Too Far Away

Я устал, на сердце давит что-то... Я устал, нет мыслей, нет идей... Я устал от дома и работы... Я устал от жизни и людей...

*** Кюхен устал привыкать. Вся его жизнь — череда каких-то ситуаций, которые требуют постоянного упорства, гибкости и еще черт знает чего. Еще в подростковом возрасте, когда он мечтал стать певцом, отец наглядно показал ему, почему стоит отказаться от этой затеи. Кю никогда не был глупым мальчиком, поэтому внял информации, переварил ее и принял свое будущее, навязанное отцом. Начал готовиться к институту и скучной профессии. Он не любит делать что-то наполовину — или ты отдаешь все силы, или не делаешь совсем. И он делал. А потом он все же стал певцом. И снова пришлось привыкать к новой обстановке. Ребенка, имевшего много друзей в школе, в группе приняли холодно и отстраненно, всем своим видом показывая, что ему тут не рады и он не достоин вообще быть с ними в одной группе. Он принял условия игры. И снова ринулся в бой, не давая себе ни единой поблажки. Ведь ему было известно, что как бы он ни был жесток сам к себе, окружающие будут более жестоки. Упорный труд, несгибаемый характер и стечение обстоятельств в виде аварии стали причинами новых изменений в жизни Кю. Снова любимый ребенок, бесценный младший, которому позволено то, что не позволили бы никому другому. Кюхен работает все так же тяжело, но внутренне немного расслабляется, ведь теперь не нужно держать оборону постоянно. Он привыкает к коллегам, новым друзьям и своей жизни в качестве знаменитости. Чувствовать себя кому-то нужным приятно. Ощущать поддержку тоже. Кюхен забывается настолько, что сам рушит то, что строил так долго. И снова нужно привыкать быть в изоляции. Снова нужно терпеть холодное отношение к себе и доказывать, что он все равно один из лучших, чтобы они там себе не думали. К хорошему привыкаешь быстро — это правда, но и к плохому привыкаешь с такой же скоростью, если не быстрее. Процесс, конечно, происходит более болезненно, но если это "плохое" более чем постоянно, то зачем трепыхаться за зря? И вот, когда он привык к новому положению вещей, приходит Канин. Периодически вваливается в его маленький мирок, словно медведь в пчелиный улей, расхерачивает все к чертовой матери своим странным поведением, и пока Кюхен пытается выбраться из ступора, снова сваливает в туман и делает вид, что вообще ничего не происходило. А может, на самом деле так и есть? Каждый раз после таких вот "потрясений" Кю чувствует себя очень глупо. Сердце почему-то начинает стучать чуть быстрее, а в голову лезут странные мысли. А еще младший все никак не может избавится от непонятных ощущений, когда Енун рядом. Он точно знает, что это началось именно тогда, когда Канин впервые его ударил, а после сам же исправлял последствия. Кюхен так и не перестал после этого чувствовать себя восхитительно беспомощным в руках этого мужчины. Этот факт злит неимоверно, заставляет держаться от Енуна подальше. Чо совершенно не нравится это чувство, да и старший тоже. Тот вечно его шпынял, заставлял соблюдать субординацию и вообще, он его ударил. Канин явно не тот человек, к которому вообще можно испытывать хоть какое-то подобие слабости — унюхает, словно гончая, и сожрет к ебеням. Инстинкт самосохранения у Кю развит очень хорошо, как и шестое чувство, и именно поэтому он старается держаться подальше от источника своих тревог. Но что самое смешное, именно этот источник тревог почему-то в последнее время помогает ему психологически прийти в норму. Стоит им поспорить или что-то в этом духе, как на душе у Кюхена становится немного легче. Канин принимает на себя весь негатив младшего так, словно это вообще пустяк. Не делает трагедий из непонятно чего и тем самым дает понять Кю, что и тому нужно проще относиться к некоторым вещам. Кюхен вспоминает свою истерику в ванной, потом в машине Енуна...и заливается краской до кончиков ушей. Вел себя, как ребенок. Очень стыдно об этом вспоминать спустя какое-то время. Почему именно Енуну в последнее время он раскрывается в роли капризного несмышленого дитя? Почему не может сдерживать свои эмоции рядом с ним? И насколько его затапливает негатив до стычки с Канином, настолько же ему спокойно после. Все эти противоречия не нравятся рассудительному парню, но объяснить сам себе он пока ничего не может. Нужно еще немного времени, чтобы разложить все по полочкам и добраться до сути. А пока придется как-то жить с тем, что имеется в наличии. Енун приехал за ним в тот чертов ресторан, не бросился его порицать, выслушал его истерики и даже поговорил с ним. Вот так просто, прямо в глаза говорил то, что думает. Кюхен чувствовал искренность старшего так же отчетливо, как чувствовал его тепло и силу, когда тот сидел с ним во время приступа. Почему тот появляется сейчас рядом именно тогда, когда Кю наиболее слаб? Кюхен иногда чувствует себя словно Скарлетт, которую в который раз пришел спасать Ретт Батлер. Кюхен не Скарлетт, да и бабой он чувствовать себя не любит, как и показывать кому-то свою слабость. И уж тем более Кю не хочет привыкать вот к такому новому Канину. Они знают друг друга достаточно давно, их отношения вполне себе сформировались за долгие годы. Так зачем что-то менять? И почему он ничего не может поделать с этими переменами? Но действительно ли их отношения приобрели законченный характер? Или может Кюхен ошибался все это время и принимал отсутствие отношений за их полную сформированность? В любом случае, Кюхен не хочет привыкать еще и к новому Енуну. Он просто устал. *** Хек всерьез начинает задумываться о том, чтобы бросить группу и надавить на тапок в неизвестном направлении. Все вокруг сошли с ума. Кюхен словно вернулся в подростковый возраст, Енун превратился в няньку макнэ, Итык методично закидывается алкоголем и пишет девочковые сообщения в социальных сетях, а за всем этим с каким-то странным блеском в глазах наблюдают Хиним и Реук. От их крипового поведения бегут мурашки по коже. Но больше всех сошли с ума они с Донхэ. Больше недели они целуются каждый вечер. И каждый поцелуй становится все длиннее и откровеннее, а после этого молчание становится громче набата. Они не говорят об этом, просто целуются, а у Хекдже потихоньку едет крыша. Слишком много появилось вопросов, на которые у него нет ответов, а Донхэ явно не собирается облегчать ему жизнь. Старший не идиот и понимает, что все эти поцелуи неспроста. Хэ явно нравится так же, как и ему самому, но тот после каждого раза быстренько ретируется под свое одеяло и не желает хоть как-то общаться. И Хек не может понять, что у того на уме — то ли можно надеяться, что у Донхэ появились к нему чувства, то ли это все просто чудовищный эксперимент над ним — а значит, правильно выстроить дальнейшую стратегию поведения не получается. Их вечные "командировки" в Японию делают только хуже, потому что там они свободнее, фанаты не такие оголтелые и можно забыть о многом. О семье, о страхах, о компании, о морали вбиваемой в голову семьей и обществом. Есть только Донхэ, небольшой номер и невероятное количество разнообразных желаний. Вот только Хек себя не отпускает, терпеливо ждет следующего шага от младшего. Он вообще умеет ждать... Сидеть в засаде стало привычкой. Так зачем пускать все насмарку из-за минутной слабости?! Пусть сейчас тяжело, но может все же окупится с лихвой. А если нет, то даже о поцелуях он раньше и мечтать не смел, а теперь может безнаказанно, да еще и с позволения Хэ целовать того, долго, изучая и отмечая каждую едва заметную реакцию на свои действия. Теперь он живет от вечера к вечеру. Смотрит на любимые губы и отсчитывает часы и минуты, когда сможет их коснуться. Сначала нежно и невесомо, давая Донхэ возможность все прекратить, а потом с каждым новым касанием все настойчивее, отдаваясь ощущениям и полыхающим внутри эмоциям. Все это пугает, потому что нельзя так жить. От поцелуя к поцелую. Мечтая лишь о них, не замечая ничего в своей жизни. Да он даже танцует с теми же мыслями. Одержимость чем-то никогда не заканчивается хорошо, поэтому нужно что-то делать, а что, Хек не знает. Отказаться от Хэ он не может, но и продолжать все это глупо и опасно для него же. А младший, похоже, не понимает, что играет с огнем. Да он вообще наверняка не задумывается о том, как это все выглядит со стороны. Ему лишь бы вылечить своего друга от придуманной гомофобии. А Хекдже не может ему объяснить, что невозможно вылечить от гомофобии того, у кого крепко и часто стоит на лучшего друга. — Нам надо прекращать все это, — сбивчиво и тихо шепчет он Донхэ в перерыве между поцелуями. На секунду младший смотрит на него с настороженностью и удивлением, а потом снова тянется к его губам. — Угу, — легко соглашается Хэ, притягивая его за шею ближе. Хекдже хочет возмутиться, но просто забивает и решает, что они поговорят об этом позже, а сейчас еще можно дать слабину и получить кусочек такой нужной ласки. Слишком тяжело расставаться с тем, что ты так желал и наконец-то получил, но Хек хотя бы попробовал. И пофиг, что не получилось. В следующий раз он обязательно возьмет себя в руки.