How Do You Talk To An Angel?

And I find it kinda funny I find it kinda sad The dreams in which Iʼm dying Are the best Iʼve ever had I find it hard to tell you I find it hard to take When people run in circles Itʼs a very, very mad world, mad world. Песня Mad World — Gary Jules

Солнечный свет танцевал на веках Софии, медленно возвращая её назад, в мир реальности. Протерев глаза, она огляделась в поисках клоуна, всё ещё не желая говорить с ним. После того, что он сделал с Эйденом и как он отнёсся к ней после того, как она почти была… Она быстро моргнула несколько раз, когда реальное положение дел дошло до неё. Она не просто «почти» или «наполовину» была изнасилована, её изнасиловали. Может, не в… не в определённых местах, но её рот и горло всё ещё болели, и она чувствовала дурноту. Она сразу же побежала в туалет и сунула два пальца в рот в тщетной надежде, что это избавит её от данного ощущения. Всё это ради того, чтобы очистить желудок. Она медленно поднялась, её колени дрожали. Она повернулась к раковине и трясущимися руками почистила зубы, затем вымыла ладони. Но, по-прежнему чувствуя себя грязной, она сняла с себя платье (которое сейчас приобрело потрёпанный вид после изнасилования и пропитавшей его грязи) и включила душ. Ощущая себя невероятно уязвимой, она закрыла дверь в ванную (конечно, там не было замка). Находясь в душе, она пыталась придумать хоть что-нибудь, чтобы отвлечься от мыслей об изнасиловании. Она задавалась вопросом, почему в церкви была комната с кроватью и душем, но затем пришла к выводу, что она, должно быть, в доме какого-то священника. Она также пришла к выводу, что находится рядом с церковью, может, это место даже близко от церкви, потому что иначе как он бы принёс её сюда, пока она была без сознания? Конечно, он не позволил бы своим людям прикоснуться к ней, он совсем не доверял им, кроме, может быть, в том, что они будут выполнять его приказы и что они не будут пытаться убить его. Но, словно болезнь, мысли об изнасиловании медленно возвращались в её разум. Каким-то странным образом она чувствовала, будто должна благодарить клоуна (Джека) за то, что спас её. Она осознала, что даже рада, что Джокер (Джек) убил Ральфи. Это удивило её больше всего. Несколько месяцев назад она бы не хотела кому-то навредить, но теперь… теперь тот мужчина был мёртв, а она была счастлива. И если бы у них был шанс сделать это снова, она всё равно желала смерти нападавшему на неё. Полиция не воздала бы ему по заслугам. Может быть, заперли бы его на некоторое время, но он вышел бы и остался опасным. Она подумала о Брюсе и его идеалах, его «политике не убивать». Что, если Брюс ошибался? Что, если единственным способом по-настоящему привлечь этих негодяев к ответственности была их смерть? Не мелких воришек, не грабителей банков, а насильников и убийц, а тем более Изгоев. Они были теми, кто должен умереть (хотя надо признать, что она не была уверена в том, что хочет, чтобы Джек умер, теперь узнав его истинную сущность, какие бы ужасы он ни творил). Она вышла из душа и вытерлась полотенцем. Сменная одежда лежала на тумбочке, и она переоделась в костюм типичных фиолетового и зелёного цветов. Когда она расчесала мокрые волосы, дверь открылась, и внутрь вошёл её старый друг.

***

Брюс волновался. В какой-то момент во время слайд-шоу София ушла с вечеринки. Он попытался не паниковать из-за семнадцати пропущенных ею звонков или из-за восьми СМСок и двух писем по электронной почте. Опять же, паника — причина, заставившая его это сделать. У него была дурная привычка предполагать, что произошло самое худшее, когда на самом деле он не должен был паниковать. Когда Джокер совершал преступление, он делал так, чтобы люди знали об этом. Он всегда так делал и всегда будет. Таким образом, клоун был предсказуем. Действительно, нет смысла беспокоиться, не так ли? София, вероятно, уехала домой, заболев, или ещё что. Это не значит, что Джокер похитил её. Брюс уткнулся лбом в стол. Он не очень хорошо умел себя успокаивать. Для этого у него Альфред (или, по крайней мере, это была одна из причин).

***

Она спрятала расчёску за спину, когда он вошёл в комнату. — Чувствуешь себя лучше? — спросил Джек. Его тон был наполовину саркастичен, когда он сел рядом с ней, окинув озабоченным взглядом. Она не ответила. Ну конечно. Она взглянула на него с опаской, но смотрела на его галстук, а не в глаза, и когда он протянул руку, чтобы поправить выпавшую прядь её волос, она отстранилась от его прикосновения. Он сдержал раздражение, напомнив себе, что она пережила… травматический опыт. И убийство её «бойфренда», вероятно, не помогло в улучшении её настроения. Они просидели в тишине некоторое время, он ждал, пока она привыкнет к его присутствию. Когда он заметил, что она начала расслабляться, он взял её за руки. Она попыталась вырваться, но он крепко держал их, потирая тыльную сторону ладоней своим большим пальцем. Впервые с тех пор, как он вошёл, она взглянула ему в лицо, но он смотрел на её руку. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он, не поднимая головы. Она была удивлена, услышав голос Джека, а не насмешливый хрип, к которому привыкла. — Немного лучше, — просипела она из-за сухости в горле. — Эм, спасибо. За то, что спас меня. Снова. — В любое время, — ответил он. Они сидели в тишине ещё немного, пока она не заговорила. — Почему ты ушёл? — спросила она спокойным тоном, не желая его тревожить. Его глаза вернулись к её лицу, и он отпустил её руку, убрав её выпавшие волосы. — Я не хотел. Я должен был. — Но почему? Вздохнув, он сказал: — Будучи молодым, я связался не с теми людьми. Мой отец, он, эм, работал на мафию после смерти матери. На Кармайна Фальконе, если быть точным. Дорогой папочка включил меня в следующее поколение мафиозных пешек. Мы брали мелкую работу, торговлю наркотиками и прочее. Ну, мой папа тупо решил сойтись с одной из женщин Фальконе. И она, в конце концов, решила оставить его. Я даже не заметил, что что-то было не так на следующий день. Нас отправили, как обычно, на какую-то доставку, но когда мы приехали на место, я понял, что что-то не так. Сын Фальконе, Альберто, и некоторые другие головорезы напали на меня. Я отбивался от них в течение нескольких секунд, но их было шестеро, а я один. Они привязали меня к стулу и избили. Но не настолько, чтобы убить меня, мы были друзьями когда-то. Но они оставили, эм, мне это. — Он приподнял голову, показывая щёки, но больше жестом, чем улыбаясь. — Я не буду утомлять тебя всеми подробностями, ты можешь сама понять, что произошло. В любом случае, после того, когда они порезали меня, как тыкву в Хэллоуин*, — он прорычал последние слова, — мой старый добрый друг Альберто сообщил мне, что его папочка пристрелил моего папочку, и если я когда-нибудь вновь вернусь, они кокнут меня и ту довольную милую крошку, с которой мы провели время. — Видимо, жаргон гангстеров пятидесятых годов не потерял своей привлекательности в современном мире. София внимательно слушала каждое слово. Она, скорее всего, единственный человек, который знает, как он получил эти шрамы (Альберто умер много лет назад, как и многие другие бандиты его возраста. Она предположила, что эти убийства — работа Джека). — Теперь, когда мы закончили с унылым анекдотом, давай двигаться дальше! — он заговорил с энтузиазмом, потеряв немного Джека, которого показал. Когда он увидел её разочарованный взгляд, то мгновенно сбросил клоунскую личность. — Почему ты не ждала? На этот раз полное объяснение, дорогуша. Она хотела закатить глаза на её ласковое прозвище, но сдержалась: — Я ждала. Все эти годы — ни одного парня, ни одного свидания. Ждала тебя. И после того, как ты не вернулся, после ДОЛГИХ лет ожидания, один парень спросил меня, и я сказала "да", потому что был выпускной вечер, и я решила, что ты мёртв, а мне нужно было начать забывать тебя, и ВОТ почему я почти поцеловала Эйдена, не потому, что я какая-то глупая школьница, что влюбилась в него, а потому, что это казалось правильным, если я хочу тебя отпустить. И тогда я падаю в чёртов бассейн, на меня нападают, а потом я снова вижу тебя, но недолго, потому что ты просто затыкаешь меня и не даёшь объяснить, потому что ты думаешь, что тебя не стоит ждать! Но ты того стоил, очень, — её голос понизился почти до шёпота, когда она устала кричать. — А затем ты снова ушёл, а моё уже разбитое сердце окончательно разлетелось вдребезги, как зеркало после удара кувалдой. Я пошла домой в ту ночь, рыдая, и не выходила из своей комнаты до похода в школу в понедельник. Я не говорила с Эйденом, не раньше, чем его отца убили через год или два после этого. Думаю, это был ты, именно ты это сделал, ведь там нашли карту джокера. А потом он ушёл на войну, а я устроилась на работу в "Уэйн Энтерпрайзис", и я не была на свидании с тех пор, потому что какая-то часть меня глупо надеялась, что ты вернёшься обратно ко мне после всего этого, но, очевидно, это была бессмысленная надежда. Клоун не улыбался. Даже его улыбка "Глазго" казалась угрюмой, пока он пустым взглядом уставился на девушку, которая была его лучшим другом, держа его сердце в своих руках, и разбила его до фиолетовой и зелёной крови (хотя он стал Джокером не совсем по её вине. Только частично). Его рот дёрнулся. Только немного, прямо в уголке. Она заметила это сразу, потому что он всегда дёргался, когда он был зол (она всегда находила это немного привлекательным, хотя его характер заставлял опасаться этого). Он издал смешок. Он был низким и глухим, но заполнил буквально всю комнату. Его плечи задрожали от смеха прямо перед тем, как он ударил кулаком по стене. — Какого чёрта?! — закричала София, подпрыгивая, когда его кулак проломил гипсокартон, его костяшки пальцев кровоточили. Он не ответил на её вопрос и не продолжил смеяться. Он сел на край кровати рядом с ней, уставившись на собственные руки на своих коленях. Он казался таким робким, таким печальным, что она не могла не утешить его. Постепенно она приобняла его за плечо, и он не отдёрнулся. Принимая это как разрешение, она прижала его голову к своему сердцу, словно успокаивая неугомонного ребёнка. Она нежно покачивала его голову, и комната заполнилась тишиной так же, как и его смехом совсем недавно. София глубоко вздохнула, вдыхая его ароматы. Одеколон, порох, бензин и грим. Хотя это было очень странное сочетание запахов, оно не было неприятным и на самом деле ещё сильнее расслабило её. Устало подняв голову, он уставился в её глубокие зеленоватые глаза. Молча, она провела кончиками пальцев по его шрамам. Он вздрогнул, но она не останавливалась, пока её указательный палец не достиг его губ. Она убрала руку, но он схватил и прижал её тёплую ладонь к своей щеке. Потирая его уродство своими пальцами, она неловко опустила другую руку на колено. — Малышка-Рози, — начал он гнусавым голосом, а затем, вернувшись к своему обычному тону, продолжил. — София. — Джек, — ответила она, ожидая, что он что-нибудь скажет. Глядя ей в глаза, Джек спросил: «Ты всё ещё любишь меня?» Она медленно убрала руку и ответила нежным поцелуем в губы.

***

Харли услышала громкий удар, доносившийся из комнаты с этой девушкой, куда вошёл её возлюбленный. Харли понравилась та девушка, которую она теперь называла "Ангелом", хотя и не доверяла ей. Полагая, что каким-то образом девушка попыталась навредить любимому клоуну Арлекина, Харли схватила двойные пистолеты, которые полировала, и сняла их с предохранителя. Она бесшумно спустилась вниз, прокравшись вдоль стен, как шпионка (что на самом деле было очень бессмысленно, поскольку это было и её убежище тоже). У неё заняло добрых две минуты, чтобы добраться до двери. Она могла открыть её, но хотела произвести впечатление на своего Пудинга, поэтому она пнула дверь, или, по крайней мере, попыталась пнуть. Она сделала это неправильно и тут же почувствовала боль в ноге. К счастью, она издала не слишком много шума, поэтому, как она поняла, у неё был какой-то элемент неожиданности, правда? Она убрала один пистолет, чтобы повернуть ручку двери. Дверь распахнулась и врезалась в стену (создавая ещё более большую дыру там, куда ранее ударил клоун), когда Харли бросилась в комнату с заряженным пистолетом в руке. Она открыла рот, но замерла. Эта рыжеволосая сука и её Пудинг целовались! Они просто отскочили друг от друга, когда она вошла, выглядя, словно провинившиеся подростки. — Мистер Джей? — спросила она срывающимся голосом, пока её сердце разбивалось. София встала: «Послушай, Харли…» — Ты, сука! Я убью тебя! — взвизгнула Харли, выронив пистолет, и решила напасть на другую девушку. Она схватила Софию, нанося удары. Вдруг кто-то схватил её за запястья и оттащил от Софии. Клоун Принц преступного мира держал нож у рта Харли, и её голубые глаза расширились от испуга, когда она смотрела в бездну его чёрных глаз. — Харли. Я не хотел, но мне придётся сделать… это. — Пудинг, пожалуйста! — умоляла Арлекин своего возлюбленного. — Извини, дорогая, но я не думаю, что… — его прервали, когда красно-чёрный шут сильно укусила его за руку, заставляя его выронить нож и отпустить её. Она начала бить и пинать Джокера и, поймав его врасплох, повалила на землю. Схватив нож, который он выронил, она поцеловала его в щеку, готовясь вонзить лезвие в почти бессознательного клоуна. Но не сделала этого. Вместо этого прозвучал выстрел, и она посмотрела вниз, чтобы увидеть тёмное пятно, увеличивающееся на её груди. Нож с грохотом упал на землю, и она посмотрела на свою убийцу с недоумением, почти удивлённо. София, всё ещё держа дымящийся пистолет, с суровым видом сказала умирающей Харли Квинн: — Не называй его "Пудингом". И блондинка рухнула на пол. ____________________________________________________ 1) В оригинале "Jack-o'-lantern". Имя Джек на английском пишется как "Jack".