Too Far Away

я хочу научить тебя счастью, коль пока ещё сам не померк: пусть случилось в душе ненастье, задирай свою голову вверх.

*** После того случая в ресторане Енуну становится интересно. Он почти никогда не интересовался успехами Кюхена на поприще мюзиклов. Ну, то есть он конечно был в курсе, что Кюхен хорош в этом, и даже отмечен положительными отзывами как со стороны зрителей, так и со стороны критиков, но вот сам почти ни разу не был на его представлениях. Почему-то захотелось лично в сотый раз удостовериться, что макнэ уж точно не нужно ни у кого сосать для того, чтобы получить роль. Решение сходить на мюзикл приходит совершенно случайно, и Енун не особо ему противится. Конечно, лучше бы взять кого-то с собой за компанию, но тогда придется объясняться, с какого такого перепуга он вдруг решил проявить интерес. А потому Ким втихую покупает билет, сплавляет менеджера куда подальше и, одевшись как можно проще, топает на представление. А после, придя домой, покупает билет на следующее представление, а еще заказывает букет цветов. Банально, да, но почему-то хочется, чтобы макнэ получил на один букет больше. В итоге Канин не замечает, что начинает ходить на каждое выступление Кюхена, которое выпадает на личный выходной день. И не то чтобы Кю прямо уж таки блистателен и невероятен на сцене, просто Енуну нравится на него смотреть и слушать, как тот поет что-то не из репертуара их группы. В мюзикле Чо совершенно другой, словно и не айдол. Уже третьему походу на мюзикл Канин вырабатывает стратегию: он выкупает места на балконе, приходит после начала мюзикла (приходится доплачивать, чтобы впустили) и уходит до его завершения. Каждый раз он приносит с собой цветы, каждый раз просит кого-то из персонала передать цветы Кюхену. А когда прийти не получается, отправляет цветы службой доставки. Еще он все это держит в тайне, стараясь сделать так, чтобы никто не заподозрил, чем он занимается и куда ходит. Первопричина, по которой он изначально решил сходить и посмотреть на Кю, давно забыта, новая не придумана, да и вообще, о своих действиях старший старается не думать. Он просто хочет подбодрить и поддержать согруппника. Однажды он почти сталкивается с Реуком, который тоже пришел поддержать Чо. После этого он себе обещает, что теперь пойдет только на заключительное выступление. А цветы можно и так посылать. Про то, сколько на это все он потратил денег, он старается не думать. Тем более, что Кюхен начал замечать, что определенные букеты всегда от одного и того же поклонника, и даже обсуждал с Донхэ, кто бы это мог быть. Канин только улыбался, слушая предположения о симпатичной девушке. Пока макнэ так думает, все нормально. А Енун и дальше может вкладывать ободряющие записочки в цветы. *** Кюхен знает, что Енун стал приходить на его выступления. Нет, старший действительно вел себя вполне умно, чтобы не выдать себя, но такое может прокатить только с фанатками, и то не всегда, а вот когда ты весь такой «загадочный» сначала скупаешь сразу несколько мест, потом приплачиваешь за возможность приходить позже всех, а уходить раньше, да еще и передаешь не самый дешевый букет цветов одному из ведущих актеров, то персонал театра в любом случае тобой заинтересуется, а узнать тебя вообще потом дело техники. Конечно же Кюхен довольно быстро вычислил кто сей «тайный» поклонник. Вот только парень никак не мог определиться, как он относится ко всему этому цирку. Изначально поведение Енуна его взбесило. Ему не составило труда соотнести недавние откровенности в машине и внезапную заинтересованность старшего в его выступлениях. Хотелось прийти домой и кинуть этот несчастный веник ему в лицо. Кю никогда не нуждался ни в чьей жалости, да и в ободряющих писульках тоже. И где только Канин этого понабрался? Но пока Кюхен добирался до дома, его гнев поутих, а мысли потекли в другом направлении. Всю дорогу он теребил несчастную записку в руках и жалел, что совсем не помнит самую первую. В этих записках ничего такого не было, два-три слова поддержки и все. Если бы Енун хотел что-то донести до Чо, то наверняка был бы более красноречив, да и смысл ему вообще скрываться? Но старший старался ничем не выдать, что эдакая поддержка исходит именно от него (плохо, конечно, старался). Видимо он предполагал, что Кюхен может обидеться. И такое внимание совсем не совпадало с характером Канина. Он явно был не из тех людей, которые будут слишком долго думать о чувствах других людей, а потом еще стараться пощадить эти самые чувства. По крайней мере Чо так думал достаточно долгое время. Уже переступив порог дома, Кю почему-то был благодарен за ненавязчивую поддержку, а потому решил не говорить незадачливому новоприобретенному поклоннику, что личность того уже для него не является тайной за семью печатями. Надо же посмотреть, как долго тот еще продержится. Канин сдаваться отказывался и посещал его мюзиклы с завидной регулярностью. А когда не посещал, все равно не забывал присылать букет цветов. Кюхен радовался, и одновременно нет, каждому новому букету. Все из труппы знали от кого они и подкалывали каждый раз, что интерес Енуна явно не праздный. Это бесило больше всего, потому что Канин точно играл не за ту же самую команду, что и Кю. А сам младший почему-то не мог определиться, как ему на это все реагировать. Енун ему не нравился как возможная пара, но его внимание почему-то грело душу и поднимало настроение. Кюхен уже собрал целую коллекцию записок от Канина, и даже сейчас одна из них приятно согревает бедро, лежа в кармане брюк. Эти небольшие клочки бумаги почему-то заставляют чувствовать его немножко особенным, потому что Кю уверен, что никто из одногруппников не получал от Енуна столько внимания, да еще и в позитивном ключе, сколько он за последние недели. А еще Кюхен совсем не хочет замечать, что у него довольно приличное время никого не было. И уж тем более это никак не может быть связано с одним бестолковым старшим, с которым у него и шансов-то никаких, да и у того с ним тоже, ведь они до смешного разные. *** Донхэ распирает одновременно от счастья и страхов, которые никуда не делись, а возможно, еще и разрослись на почве того, что в отношениях с Хеком произошли значительные сдвиги. Это только кажется, что поцелуи — мелочь. Но ведь если бы не скандал с Кюхеном, не видать Хэ этих поцелуев, как своих ушей. И парень еле сдерживается, чтобы в прямом смысле не изнасиловать своего лучшего друга. Ведь целуется тот вполне себе хорошо и даже не кривит моську в недовольстве. Более того, Донхэ уверен, что Хекдже нравится то, чем они занимаются каждый вечер уже вполне долгое время. И пусть тот пару раз пытался все прекратить, стоило только Донхэ продолжить его целовать, старший сразу забывал о своих словах и на следующий день все было в полном порядке. Хэ радовался своим успехам, как ребенок новому яркому ведерку. В то же время, желание Хека покончить с их вечерними забавами, серьезно беспокоило парня. Он гадал о причинах — либо Хеку не нравилось это все и он только делал вид, что все нормально, либо ему нравилось и именно поэтому он хотел все закончить, чтобы не стало хуже. Говорить же с Хекдже на эту тему было глупо. Вряд ли он признается якобы гетеросексуальному другу, что ему нравится с ним целоваться. А Донхэ тоже боится признаться ему, не зная, что он думает про их ситуацию. — Да вы ебанулись оба, — выносит свой вердикт Кюхен и крутит пальцем у виска, стоит только Донхэ поделиться с ним событиями нескольких последних недель. — Кто бы говорил, — в отместку бросает Хэ, натыкаясь на непонимающий взгляд. — С каких пор Канин стал твоим рыцарем в сверкающих доспехах? Не думай, что никто не замечает. Макнэ хмурится и упрямо поджимает губы. — Если тебе так интересно, то можешь спросить лично у Енуна. А я ответа на твой вопрос не знаю и знать не хочу. Может, магнитные бури или Меркурий в Стрельце. Я что, должен работать психоаналитиком для каждого в этом балагане? Донхэ поднимает ладони в примирительном жесте и невинно улыбается. Подумаешь, нельзя уже и вилами в бок слегка ткнуть. — Ладно-ладно, я понял. Вопрос снят с повестки дня. И все же, что мне делать с Хекдже? — Я тебе уже давно говорил, чтобы ты ему признался, — Кюхен недовольно зыркает, но все же на диалог идет. — Ага, очень легко и просто. Это тебе легко признаться, ибо все в курсе твоей ориентации, а я вроде как рассказывал ему недавно, что у меня с этим все в порядке и на его задницу я не претендую. — А нечего было делать такие заявления, — подленько тянет младшенький и утыкается в планшет. — Вы, как дети малые, ей богу. У него стоит? — Что? — Вы когда целуетесь, у него эрекция есть? — повторяет, как для тупого, Кюхен. Донхэ хочется разбить тому планшет об голову, чтобы не говорил о таких вещах с таким отрешенным лицом. — А я откуда знаю. Младший отрывается от игрушки и с недоумением смотрит. — Ты хочешь сказать, что вы целуетесь уже несколько недель и при этом ты ни разу не ощущал его стояк? И откуда в этом милом с виду парне столько беспардонности? Хэ жует нижнюю губу и тушуется. — Я больше о своем переживал, чтобы Хек не заметил моего возбуждения. И не смотри на меня, как на дебила. — А как на тебя смотреть? Господи, мои хены идиоты. Кюхен буквально кричит последнюю фразу, страдальчески возводит глаза к потолку и хлопает себя ладонью по лбу. — На себя посмотри, говнюк, — орет с гостиной Хичоль, отчего Хэ пробивает на смех. Кюхен молча тычет фак в сторону гостиной, а после возвращает свое внимание к Донхэ. — Просто проверь в следующий раз. Если стоит, то благословляю вас, дети мои. И кстати, советую сразу переходить в наступление, чтобы твой тормознутый возлюбленный не успел придумать оправдашки в стиле «я не такая, я жду трамвая». — Он не тормознутый, — бурчит Хэ. — А я не гей, ага, — мило улыбается Кю. Придушить бы, но с макнэ можно поговорить и он вроде как тоже близкий друг, поэтому Донхэ только вздыхает и кивает. С воплощением совета Кю он решает повременить и еще немного потянуть резину. Ну, а вдруг он полапает Хека, а там ноль? Будет явно неудобно, да и традиция с поцелуями сразу сойдет на нет. Страшно, короче.