How Do You Talk To An Angel?

This world rejects me This world threw me away This world never gave me a chance This worldʼs gonna have to pay I look down at where youʼre standing Flock of sheep out on display With all your lives piled up around you I can take it all away Something inside of me, has opened up its eyes Why did you put it there? Did you not realize This thing inside of me, it screams the loudest sound Sometimes I think I could Iʼm gonna burn this whole world down Песня Burn — Nine Inch Nails

— Малы-ы-ы-ышка-Рози, — крикнул хриплый голос сквозь дымку. — Где ты, тигр? — спросил он с издёвкой. София была на полу в длинной хлопчатой ночной рубашке. Несмотря на длинные рукава и толстую ткань с набивкой, прикрывающую её тело, она замёрзла. Она трогала набивку, пытаясь выяснить, что это было. Люди проносились мимо неё, громко крича и вопя, каждый был одет в белый жилет, в котором была она. До девушки дошло сейчас, что это был спасательный надувной жилет. Она огляделась, безуспешно пытаясь найти кого-нибудь, кто мог бы объяснить, что происходит. Сильная рука схватила её за предплечье, и она взглянула вверх, чтобы увидеть человека в полицейской форме, который что-то кричал ей. Он потащил её к шлюпке, игнорируя её молчаливый протест. Не было никаких звуков, кроме голоса Джокера. Когда он заговорил, ощущение спокойствия нахлынуло на неё, несмотря на её опасное положение. Офицер отпустил её руки, и она помчалась в противоположном направлении от шлюпки, в поиске голоса своего возлюбленного.  — Ты хочешь пойти ко дну вместе с тонущим кораблём, Рози? — спросил насмешливый голос сверху. Она подняла глаза и увидела Джека, стоящего на вершине четвертой дымовой трубы. — Джек! — произнесла она, хотя из её горла по-прежнему не вырывалось ни звука. Он жадно наблюдал за ней, пока она пыталась найти к нему путь. — Джек и Рози на тонущем корабле? Разве это… не напоминает кое-что? — захохотал он. Наконец она нашла дверь в нижней части дымовой трубы, и, вообще не спрашивая, откуда она там появилась, она вошла в неё, чтобы обнаружить винтовую лестницу, которая, предположительно, вела наверх, его голос жужжал в её ушах всё время. — Небольшой интересный факт: четвёртая труба на Титанике была ПОДДЕЛКОЙ! Просто ради шоу. В этом никакого смысла. Напоминает полицию, не так ли? Конечно, Гордон пытается, эм, избавиться от коррупции. Но не может. Вся их сила… плохая шутка. Видишь ли, они говорят, что помогают городу, они говорят, что они пытаются изменить что-то к лучшему. Но где бы они были без Бэтмена? Они продажны, как и весь город. Дым клубился вокруг нижней части дымовой трубы, хотя там не было огня. Как будто он был там лишь для того, чтобы заставлять Софию подниматься. Подъём, казалось, длился вечно, и она сильно устала. Она продолжала путаться в длинном платье, и её ноги болели. Чёрный дым шёл вверх по лестнице, как вор, и начинал наполнять её лёгкие. Лёгкие Софии горели будто в огне, и она просто хотела свернуться калачиком и умереть, но она каким-то образом справилась. Она толкнула дверь и вдохнула прохладный воздух, он очистил её лёгкие от дыма. Дым клубился у её ног и следовал за ней, пока она не достигла Джека. Дым остановился, словно испуганный, и отпустил её. Он не смотрел на неё и не подал виду, что вообще заметил её присутствие. Она знала, что он осведомлён. Она смотрела на него, на единственного, у кого на корабле не было спасательного жилета. Вместо этого на нём был старомодный смокинг, тёмно-фиолетовый, конечно, и держал в руках бокал шампанского. Даже не было его грима. Единственной подкупающей чертой была его постоянная улыбка, вырезанная на его лице. — Готэм… как тонущий корабль. Город и жители притворяются, что всё нормально и замечательно. Но затем появляется айсберг, и город идёт ко дну. И все… они пытаются удержаться на плаву. Но не могут. Единственный способ остаться в живых — быть похожим на меня, чтобы быть немного безумным и жить без правил, — он остановился, его серьёзная лекция, невменяемость и возбуждение росло с каждым мгновением. — Ты и я… мы отличаемся от других. Мы можем остаться на плаву. У нас был плохой день, и это превратило нас в тех, кто мы есть сейчас! У дорогого старины Бэтси тоже когда-то был плохой день, верно?! Зачем, зачем ему ещё одеваться, как летучий грызун? Он громко засмеялся, и София почувствовала, как корабль начинает тонуть. Теперь она могла слышать крики, всё громче и громче, пока корабль шёл ко дну, и он тонул быстрее, когда Джек смеялся. В какой-то момент она потеряла равновесие, но он схватил её за талию, обольстительно посмеиваясь ей на ухо. Так или иначе, среди всего этого хаоса он остался верен себе. — Вот почему я — агент хаоса, — прошептал он, словно читая её мысли. Он начал нежно целовать её шею. — Я Джокер, — он прошептал имя, и она закрыла глаза, отгоняя прочь любую панику, пока находилась в его руках. — И ты моя самая важная карта. Ты мой туз пик, — прошептал он скромно. Её глаза трепетно открылись, и он поцеловал её в губы. Наградив её страстным взглядом, он столкнул её с трубы вниз. Она тщетно махала руками, падая, а он прыгнул вслед, смеясь. София проснулась на полу. Потирая больное место на голове, она поняла, что, должно быть, заснула на работе. К счастью, единственным человеком, который видел это, была Делани, которая знала о неуклюжести подруги. — Изящно, — фыркнула Делани, помогая подруге подняться. — Тебя сложнее разбудить, чем человека в коме, ты знаешь это? — Будто ты пыталась, — ответила ворчливо София, по-прежнему полусонно. — В любом случае, почему ты спишь на работе? Уэйн задержал тебя на ночь? — спросила она, подмигивая, и София застонала из-за намёка. — Ты шутишь? — спросила она, слабо смеясь. Смех быстро исчез и сменился серьёзным выражением лица, заставив её выглядеть старше своих лет. — Ты в порядке? — серьёзно задала вопрос Делани, и София была поймана врасплох внезапной переменой настроения. Это было регулярное, обязательное «ты в порядке», которое задавалось после того, как она вернулась от Джокера. Оно было искренним, как у Гордона, или Альфреда, или Брюса. — Я… — начала было она, готовясь соврать подруге. Делани наградила её взглядом, и она вздохнула. — Я не знаю, Делани. Он просто… повлиял на меня. Боже, он меня раньше пугал, но то, как он посмотрел на меня после того, как я… — она замолчала, будучи неуверенной, говорить ли другой девушке. — После чего, милая? — Мне нужно тебе кое-что сказать. Я никому не говорила об этом. Ни полиции. Ни Брюсу. Никому, — прошептала София. Не то чтобы ей придётся сказать Брюсу, если он тот, о ком она думала. — Говори, — мягко подтолкнула Делани, чтобы не заставить подругу передумать. — Когда они нашли нас… Джокер был избит. Я предполагаю, что они думали, что это сделала я, но это был Бэтмен, — призналась София, потирая виски, когда Делани ахнула. — Он подкрался к Джокеру сзади, пока тот разговаривал со мной, он уже собирался развернуться и заметить Бэтмена до того, как тот нападёт, и мне пришлось отвлечь его, поэтому я… поцеловала его. София стыдливо зарыла лицо в ладони, а Делани ахнула ещё громче и закашлялась, словно пытаясь сдержать крик ужаса. В большой комнате настала гробовая тишина, так тихо, что можно было услышать полёт мухи. — Я не хотела, и мне стало противно после того, что я сделала, но мне пришлось. Если бы Бэтмен потерял элемент неожиданности… Делани, ты должна понять, — умоляла она, её глаза были полны слёз. София ждала, когда её подруга попятится или позвонит в Аркхем, но она сделала всё наоборот. Делани приблизилась и обняла её. София больше не могла сдерживать слёзы, захлёбываясь рыданиями. — Тише, София, крепко спи. В доме погасли огни, птички уснули в саду, рыбки заснули в пруду, — тихо пропела Делани в попытке развеселить свою подругу, но девушка плакала, не улыбаясь. — Соф, всё будет хорошо. — Ты… не видела его лицо. Он был так зол, Делани. Если он когда-нибудь сбежит… — …Не сбежит. Он там уже месяц, они не собираются его выпускать, — твёрдо закончила Делани. София вспомнила, что Пугало сказал о политике вращающихся дверей в Аркхеме. — Но если он это сделает, он найдёт меня и снова похитит… — Тогда я отправлю его на больничную койку, — пригрозила Делани, на этот раз заставляя Софию хихикнуть. — Не волнуйся, подруга. В конечном итоге всё кончено. Он никогда не придёт за тобой снова. — Да, верно.

***

Позже в этот день София позвонила комиссару, зная, что ей нужно кое-что сделать, если она хочет обрести покой. — Гордон, — ответил он на звонок. — Комиссар? Это София… Розелль, — добавила она, запинаясь, неуверенная в том, узнает ли он её через месяц. — Что я могу сделать для вас, мисс Розелль? — тепло спросил он. Девушка напоминала ему его старшую дочь — Барбару. — Речь идёт о судебном процессе Джокера завтра, — продолжила она, и он молчал на другом конце. Она восприняла это как «продолжайте», поэтому она так и сделала. — Я не думаю, что будет хорошей идеей, если я пойду. Он молчал некоторое время, а потом спросил: «Вы уверены?» Она кивнула, а затем, осознав, что он не мог видеть её, ответила утвердительно. — Мне жаль, комиссар, но я просто страдаю. Я не могу больше спать, а когда я сплю, мне снятся кошмары. Я просто не могу видеть его лицо. Пожалуйста, поймите, — взмолилась она. — София, я не заставляю вас это делать. Я знаю, через что вы прошли, я уже встречался с этим человеком. У нас есть достаточно доказательств, чтобы держать его взаперти некоторое время, а пожизненное заключение лишь вопрос времени. Если это не в ваших интересах, вам не нужно приходить. Просто убедитесь, что предупредите об этом мистера Уэйна. — Спасибо, комиссар.

***

От лица Харли — Да, я признаю это. Как бы непрофессионально это ни звучало, я влюбилась в своего пациента. Довольно странно, да? — Харлин уткнулась лицом в ладони от стыда, когда сидела на кушетке, на которой обычно лежали её пациенты. Это заставило её почувствовать, что ей нужна психологическая помощь, но опять же, так ли это? Она влюбилась в пациента. Хуже того, в своего пациента, Джокера. Она не знала, что делать. Не было возможности увидеться с её семьёй. Она предположила, что могла бы уволиться, но мысль о том, что она никогда не увидит его больше, была невыносима. — Никогда не позволяй никому говорить, что ты сумасшедшая, Харли. «Они» — остальной мир… они не знают ничего. О тебе, обо мне… нас… Видишь ли, будучи, эм, деловой женщиной, которой ты являешься, ты решила, что придётся отказаться от всех видов развлечений. На самом деле, это естественно, что тебя тянет к такому парню, как я… к кому-то, кто сможет заставить тебя снова смеяться, — он обошёл стул, шепча эти сладкие слова ей на ухо. Она посмотрела на него, её лицо излучало любовь и радость. Она думала, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, найти свою любовь в нём, но она знала, что в этом было и что-то хорошее, и она знала, что любовь переполняла её. Правда, он убивал людей, но она начала воображать, что они, наверно, заслужили это, и переполнявшая её привязанность заставляла её закрыть на это глаза. — Знаешь, Харлс, — начал он. — Меня характеризуют как буйного… маньяка… психопата, серийного убийцу-клоуна, не умеющего сочувствовать. — Он посмотрел на неё и покачал головой, не соглашаясь с высказыванием. — Но на самом деле, я просто хочу заставить людей смеяться. Дать им увидеть забавную часть жизни, для разнообразия. Я действительно о многом прошу? — Он выжидающе смотрел на неё, и она поняла, что он хотел ответа. — Н-нет! Конечно, нет! — поспешила она заверить его. Она никогда бы не хотела, чтобы её ангел решил, что она не верит ему. — Только ты понимаешь, Харли. Я научу тебя, как жить, конечно, это будет немного сложно, учитывая мой нынешнее положение. — Он умоляющими глазами взглянул на неё, и напомнил ей ребёнка, желающего, чтобы мир смеялся над его нелепыми выходками. Она ни в чём не могла отказать своему сладенькому. — Я… я помогу тебе сбежать, — пообещала она, протягивая руку, чтобы коснуться его, но он проигнорировал её, вставая и пугающе приближаясь к ней. Он наклонился к ней. — Ты будешь делать всё, что я тебе скажу, Харли, — сказал он предостерегающе. — Ты можешь это сделать? — он выделил букву «т» в последнем слове. Она ответила, яростно кивая: «Всё, что ты скажешь, пудинг».

***

От лица Джокера — Добрый вечер… комиссар, — протянуто прозвучал голос клоуна, когда Гордон встал напротив камеры. В настоящее время он находился в самом охраняемом крыле Аркхема, там, где содержались только Кармайн Фальконе, а в последнее время и Пугало с Джокером. — Вообще-то, сейчас два часа ночи, — поправил Гордон, заставляя Джокера приподнять брови и покачать головой из стороны в сторону. Они не видели друг друга с последнего ареста сумасшедшего. — Итак, Гордон. Как дети? Малыш Джимбо… восстановился после травматического опыта? — спросил он с издёвкой, наслаждаясь физической и эмоциональной реакцией, которую он вызывал у людей. Гнев Летучей Мыши, смятение его тигра, неизменная любовь Харли…, а теперь и чувство вины комиссара. Он смотрел, как Гордон пытается подавить собственные заботы, чтобы сосредоточиться на деле. — Хватит играть, Джокер. Ты предстанешь перед судом. Снова, — он вздохнул, потирая переносицу, пока клоун подпрыгивал на месте, возбуждённый перспективой выбраться. — Ну, это замечательно! По сути — это прекрасно, — он хихикнул над словами, которые использовала София для описания той ситуации, когда она была его заложницей. На самом деле прошло два месяца? Время просто летит, когда тебе весело, верно? Гордон закатил глаза и расстегнул наручники, которые, благодаря Харли, были вместо смирительной рубашки. — Ты знаешь правила. Никаких резких движений, руки на стену, ноги раздвинуть, — напомнил Гордон, заставив Джокера смеяться. — Боже, обычно люди приглашают меня на ужин для начала, комиссар, — нахально ответил он, но сделал то, что было сказано. Надеясь, что его малышка-блондинка не облажается, и он окажется дома как раз к обеду. После обыска комиссар надел на клоуна наручники и повёл его к бронированному кортежу, всё ради него. Джокер хихикнул по поводу того, что у него был целый кортеж тяжёлой техники, и всё из-за небольшой анархии, которую он устроил. Он предположил, что Гордон сопровождает его, потому что не доверяет другим копам. Большинство из этих копов на зарплате у мафии. Опять же, Джокер убил около половины членов городской мафии и две трети их лидеров. Чтобы избежать скуки, Клоун Принц Преступного Мира вновь начал петь, к большому неудовлетворению охранников, некоторые были теми же, кто сопровождал его в Аркхем месяц назад. Его песня была встречена стонами, но никто из мужчин не понял её глубокий смысл. Он знал, что его маленький тигр появится на суде. Она не сможет удержаться. — Начни носить фиолетовый, носи фиолетовый. Начни носить фиолетовый для меня прямо сейчас. Вся твоя рассудительность и ум исчезнут, я обещаю! Это всего лишь вопрос времени. Я знаю тебя с тех пор, когда тебе было двенадцать, и мне было двенадцать. И я подумал о том, что несколько лет спустя фиолетовая маленькая леди будет идеальной парой для грязного, старого и бесполезного клоуна! * — устрашающе пропел он, громко загоготав в тишине, последовавшей за его песней. Он напевал песню всю оставшуюся дорогу до здания суда. Когда они, наконец, приблизились к зданию, он замолчал и принялся просто притопывать ногами. — Вот дерьмо, — произнёс водитель, заставив Гордона повернуть голову. — Что, что такое? — задал вопрос Гордон, но ответ был уже не нужен, когда он посмотрел в окно. Проход к зданию кишел прессой, все пытались сфотографировать самого разыскиваемого человека в стране, а возможно, и в мире. Гордон, наполняясь гневом, выскочил из машины и пошёл к полицейским, охранявшим здание. Джокер не слышал, о чём говорил комиссар, но водитель начал беседу с одним из офицеров, что сидел в конце, так получилось, что это был Берг. — Что происходит? — Это должно было быть закрытое заседание. Мы не разглашали никакой информации для общественности, на случай, если он пытается выкинуть чего-нибудь, — сказал Берг, указывая на Джокера. — Тогда зачем здесь все эти журналисты? — спросил водитель, глядя на мраморную лестницу, где образовалась небольшая толпа, оснащённая микрофонами и камерами. Берг пожал плечами: «Если бы я знал». Мужчина направил свой взор обратно на комиссара, который теперь гневно поправил рукой свои волосы. Он запрыгнул обратно в грузовик. — Поезжай к заднему ходу, они не знают, в какой он машине, — приказал Гордон, и водитель сделал так, как было сказано. — Именно поэтому у меня нет плана. Всегда что-то идёт не так, — заговорил высоким голосом Джокер, получая многозначительные взгляды. Он только нагло улыбнулся, от чего у мужчин мороз пошёл по коже, заставляя их отвести глаза. Они повернули за угол, и Гордон заметно расслабился, когда не стало видно журналистов. Быстро и эффективно мужчины сопроводили клоуна в величественное здание суда, по коридору и прямо в большой зал. По понятным причинам суд не был открыт для общественности. Тем не менее, на нём присутствовали некоторые люди из персонала «Аркхема», прокурор, адвокат Джокера, судья, Эйден и Делани. Конечно, Гордон и половина полиции тоже были там, как и «беспристрастное» жюри. Джокер сидел почти час, пока при прениях сторон объясняли, почему он должен быть отправлен в Блэкгейт. От этого было бы много пользы. С кучей головорезов Джокера в тюрьме у него будет больше шансов сбежать, чем в Аркхеме. Он с любопытством взглянул на своего адвоката. Хотя мужчина пытался сохранять невозмутимый вид, он сильно дрожал и смотрел куда угодно, только не на своего клиента. Когда мужчина заметил взгляд клоуна, то повернулся к нему, только чтобы увидеть неестественно широкую улыбку, которая заставила его поёжиться. — Обвинение вызывает свидетеля Эйдена Дэвиса для дачи показаний, — объявил прокурор. Сумасшедший сосредоточился, с огромной яростью сжав кулаки и облизывая губы. Он не забыл попытки мужчины пробудить былые чувства Софии к нему, когда та навещала его. Он знал, что Дэвис будет ему конкурентом. А разве не надо убирать конкурентов, чтобы они не преуспели там, где ты потерпел неудачу? Всё время, пока Эйден был там, Клоун Принц Преступного мира сердито смотрел на него с неослабевающей яростью. И он по-прежнему сидел там, ведя себя так, словно только что не попал в чёрный список самого опасного человека в городе. Во время присяги он казался спокойным, почти скучающим. Это нужно было исправить. Когда пришло время защиты, адвокат вышел вперёд, явно не чувствуя себя комфортно от защиты известного убийцы. Мужчина подёргивал и ослаблял свой воротник каждые несколько секунд, и выглядело всё так, будто жюри соболезновало ему. Никто не видел, как Джокер взял скрепку со стола и согнул её. Никто не видел, как он вставил её в замок наручников и повернул, чтобы открыть металл. Ни один человек во всём зале не слышал щелчок, когда замок был открыт. Он терпеливо сидел, ожидая, когда придёт помощь. — Скажет ли что-нибудь защита насчёт того, следует ли оставить его в тюрьме Блэкгейте или в лечебнице имени Элизабет Аркхем для душевнобольных преступников? — спросил судья, вздыхая. «Что за болтун», — потешно подумал Джокер. Как по команде, стена справа взорвалась, от взрыва почти все рухнули на пол. Внутрь вошла светловолосая женщина, одетая в чёрно-красный комбинезон с вышитыми на бедрах ромбами. Её лицо было покрыто белым гримом, с черной помадой на губах, соответствующей гриму Джокера, и маской домино на глазах. Её волосы были завязаны в два хвостика на голове, чёлка свисала прямо над глазами. Позади неё была толпа мужчин в клоунских масках с автоматами, которые были направлены на офицеров охраны. — Тук-тук, пудинг, — раздался пронзительный голос с акцентом из-под маски. Дым торжественно «танцевал» позади неё, когда она устремилась вперёд, встав в эффектную позу, когда она подошла к клоуну. — Взгляни на новую и улучшенную Харли Квинн, — выкрикнула она своё имя, возбуждённо хихикая. Джокер усмехнулся, вставая и освобождаясь от наручников. Повернувшись к судье, он ответил на ранее заданный вопрос. — У меня есть что сказать. Я, эм, никуда не собираюсь. Ужасная еда, знаете. Думаю, я задержусь на свободе. Может, увижу несколько тигров, — промурлыкал он. Он подошёл к Эйдену и, взяв его за волосы, развернул его к себе, продолжив: — О, и я прихвачу сувенир. Надеюсь, ты не против. Он потащил Эйдена по полу, мужчина выл от боли из-за того, что кожа на его голове сдиралась, а различные куски осколков и булыжников обдирали ему спину. Пыль ещё не осела, и многие были без сознания после взрыва. Гордон был одним из немногих, кто был в сознании, но два автомата, направленные в его голову, давали понять, что не стоит усугублять ситуацию. Клоун Принц быстро подмигнул комиссару, и Харли последовала за Джокером, справа от него, периодически пиная Дэвиса, пока Джокер не покинул здание. Он не торопился, прекрасно зная, что Бэтс не нападёт средь бела дня. Когда клоуны уходили, оставшийся слева ударил Гордона по голове прикладом. Хотя удар был относительно лёгким (по сравнению с большинством ударов, используемых, чтобы вырубить кого-либо), сознание Гордона стало медленно покидать его. Фигуры клоунов стали нечёткими, пока они запрыгивали в машину, и когда они захлопнули двери, в ушах зазвенело. Он вытащил рацию и, не отпуская кнопку, прошептал два слова, прежде чем уступить темноте. — Он… сбежал. _______________________________________________________________ 1) Песня Start Wearing Purple — Gogol Bordello