How Do You Talk To An Angel?

София нервно наблюдала за ним. Он шагал молча, часто бросая на неё взгляды. И был явно напряжён. Видимо, она не должна была узнать. — Как ты узнала? — наконец спросил он всё ещё хриплым голосом. Он остановился, хотя она бы предпочла, чтобы он продолжил, вместо того чтобы буравить её взглядом. — Это было не так сложно, Брюс. Синяки, отлучки из поместья… всё. Оказалось только логичным, что это ты. У кого ещё была причина, не говоря уже о финансировании? — попыталась рассуждать она. — Конечно, — пробормотал он и вздохнул, а потом вновь начал ходить из стороны в сторону. — Я никому не расскажу, — пообещала она после неловкого молчания. — Это не то, чего я опасаюсь, — ответил он тем же хриплым голосом, и она начала раздражаться из-за его секретности. — Ты можешь, пожалуйста, сменить голос и снять маску? Я знаю, это ты. Просто… скажи мне, что происходит. Чего ты боишься? Он сделал так, как его просили, и сел перед ней: — Если кто-то узнает, что тебе известно, кто я, то будут проблемы. Тебя могут снова похитить и пытать, чтобы получить от тебя информацию. Я не могу позволить этому случиться с тобой. София была в недоумении от этих слов. Глядя на усталого человека перед ней, она, наконец, поняла, зачем ему нужна была маска. Когда она вспомнила, что случилось с Рэйчел… Джокер знал, что у Брюса или Бэтмена, скорее, что-то было с этой женщиной. Правда, ещё одним важным мотивом в её убийстве были её работа и её жених. В связи с чем возник вопрос… — Ты действительно убил Харви Дента? — слова сорвались с её губ прежде, чем она могла остановить их. При нормальных обстоятельствах она бы закрыла рот ладонью в страхе обидеть героя, но теперь, когда она знала, что это был Брюс, она чувствовала, что может говорить более свободно. — Да, — он кивнул, но, увидев её испуганный вид, продолжил. — Он пытался убить сына Джима Гордона. Теперь София ещё больше запуталась, чем когда-либо, и Брюс это видел. Вздохнув, он тщательно рассказал обо всём, что произошло после взрыва в больнице. — Джокер сел в автобус с около тридцатью заложниками, все они были врачами или медсёстрами, и уехал из больницы. Это случилось днём, и я не мог схватить его. И он знал это. Харви Дент был единственным пациентом, который пропал. Гордон сказал всем, что он в порядке, чтобы мы могли его спасти, но мы с ним считали, что его тоже похитили. — А так и было? — Даже не близко. Джокер совратил его, как-то манипулировал его разумом. Он упомянул смерть Рэйчел и использовал её против него, сведя Дента с ума. В течение того дня Дент убил пятерых, в том числе коррумпированного детектива и криминального авторитета. Конечно, это мы выяснили лишь потом. — Пока все были сосредоточены на Джокере в здании «Пруитт», у Дента были собственные планы. Он схватил семью Гордона и держал их там, где погибла Рэйчел, дом 250, 52-я улица. Когда я наконец одолел Джокера, у него оставался последний ход. Туз в рукаве, как он это назвал. В итоге спецназ схватил и отправил Джокера в Аркхем, а мне пришлось найти Гордона. Это было ужасно. По мнению Дента, виноват в смерти Рэйчел был Гордон, а также в том, что у него были эти шрамы. Он упомянул двоих коррумпированных детективов, Вурца и Рамирес, в начале восхождения Джокера к власти. Хотя Гордон их не уволил, он верил в них обоих. Они были теми, кто похитил Харви и Рэйчел, чтобы запереть их в помещениях со взрывчаткой. — Это не вина Гордона! Именно Джокер пытался убить его! Именно Джокер убил Рэйчел! — На её глазах появились слёзы, и она почувствовала волну ненависти к человеку, которого она когда-то думала, что любила. — Может, мне не стоило рассказывать тебе об этом… — пробормотал Брюс, чувствуя себя неудобно за то, что был причиной, почему она теперь плачет. — Нет-нет, продолжай. Я в порядке. Я должна это услышать. Я должна знать правду, Брюс, — она настояла на своём, и, видя, что она не остановится, он продолжил свою историю. — Харви за короткое время стал одержим хаосом. Он подбрасывал монетку, которая была с ним во время взрыва, решая судьбу своих жертв. Чистая сторона — ты будешь жить. Обгоревшая сторона — ты умрёшь. Он находил в этом извращённый способ вершить правосудие. Эмоции всегда мешают истинному правосудию, рассуждал он. Он похитил всю семью Гордона и собирался убить человека, которого Гордон любил больше всего, чтобы Гордон почувствовал боль. Он решил, что им будет сын Гордона, Джимми, и подбросил монетку. Я попытался спасти их, но он выстрелил в меня. Я поднялся прежде, чем он смог выстрелить в Джимми, и, в конечном итоге, я сбросил его со крыши здания, но зацепился за Джимми, который был в его руках. Нам пришлось обвинить в убийстве кого-то другого, помимо Дента. Если бы Дента осудили посмертно, то половина преступников в Блэкгейте выпустили бы обратно на улицы, и вся наша работа прошла бы в пустую. Меня было проще обвинить из-за маски. Даже Гордон не знал, кем я был, — заключил Брюс. София ошарашенно смотрела на него. — Почему бы просто не свалить всё на Джокера? Он убивает людей всё время! — спросила она недоверчиво, но Брюс отрицательно покачал головой на её наивность. — Мы не могли обвинить его. Он иногда врёт, но он очень горд, когда дело доходит до хвастовства за все совершённые им убийства. Его план заключался в попытке вызвать раскол в обществе, и если бы вину за это возложили на него, ему было бы легче уничтожить город. — Он не планирует, — пробормотала она так тихо, что он едва мог услышать. — Повтори. — Джокер. Он не любит что-то планировать, — сказала она громче. В комнате настала неловкая тишина, пока она откашлялась. — Ты просто… солгал городу? — слабо спросила она, и, хотя это не было произнесено в обвинительном тоне, Брюс почувствовал необходимость защищаться. — Всех заключённых освободили бы, у меня не было выбора! — крикнул он, и она съёжилась из-за эха, отражающегося от стен. — Я не виню тебя, Брюс, — спокойно ответила она. Он устало сел в кресло. Чтобы сменить тему, она спросила: «Как ты узнал, что я здесь?» Брюс наградил её недоверчивым взглядом, и она сделала шаг назад: — Я имею в виду, я знала, конечно, что у тебя что-то есть, но я ожидала больше… — Больше чего? — Потайных ходов и мин-ловушек, — призналась она, немного краснея из-за её воображения.

***

— Чаки! Добро пожаловать в мою, эм, скромную обитель.  Джокер убрал ноги с подлокотника дырявого стула священника. Чарльз с тревогой сжал руки. Клоун подошёл к алтарю, излучая мощь и опасность. Одно неверное движение, и шея бухгалтера будет сломана прежде, чем вы сможете произнести: «Ха-ха-ха». Коллинз вздрогнул от вида человека, спина которого теперь служила подставкой для ног Джокера. У этого мужчины вокруг головы образовалась лужа крови, позволяя Чарльзу думать, что он был мёртв, но это предположение было отброшено, когда клоун вонзил каблуки своих туфель в его спину, заставляя стонать. Джокер придвинулся к нему поближе: «Я собираюсь попросить об услуге».

***

Услуга Джокера была проста: София Розелль. Для Чарли это должно было оказаться легко! Он работал в фирме Даггетта, он знал, когда Розелль собиралась на встречу со Страйвером. Он растерянно побрёл по тротуару, когда уехала Ламборгини. Он был так близок. Просто когда он уже собирался предложить подвести её, подъехал Принц Готэма в своей роскошной машине, в своём шикарном костюме и с модной стрижкой. А затем (Джокер бы посмеялся над этим) он заплатил Чарли почти за похищение своей девушки! Сидя за столом в своей квартире, Коллинз налил себе крепкого алкоголя. Он знал, что это неизбежно, но он не хотел возвращаться назад после такого провала. И всё же его накажут ещё хуже, если он будет избегать клоуна. Он лишь должен шуту услугу, потому что тот пощадил его и его семью. Безусловно, сумасшедший без колебаний убьёт детей. Около половины десятого он поцеловал свою жену на прощание (которая ничего не знала о его незаконных делах), а затем вышел из дома, чтобы найти клоуна. Ночной воздух был холоден, ещё один признак того, что вскоре настанет зима. Затянув шарф на шее потуже, лысый бухгалтер вошёл в бар под названием «Краплёные карты». Невысокая белокожая девушка направилась к нему с пивом на подносе, там же лежала игральная карта. — Привет от босса, приятель, — прозвучал голос с акцентом, и глаза Чарли расширились, а стройная блондинка лишь подмигнула и ушла прочь. Теперь он нервно дрожал. План заключался в том, чтобы встретиться с Джокером в церкви, а теперь шут был в курсе его провала. Для Чарльза это закончится очень плохо. Он выпил пиво одним огромным глотком, ощущая тепло в своих лёгких, оно лишь слегка успокоило его измотанные нервы. Когда он выпил, мужчина взял карту и чуть не подавился пивом.

Как только ты выпьешь пива отличного Встретимся в подсобке ради неприличного — J

Он вдруг пожалел, что выпил алкоголь так быстро, и оглядел комнату в поисках выхода, только чтобы обнаружить высоких мужчин рядом с дверьми, с гротескными шрамами, которые отчётливо виднелись кое-где на их телах. Чувствуя себя плохо, Коллинз сложил записку и положил её в карман, пробираясь к задней комнате. Он молчал, когда охранники последовали за ним. Джокер сидел в шезлонге с вечно преданным Арлекином, которая прислонилась к шезлонгу по правую сторону от клоуна. Чарли молчал, ожидая, пока тот заговорит. — Знаешь, — задумчиво произнёс Джокер, который внезапно встал и сделал рывок к бухгалтеру, доставая нож и засунув его в рот мужчины, — элементарная вежливость диктует нам, что когда кто-то покупает тебе выпивку, ты проявляешь благодарность. Чарли замер. «Значит, так я умру». Пот катился по его лбу, как капли влаги на холодном стакане в жаркий июльский день. Мужчина жалобно дрожал перед клоуном и слабо осознавал, что чувствует себя очень напуганным. — Но мы не вежливый человек, не так ли, Чак? — Джокер усмехнулся и бросил мужчину на пол с силой, немного порезав край рта жертвы ножом. — У тебя была только одна задача, — подчеркнул он, обходя стоящего на коленях мужчину, как ястреб. Голова Коллинза была опущена, и одна рука находилась у рта, когда он что-то жалобно скулил. — ОДНА ЗАДАЧА! — закричал он демоническим голосом, пиная мужчину, чтобы тот рухнул на живот. Харли смотрела за этим с интересом и лёгким раздражением. Видимо, она не была проинформирована об этой «работе». Наклонившись и прошептав, чтобы Харли не могла услышать, Джокер снова начал говорить: — Я просил тебя привести моего тигра. И ты подвёл меня. Ужасные охотничьи навыки, как по мне. Он ещё раз пнул мужчину ногой, маниакально смеясь от его стонов боли. Арлекин смотрела на это с нездоровым чувством гордости и любви, и она захихикала вместе с клоуном. — Теперь это ставит меня в сложное положение, Чак. С одной стороны, ты потерпел неудачу. Я должен за это убить тебя. Ещё один удар по рёбрам. Он опустился на колени: — С другой стороны, может быть, ты просто не был надлежащим образом подготовлен для охоты на тигра. Ещё один выстрел. После этого твоя небольшая, эм, семья? Она не получит такой же шанс, что я даю тебе. Ещё один удар по рёбрам, и Джокер чинно удалился, его Арлекин следовала за ним.

***

Альфред был достаточно вежлив, чтобы отвезти Софию и Брюса (плюс двоих моделей, которых он взял) к детдому (который, как они узнали, назывался в честь Святого Свитина), и София была рада, что есть с кем поговорить. Было довольно трудно игнорировать хихиканье, доносящее с заднего сиденья, даже с поднятой перегородкой. Она понятия не имела, как это выдерживал Альфред. Толпа мальчишек, играющих в баскетбол, сразу же остановили их игру, когда знаменитый Брюс Уэйн вышел из машины с моделями, которые держали его под руки с обеих сторон. Большинство из них были слишком сосредоточены на их кумире или на моделях, чтобы заметить симпатичную ассистентку первой, за исключением более взрослых парней, которые, вероятно, не смогут назвать цвет её глаз, если их об этом спросить. Модели и Брюс направились к директору, отцу ОʼРейлли, чтобы обсудить дела, София же отправилась общаться с детьми, чтобы получить душещипательные истории о жизни в детдоме, дабы богатенькая «элита» города раскрыла свои кошельки. Через час у Софии было четыре таких истории. Она может найти только ещё одну, поэтому позволила себе оглядеться вокруг. Не желая прерывать игру мальчиков, она решила найти одинокого ребёнка. Невозможно. Буквально каждый сирота играл в баскетбол или находился в группе. Вздохнув, София взглянула на здание, в котором находился Брюс. Не похоже, что он выйдет оттуда в ближайшее время, поэтому София смирилась, сев на трибуне во дворе. Она записала историю каждого мальчика на небольшое серебристое устройство, на которое Брюс по какой-то причине смотрел как на дьявола. Родители первого мальчика были убиты бандитом. Родители второго не хотели его оставлять. У третьего была жестокая мать. У четвёртого отец был мёртв, и его мать не могла позволить себе обеспечивать его. Хотя каждая история заставила всплакнуть, последняя её возмутила. Почему всегда всё сводится к деньгам? Кто-то недостоин иметь семью, потому что их опекуны не могут о них позаботиться в материальном плане? Сначала это заставило кровь Софии вскипеть, но багровая жидкость со временем превратилась в кусок льда от ужаса. Разве не это было причиной поступков Джокера, тем, из-за чего он делает то, что делает (или одной из причин)? Становится ли она, как он? Она вздрогнула. Она не похожа на него. «Ах да, ты просто врала о своей дружбе, не имея с ним ничего общего». «Нет, — сказала она самой себе. — Я имела много общего с Джеком. Джек мёртв, сейчас он Джокер. Это два разных человека». Это нормально, чувствовать злость из-за спора о деньгах, решила София. Благосостояние было несбыточной мечтой в Готэме, где также присутствовал дефицит рабочих мест. Это было вполне логичное раздражение. Пока её разум боролся с собой, она не обратила внимания на молодого подростка, который сел рядом с ней, пока она грызла свои ногти — нервная привычка, которую она недавно приобрела. У ногтей отсутствовала былая привлекательность, теперь они были заметно искусаны. — Это плохо для твоих пальцев, знаешь? — внезапный голос вывел Софию из её мыслей. — А? — «умный» ответ сорвался с её губ. — Грызть свои ногти вот так, — указал он, и она взглянула вверх, потеряв дар речи. Парень, вероятно, лет четырнадцати, был почти вылитый Джек в этом возрасте. Слегка длинные волосы, но не слишком, кривая усмешка, даже глаза… — Я, эм, когда я нервничаю… — она заикнулась, но он сменил тему. — Ты — София Розелль, верно? — вопрос сорвался с его губ. Наконец успокоившись, она скривилась. — Видел меня в новостях? — Да. Они сидели в тишине какое-то время, наблюдая за парнями, бросающими мяч в кольцо. — Ты, эм, опрашиваешь нас, верно? Она кивнула. — Я хочу рассказать свою историю. Если не возражаешь. Я просто… я не разговаривал здесь ни с одним из психологов. Они обращаются со мной, как с ребёнком. Думаю, я им и являюсь, но… — Они слишком высокомерны, да? Он кивнул. — Если ты хочешь, я бы с удовольствием услышала твою историю. Он издал нервный вздох: — Когда я был очень маленьким, примерно один или два года, моя мама погибла в автокатастрофе. Я её почти не помню, но папа рассказывал мне много историй о том, как они встретились и как он сделал ей предложение. Он был единственным членом семьи после того, как умерла моя мать. Но у нас не было достаточно денег. Поэтому он играл и увяз в долгах с бандитскими «акулами». Сердце Софии ёкнуло из-за почти одинаковых слов в истории Джокера о шрамах на сборе средств Дента. Просто совпадение. — Однажды меня отправили домой пораньше из школы, когда мне было семь. Мой отец… когда он открыл дверь, я мог сказать, что с ним было что-то не так. Я понятия не имел, но он затащил меня внутрь очень быстро и продолжал смотреть на дверь, словно она готова была взорваться. Он заставил меня подняться в свою комнату и закрыл дверь… он знал, что они придут в тот день. Он пытался защитить меня. София решила, что подростку трудно продолжать, но он заговорил дальше. — Они застрелили его. Он не страдал. Чистый выстрел в голову. Соседи слышали и поспешили туда, но когда они пришли, мужчин уже не было. А я прятался в своей комнате всё время. Он напрягся от ненависти к самому себе, и София не могла не утешить его, как раньше Джека. В конце концов, он был лишь немного моложе её. Присев прямо напротив него, она обняла его так, чтобы его голова покоилась на её плече, и погладила спину. Он не плакал, не перед другими парнями, но успокоился и расслабился. Они сидели так некоторое время, пока Брюс не вышел из здания вместе с моделями. Он вопросительно взглянул на Софию, но она только покачала головой. Парень почувствовал движение и взглянул наверх. — Ты, наверное, должна идти, не хочу заставлять Брюса Уэйна ждать, — произнёс он имя Уэйна в тоне восхищения. Конечно, он же Брюс Уэйн, миллиардер-сирота. Он давал ребятам надежду. Собрав свои вещи, София слезла с трибуны и собиралась уходить. Она остановилась и обернулась. — Кстати, я так и не узнала твоё имя, — произнесла она. Поколебавшись, он, наконец, слабо улыбнулся ей и ответил: «Робин».