знала, что от него будет трудно узнать о его прошлом, но она не ожидала, что он начнёт с вежливости, чтобы затем сразу стать нахальным. Опять же, она имеет дело с совершенно непредсказуемым человеком. — Ради всеобщего блага, я буду обращаться к вам как Мистер Джей. Он выгнул бровь: — Мистер?* Кажется, док из маленького городка просто села на поезд и уехала из «Большого Яблока»*. Дай угадаю… Бруклин? Она кивнула, удивлённая тем, что он смог понять. Она не была актрисой, но она проделала довольно хорошую работу, пряча свой акцент. На самом деле, она была настолько поражена, что забыла, что не должна предоставлять персональную информацию. — Оушн-авеню, — ответила она, бессознательно накручивая волосы на палец. Девушкой будет легко манипулировать, Джокер знал это. Только окончила университет, пытаясь доказать всему миру, что она больше, чем просто симпатичное лицо с красивым телом. Квинзель относилась к такому типу людей, который бы сделал всё, чтобы показать себя. Склад ума, такой как этот, был слаб. Зачем утруждать себя, доказывать свою ценность миру, если мир не принимает тебя за это? — Правда, Харлс? На что это похоже? Мы с, эм, отцом, никогда не ездили в отпуск, — он глубоко погрузился в нового персонажа, которого он только что создал. Он точно знал, как заставить Харли выполнять его приказы. Это просто займёт некоторое время, но он уже видел, что она отчаянно нуждалась в любви и одобрении. Он уже видел жалость на её лице, и на этот раз она позволила ему называть её по прозвищу. — Ну, я уверена, твой отец брал тебя куда-нибудь. — Если считать, эм, ад. — Харли нахмурила брови, побуждая его продолжить. — Ты хочешь знать… откуда у меня эти шрамы? — Харлин кивнула с интересом, надевая раздражающие очки. — Мой отец был… жестоким. Я просто сидел, думал о своём, и БАМ! — закричал он, заставляя её слегка подпрыгнуть. — Если я делал что-то не так, я был уверен, он меня раздавит. Прямо. Как. Бородавку, — он кивнул, и она поёжилась от отвращения. — А он был счастлив единственный раз… когда мы пошли в цирк. Папа не мог перестать смеяться над этими клоунами. Особенно над улыбающимися клоунами. Когда мы вернулись домой, папа напился. Он спотыкался и нечленор-р-р-р-р-р-раздельно бубнил, — клоун замолчал. — А потом он достал нож. Большой острый кухонный нож, да. И он повернулся ко мне и сказал: «Тебе нужно улыбаться, сынок. Как клоуны. Почему ты больше не улыбаешься, хм-м-м?» И тогда он вонзил в меня нож и подарил мне эту постоянную улыбку. И синяки под глазами. Эм, потеря крови заставила меня сильно побледнеть. И знаешь что? Мне так сильно понравился этот вид, поэтому я его сохранил! — закончил он, его глаза светились от восторга. Хотя его серьёзность возросла. — Видишь ли, папа не понимал шуток. Просто. Как. И. Летучая. Мышь. Всё, что я хочу, чтобы люди улыбались, хм-м? Разве это так плохо? — Он взглянул на Харлин, выжидающую с щенячьими глазами, её сердце разрывалось. Пытаясь его успокоить, она протянула руку через стол и положила на его ладонь, поглаживая тыльную сторону своими пальцами. Он сильно схватил её за руку, мило улыбаясь женщине: — Знаешь, почему ты мне нравишься, Харли? Ты умеешь улыбаться. И у тебя слишком красивая улыбка. Большинство людей щурятся, когда улыбаются, и они выглядят поэтому толстыми, но ты… красивая, — сказал он. Джокер хотел подавиться теми словами, что слетели с его губ. Румянец на её лице вызывал у него отвращение, и он хотел посмеяться над её наивностью. Хотя нет, пока нет. Он нуждался в ней и бросит её, когда она больше не будет полезной.

***

— Брюс. Брюс. Брюс! — Что? — спросил он сонно, кладя подушку на лицо, прячась от сурового солнечного света. Его нос учуял приятный запах, и он узнал в нём бекон. София подёргала его за руку, но он не двигался. — Брюс, мы должны быть на работе через час! Тебе нужно встать! — Ещё пять минут? — попросил он умоляюще. — Ни за что, это потому, что ты поздно уходишь каждую ночь! На протяжении почти двух недель её мучила бессонница ночью, она была не в состоянии спать из-за кошмаров. Джокер был везде с ней, и когда она спала, ей снился один и тот же сон. Она находилась в слишком знакомом переулке, на ней было платье с её выпускного вечера, но оно было немного другим. В то время как настоящее было зелёным и чёрным, это было зелёным и фиолетовым. Платье в том же стиле и с тем же рисунком, но оно было порвано и забрызгано кровью. София слабо пыталась встать, но ноги её не слушались. Она узнала тихий голос, когда чьи-то руки подхватили её. — Ты недотёпа, малышка-Рози, ты знаешь это? — Джек? — прошептала она, глядя наверх, чтобы увидеть его лицо, на которое он ещё не нанёс грим. Хотя там никого не было, и никто не держал её, и она почти снова упала. Она собралась с силами и направилась сквозь туман у входа в переулок. — Я не хочу видеть твоё лицо снова, понятно? — голос Джека заставил замереть её сердце. Это был всё ещё он, а не Джокер, но его голос был полон злобы. Она предположила, что это было адресовано ей, пока не увидела силуэт Ральфи, прижатого к стене за горло. У Джека уже была сгорбленная походка и широкая, мощная поза, как у льва на охоте. Джокер всегда был частью Джека, и она не была уверена, что даже она сможет уберечь его от превращения в монстра. Шея Ральфи хрустнула, и он рухнул на землю либо мёртвым, либо без сознания. Фигура Джека вышла из тени, становясь всё яснее и яснее, пока, наконец, она не поняла, что это не Джек, каким он был в средней школе: он был тем, кем был сейчас — Джокером. Он подошёл к ней, произнося успокаивающие слова опасным бархатным тоном. Он разок погладил её по лицу рукой, облачённой в перчатку, и прежде, чем она успела закричать, свернул ей шею. Этот кошмар был причиной тому, почему она не могла заснуть. Именно поэтому в полдвенадцатого ночи София услышала скрип двери, и через несколько минут послышались рычание двигателя и визг покрышек уезжающей прочь машины. Она не знала, куда уехал Брюс, ей было всё равно. Сейчас она просто довольствовалась тем, что он всегда возвращается. Тяжело дыша, она выскочила из комнаты, готовая выполнить обещание — больше похожее на угрозу — сделанное Брюсу в прошлый раз, когда он отказался вставать и из-за чего они оба опоздали. Она вышла из комнаты с топотом, её шаги отражались от высоких стен. — Альфред! — крикнула она, разыскивая дворецкого. Её ноги привели её на кухню, где остался без присмотра бекон. Схватив кусок, она откусила от него немного, прислушиваясь, где может быть Альфред. — Альфред? — позвала она, различив шум бегущей воды. Она направилась в ванную, чтобы увидеть Альфреда, наполняющего ведро. Он повернулся, смотря на неё и заговорщицки улыбаясь. — Уже подумал об этом, мисс. Она улыбнулась дворецкому, беря ведёрко из его протянутой руки. Она тщательно сбалансировала ёмкость так, чтобы не пролить воду на ковёр. Вода громко плескалась, и она поморщилась, надеясь, что Брюс не узнает, что надвигается. Она тихо открыла дверь из красного дерева, так, чтобы протиснуться, и подошла к кровати миллиардера. Она медленно подняла ведро и начала наклонять его… …И тогда она поняла, что Брюса там не было. Простыни сбились в кучу на одной стороне. Она поставила ведро на пол, чтобы осмотреться. Одна сторона кровати всё ещё была тёплой, что означало, что он был здесь недавно. Когда она развернулась, собираясь уйти, волна воды окатила её, промочив насквозь. Перед ней стоял Брюс, держа пустое ведро. — Брюс! — завизжала она, ёжась от холода, пока он хохотал во всё горло. Она фыркнула, небрежно положив руку на бедро. — Ты труп! — закричала она, заставляя его смеяться. — О нет, пожалуйста, не трогай меня! — ехидно произнёс он, сдерживая смех. Посмеиваясь, она толкнула его на кровать одной рукой, заставив его халат распахнуться и обнажить его торс. Она бы покраснела, если бы не синяки, шрамы и другие раны, увиденные на его идеальном теле. — Брюс… что случилось? — ахнула она, уставившись напряжённо. — Ты выглядишь так, словно на тебя напал медведь! Или тигр, — добавила она, взглянув на след от укуса на левой руке. — Это была собака, — пробормотал он. — Что? — Это была большая собака, — пояснил он, оправдываясь. Она протянула ладонь и схватила его за предплечье, разворачивая, чтобы получше разглядеть шрамы. Ощущение было такое, будто рядом с ним был взорван боезаряд. Бита могла оставить следы на этой стороне груди, очевидно, собака оставила ему этот шрам, причиной его колотой раны в боку казался нож… София вдруг сложила два и два вместе. Поздние ночные прогулки и шрамы Брюса. Очевидная связь Бэтмена с ней, как если бы он был её ангелом-хранителем. Они двое были знакомы. Оба имели один и тот же цвет глаз — карий. Уверенная точно, что Джек это Джокер, теперь она знала также, что Брюс это Бэтмен. Она не позволит ему узнать об этом. Ей нужны доказательства. В конце концов, ты не можешь просто взять и обвинить человека в том, что он мститель в маске. — Я собираюсь это выяснить рано или поздно. Он обворожительно улыбнулся и ответил: «Но не сегодня». Поправив свой халат, он смотрел, как она покачала головой и вышла из комнаты. София пообещала себе найти доказательства. Она будет ходить за ним каждую ночь, а затем разоблачит. Это был прекрасный план. К сожалению, она никогда не слышала то, что Джокер думал о планах. _________________________________________________________________________ 1) Снова имеется в виду её бруклинский акцент. «Mistah» вместо «Mister». 2) «Большое Яблоко» — самое известное прозвище Нью-Йорка.