Too Far Away

Я не знаю, чего я жду Так бессмысленно и устало. В чём испытываю нужду? И чего мне всё время мало?

*** В последнее время Донхэ часто ловит себя на желании хорошенько так въебать Хеку с ноги. Да, пацифистские взгляды никто не отменял, но нельзя же быть настолько козлом, чтобы даже не пытаться скрыть свое гомофобское отношение к Кюхену. Хэ кажется, что всю жизнь он знал одного человека, а теперь его подменили на какого-то незнакомца. Каждое слово или поступок Хека заставляют все больше в нем разочаровываться и укореняться в убеждении, что у их пары никогда не было будущего. Просто Донхэ придумал себе свой собственный мир, где они любят друг друга. А в сухом остатке имеется гомофоб Хек и гей Донхэ. Не очень оптимистично, да. Когда Хэ пишет Кю смску с просьбой познакомить его с кем-то "подходящим" из театральной тусовки, макнэ сначала долго не отвечает, игнорируя его пламенные взгляды, а потом присылает короткое "нет". Донхэ сразу хочется въебать с ноги еще и вредному Чо. Все вокруг сговорились и хотят, чтобы Хэ умер в одиночестве и от недотраха. До вечера все равно нет возможности обсудить с Кюхеном его отказ, поэтому он мастерит из бумажек двух человечков — Кюхена и Ынхека — и методично чем-то в них тыкает, представляя, что он великий маг Вуду. Успокаивается он только тогда, когда замечает красноречивый взгляд Кю, за которым следует не менее красноречивый фейспалм. Хэ как никогда чувствует себя ребенком, но пакует человечков в сумку. Может еще пригодятся. А вечером он берет подушку с одеялом и снова топает в комнату к макнэ. Крепости надо брать штурмом, а если не удается так, то всегда есть еще вариант с длительной осадой. Уж кто-кто, а Донхэ умеет и то, и другое. Последний опыт с Хеком не в счет. Сложный случай, неправильная стратегия. А все из-за запутанных романтических чувств. С Кюхеном у них никакой романтики, а значит рано или поздно тот сдастся. — Даже и не думай, — сходу заявляет ему младший, стоит только зайти в комнату. Умный. Зараза. — Я не могу поспать с тобой? Главное, сделать моську как можно невиннее. — Поспать можешь, а насчет твоей просьбы ответ останется таким же. Не только умный, но еще упертый и вредный. Донхэ кидает на кровать свои скромные пожитки, а после и сам приземляется возле согруппника. Пытается улечься как можно удобнее, игнорируя недовольный бубнеж некоторых злых личностей. — Но почему? Я ведь ничего такого не прошу. Да и по слухам, ты сам частенько брал в оборот кого-то из мюзиклов. Кюхен обреченно вздыхает и совсем неласково пинает по голени. — Донхэ, наши с тобой ситуации принципиально разнятся. У меня нет ни к кому чувств, я не старался и не стараюсь забыть кого-то. Мне тупо хочется хоть иногда получить физическую и эмоциональную разрядку. Я не завожу отношений. А ты заведешь. Эти отношения изначально будут обречены подохнуть в муках. Ты измучаешься сам и выжмешь досуха ни в чем неповинного человека. Да еще и все равно не решишь этим свою проблему с Хеком. Макнэ говорит правильные вещи, от которых хочется выть. Но признаваться в этом трудно даже себе. — Может я тоже хочу просто развеяться. — Тогда сходи в гей-клуб и закажи себе приватный танец что-ли. До секса вряд ли дойдет, а эмоций у тебя будет через край. — Спасибо большое, — с сарказмом отвечает Хэ. — Я ж, блять, на репетициях не натанцевался еще и на танцующих мужиков тоже не насмотрелся. Кюхен раздраженно фыркает. — Ну раз тебе все не так, то иди к своему Хеку и завали его. Уверен, он так охренеет от того, что ты его поцелуешь, что ты сможешь воспользоваться его ступором и даже трахнуть его. Правда не обещаю, что его вселенная выдержит такой удар. Донхэ на секундочку представляет себе сие действо и прыскает со смеху. — Знаешь, боюсь, что я тоже могу не пережить такое счастье. — Значит, группа лишится двух танцоров, а я головной боли. Кюхен толчется на кровати и никак не может улечься. Хэ пинает в ответ, когда тот неаккуратно задевает его пяткой по голени. — И все же мне кажется, что ты слишком критичен на мой счет. А может я вообще не гей. Вот пойду сейчас признаюсь этому идиоту, испорчу отношения, а потом окажется, что я все себе выдумал. А так смогу проверить это на человеке, который никак не относится к нашей группе. — Ага, на кошечках потренируешься, — с сарказмом выдает Кю. — Хэ, с какого раза до тебя дойдет, что решая свои проблемы за счет других ты выглядишь полнейшим мудаком? Донхэ от досады закусывает губу и закрывает глаза. — А может ты, Кю, все преувеличиваешь? — Да ладно? — деланно округляет глаза младший. — И как же твое стремление попользовать для себя любимого как можно больше людей можно преувеличить? Ты перестраховываешься на каждом шагу, используешь других, как прикрытие, не желая слишком уж усложнять свою жизнь, но при этом я, оказывается, преувеличиваю? — Не все такие, как ты. Объяснить свою позицию довольно сложно. Да, он трус в какой-то степени. Ему сложно что-то менять в своей жизни, сложно решиться на что-то, что кардинально может изменить ее и вообще его отношения с дорогими людьми. Он не хочет ничего плохого, но когда это звучит из уст Кю, то выглядит действительно не очень, и тогда Донхэ становится стыдно. Этого он тоже не любит. — Такие как я? — Ты упрямый, прямолинейный. Тебе пофиг на все. Ты можешь отвернуться от кого-то, кто отвернулся от тебя, а я так не могу. Мне не хватает смелости потерять что-то. — Ну так какого фига ты тогда вообще пытаешься что-то сделать, раз так боишься? Просто не делай ничего, и будешь в полной безопасности. Ты же этого хочешь? Так же проще всего. И мне не пофиг на все. Отворачиваться от кого-то всегда больно, даже если он сделал это первым, но зато я лучше узнаю человека. Пусть лучше я пойму его суть раньше, чем когда будет поздно. — Но ты не отвернулся от меня. — А разве ты отвернулся от меня? Донхэ отрицательно мотает головой. — Ну вот. — Значит, ты любишь меня даже после того, как я тобой воспользовался? — К сожалению, да. Иначе я бы мог со спокойной совестью выставить тебя из своей комнаты и давно уже спать. Простая и небольшая откровенность от макнэ неожиданно скребет по ребрам. Донхэ тяжело сглатывает и думает, что темнота в комнате сейчас ему на руку. Слезы сами наворачиваются на глаза. — Почему Хек не может меня любить так же? — Кто тебе сказал, что не может? Ты ведь это еще не проверил. — Проверил. Забыл? Разговор явно зашел не в то русло. На душе гадко. Хэ неловко шмыгает носом. — Ты проверил его терпение, но не любовь. Думаешь, он перестал тебя любить? Да он который день смотрит на тебя глазами побитой собаки. Эй, ты что, плачешь? — Не плачу я. — Ага, так я тебе и поверил. — Я скучаю по нему. Кюхен как-то уж слишком громко и страдальчески вздыхает. А после встает и тянет его на себя. — Пошли. Донхэ начинает понимать, куда именно они идут, и решает, что никуда идти не хочет. Правда понимает он это довольно поздно, а потому Кю успевает просто закинуть его тушку на плечо. — Кюхен, не смей этого делать. — Потом еще поблагодаришь меня. Благодарить Хэ никого не собирается, а вот усложнить свою транспортировку вполне. — И да, не будешь себя вести тихо, трахну, — преувеличенно спокойно заявляет Кю. Почему-то Хэ ему верит. Верит настолько, что ошарашенно замирает и забывает, что вообще хотел сопротивляться.