Топ 10 секс-фантазий Наполеона об Илье

Наполеон внезапно выныривает из сна, хотя для этого нет никаких объективных причин. Такое с ним иногда случается, он может просто ни с того ни с сего проснуться чересчур ранним утром, когда мутный свет едва начинает пробиваться сквозь легкую ткань занавесок очередного номера в отеле. Соло не чувствует особой усталости, хотя спал от силы пару часов. Торопиться никуда не нужно, полно времени для того, чтобы просто поваляться в кровати и, может, помечтать. Он бросает краткий взгляд на соседнюю половину кровати, и воображение услужливо выдает образ. Перед глазами сам собой возникает утренний улыбающийся Илья. Курякин щурится от яркого солнечного света, бурчит что-то неразборчивое на родном языке и недовольно потирает глаза. Он сонный, взъерошенный и просто изумительный, такой домашний и родной. Глядя на него в такой момент, трудно поверить, что он лучший агент КГБ — безжалостная машина для убийств с неимоверной силой. Лениво потягиваясь, Илья напоминает скорее домашнего пса, эдакого ластящегося золотистого ретривера, безобидного, но всё же не беспомощного. — Ты чего не спишь? — спрашивает Курякин, сладко зевая. — Ты так храпишь, большевик, что спать просто невозможно, — насмешливо отвечает Соло, хотя это и неправда. Илья вообще практически не издает никаких звуков во сне, иногда даже его дыхание настолько тихое, что приходится вслушиваться несколько секунд, чтобы вообще его распознать. Но Наполеон не может упустить возможность, он просто обязан задеть русского хоть чем-то, потому что вся эта утренняя идиллия пугает. Слишком тяжело смириться с тем, что ему нравится просыпаться рядом с Ильей, действительно нравится то, что между ними происходит, поэтому уже на автомате глупыми подколками он старается стереть излишнюю серьезность. Илья обиженно сопит и срывается с места. Стальным захватом вцепляется в запястья и придавливает американца к кровати, наваливаясь сверху всей своей немалой тушей. — Храплю, значит? — с угрозой в голосе и смехом в глазах уточняет Илья, пристально вглядываясь в лицо Соло. Наполеон включается в игру и с готовностью подтверждает свои слова решительным кивком. — Ах ты svoloch', — рычит Илья и приникает к губам Наполеона яростным поцелуем. Соло отвечает так страстно и воодушевленно, как только может, учитывая далеко не свежее утреннее дыхание. Хотя оно не так уж и смущает, когда желание затмевает адекватное восприятие реальности. С Ильей всегда так, Соло заводится с пол-оборота и не желает останавливаться ни при каких обстоятельствах. Что может быть прекраснее, чем оказаться придавленным тяжестью тела еще не совсем проснувшегося Ильи с утра пораньше и поддаться тянущему возбуждению внизу живота, которое нарастает горячими волнами, перекликаясь с ощущениями от ночного марафона? Наполеон чувствует отголоски легкой боли в самом интимном месте и томящую усталость в мышцах, но в груди разливается блаженство, и предвкушение затуманивает разум. Несмотря на отсутствие полноценного сна, он готов к новому заходу и жаждет начать как можно скорее. Его русский любовник улавливает настроение, отзеркаливает его и словно считывает мысли. Грубый захват сменяется более плавными массирующими поглаживаниями, хотя его губы продолжают насиловать рот Наполеона не менее агрессивно. Соло хочется что-нибудь сказать, хотя скорее просто ляпнуть, чтобы раздразнить сильнее и растянуть удовольствие от словесной игры, но Илья не дает ни единого шанса разорвать поцелуй и произнести очередную подначивающую колкость. Наполеону ничего не остается, как отложить словесные перепалки на потом и отдаться в сексуальный плен могучих и безжалостных пальцев своего любовника. Курякин лениво отрывается от Наполеона и на мгновение замирает, нависнув над американцем и пожирая его своим пронзительным взглядом. Соло улавливает насмешку и немного самодовольства, смешанные с искренним желанием, в глазах Ильи словно бездонное озеро различных эмоций и чувств. И Наполеон тонет в кристально чистой воде, погружается глубже, теряя остатки воздуха и захлебываясь от восторга. Губы Ильи трогает едва различимая улыбка, но от нее становится еще теплее и в груди, и намного ниже. Курякин не так часто улыбается, но зато всегда искренне, Соло старается запечатлеть в памяти каждую черточку, каждую деталь такого заветного момента, когда Илья улыбается именно ему. Соло прогибает спину, чтобы упереться пахом как можно плотнее в бедро Ильи и потереться об него, дать понять, как сильно он хочет, подтолкнуть к решительным действиям. — Какой нетерпеливый, — ухмыляется русский, соскальзывая ниже, соприкасаясь своим отвердевшим членом со стояком Наполеона и заставляя его лишний раз порадоваться неизменной привычке обоих засыпать без какой-либо одежды, которая в такие утренние моменты представляет собой лишь очередную преграду на пути к достижению обоюдного удовольствия. Илья не церемонится и уверенным движением переворачивает Соло на бок, пристраиваясь сзади. Наполеон не против, он довольно сопит и утыкается щекой в подушку, извиваясь нетерпеливым ужом, чтобы найти максимально удобное положение. Шершавая ладонь Курякина вдавливается в талию, усмиряя и фиксируя Наполеона на месте. Илья обвивает его руками, притягивает ближе, и Соло чувствует неровное дыхание на своей шее, а после — ряд жестких прикосновений то губ, то зубов в районе загривка. Курякин увлекается и затягивает прелюдию, превращая ее в своеобразную попытку людоедства. Соло безнадежно трепыхается в стальной хватке, но сопротивляться Илье в такой ситуации нет никакого смысла: тот слишком занят своими грубыми нежностями, чтобы заметить жалкие попытки Наполеона извернуться в его объятии. — Ну, давай уже, не тяни, — шипит Наполеон, изгибаясь так, чтобы упереться затылком в лоб Ильи и переключить его внимание на более стратегически важные части тела. Соло добивается своего. Курякин ничего не отвечает, но отвлекается наконец от шеи, вовлекая в процесс орган, который Наполеон уже потерял надежду почувствовать в себе. Илья трется своим членом о ягодицы Соло, мягко скользя по естественной смазке, проникает между бедер, умышленно распаляя и подстегивая. Хочется большего, несмотря на жжение в заднем проходе, Наполеон всё равно решительно настроен заполучить в себя Курякина как можно скорее. Но его русский любовник чересчур заботлив, он не спешит и старательно подготавливает Наполеона своими, совершенно идеальными по форме, уверенными пальцами. Он вводит их так осторожно, словно они и не трахались всего несколько часов назад, словно прошло много времени и требуется соблюдать такую предосторожность. Соло не отказался бы, чтобы ему вставили сразу, без подготовки, на всю длину, чтобы внутри всё горело огнем и боль смешивалась с похотью в тугой узел, но утренний Илья всегда слишком сентиментален и нежен. Хотя в этой тягучей медлительной тщательности есть своя особая прелесть. Движения непредсказуемо интенсивные, но не слишком резкие, хотя плавного скольжения не получается из-за отсутствия нормальной смазки. Илья восполняет это упущение, отстранившись от спины Наполеона и склонившись над его задницей. Наполеон ощущает, как между ягодиц течет вязкая слюна и проворные пальцы ускоряют движение, растягивая податливые гудящие мышцы. Курякин возвращается в исходное положение, по дороге проводит языком вдоль позвоночника, заставляя мурашки разбегаться по всей спине, и снова обхватывает Соло за поясницу. Невесомое касание, когда Илья собственнически обнимает Наполеона, вызывает щекотку и легкую дрожь, а скользкие пальцы продолжают орудовать в заднем проходе, запуская по телу резкие импульсы удовольствия. Наполеону кажется, что Илья обволакивает его прочным коконом из ощущений, каждым прикосновением активизируя внутренний взрывной механизм наслаждения и играючи управляясь с целой сетью переплетенных между собой эрогенных зон. Соло словно пульсирующее сосредоточие острого возбуждения, замучен ожиданием, но Илья как будто этого и не замечает, убивая своей тягучей неспешностью. Наконец, его мучитель решает, что уже достаточно и Соло готов. Пальцы выскальзывают с неприличным чавкающим звуком, и их место занимает кое-что повнушительнее. Илья даже не задумывается о презервативе, и Соло приходится прикусить губу, чтобы сдержать невольное возмущение. Они слишком давно прошли этот рубеж и вроде как пришли к взаимному согласию. Хотя искренне недоуменный взгляд Ильи в момент, когда Наполеон впервые затронул эту тему, был скорее ультиматумом. Его непоколебимая уверенность сбивала с толку, а оказанное доверие пугало и льстило одновременно. Наполеон опешил, но позже до него дошло, что Илья просто не признает полумер, и если он переступил через себя и решился на такие отношения, то для него не существует больше никого, и он ждет безоговорочной откровенности от своего партнера. Соло даже никак не стал комментировать такое открытие. К тому же Илья был единственным, с кем Наполеон зашел так далеко, а в верности русского он был уверен на сто процентов. Просто впервые в его жизни появился человек, которому можно было доверять, не ожидая никакого подвоха, и поворачиваться спиной, буквально. Илья входит медленно, невыносимо плавно, заставляя Наполеона выкинуть из головы все лишние мысли и сосредоточиться на собственном дыхании. Вперед-назад, вдох-выдох. Они раскачиваются в одном ритме, и Илья поразительно чуткий. Он ловит каждый отклик, полностью отдается, дарит всего себя, забирая взамен свое по праву. Это дикое собственничество и притяжение, которому нет смысла сопротивляться. Чертова щедрая русская душа. Наполеон стискивает подушку в безжалостном объятии, когда Илья проникает достаточно глубоко и касается заветной точки. По всему телу разливаются сладкие волны, сзади него неспешно двигается Илья, доставляя своими точно выверенными толчками невероятное блаженство. Его дыхание в такт движению, а неразборчивый шепот эхом отдается в ушах, перекрикивая пульсацию и бешеное биение сердца. Это всё просто слишком, для одного еще даже толком не начавшегося утра. В этом нет ни грамма неловкости или смущения, только чистое удовольствие и, пожалуй, немного самодовольства. Наполеону льстит лицезреть то, что он делает с Ильей, меняет его привычный уклад и все больше и больше развращает, переманивая на свою сторону. Он единственный, кто смог подобраться так близко к Илье, запасть глубоко в душу, он просто уверен в этом. Химия между ними слишком очевидна, чтобы пытаться что-то отрицать. И как бы Наполеону не было тяжело укротить себя и свою тягу постигать всё новые и новые горизонты, почему-то рядом с русским легко принять такую вещь, как серьезные отношения. Илье удается в полной мере утолять потребности Соло как в постели, так и вне ее, он купается в лучах внимания своего неистового русского любовника и редкостного собственника, играется с диким зверем как заблагорассудится, всё время находясь на краю тончайшего лезвия и зная, что, даже если сорвется, сильные руки всегда подхватят его. Как сейчас. Илья впаивается всем телом, стискивая руки на талии Наполеона так крепко, что, скорее всего, останутся синяки. Он вбивается и наваливается всем своим весом, не давая шевельнутся и ускользнуть, оплетая своим теплом. Ощущения зашкаливают, и Илья первым срывается в оргазм. Наполеон чувствует его дрожь и соскальзывающие с потной кожи пальцы, чувствует, как теплая сперма растекается внутри тела и заставляет лишний раз испытать шок от того, что они делают и как именно это происходит. И что Соло сам позволяет всё это, что он сам ужасно желает того, что между ними, и постоянно провоцирует Илью поддаться искушению, ломает любые барьеры. Наполеону хочется кричать: «Да, посмотри на меня, это я, именно я делаю это с тобой! Ты понимаешь это, чувствуешь?» Но вместо этого из его горла вырывается лишь хриплый стон, который служит своеобразным сигналом для Ильи. Его рука опускается на член Соло, и хватает всего нескольких движений, чтобы Наполеон сорвался следом. Удовольствие остро взрывается внутри мелкими брызгами фейерверков перед глазами, и тело пронзает легкой приятной судорогой, от которой поджимаются пальцы на ногах. Волны затихают, унося с собой насыщенность эйфории… …и резкое нечто обрывает такую красочную мечту. Наполеон выныривает обратно в реальность, когда чужая тяжелая рука собственнически ложится ему на живот. Продолжая лежать с закрытыми глазами, не шевелясь, Наполеон прислушивается к своим ощущениям. Тело гудит, в заднице ноет и тянет, и в целом он ужасно измотан, но член, распаленный к тому же живым воображением, все равно заинтересованно дергается, откликаясь на тепло шершавой ладони. Чужие пальцы нагло скользят под тонкое одеяло, не предпринимая пока никаких особых действий, но всё же обещая. — Доброе утро? — вопросительно шепчет любимый голос с русским акцентом. Наполеон никак не отвечает, притворяясь спящим. Но это бесполезно, его слишком хорошо успели изучить. — Хей, я знаю, что ты не спишь. — Кончики пальцев пробегают по нежной коже, привлекая внимание. — Ну, ковбой, — подначивает заманчивый шепот. Со стоном повернув голову, Наполеон наконец открывает глаза и смеривает развалившегося на соседней половине кровати русского недовольным взглядом. Илья не ведется, он сам сонный и взъерошенный, но готов к бою. — Ну чего тебе? — раздраженно вскидывает бровь Наполеон. — Доброе ли утро, спрашиваю, — слегка улыбается Илья, обхватывая член Наполеона рукой и начиная плавно двигаться. Соло поддается, тянется всем телом, чтобы оказаться как можно ближе, ощутить полнее. — Добрее не бывает, большевик, — шепчет Соло пересохшими губами. Прикосновения заставляют его откинуть голову и упереться затылком в подушку, непроизвольно начиная толкаться в тесный кулак Ильи. Наполеон немного поражен смелости и наглости Курякина, который бесцеремонно выдернул его обратно на поверхность сознания из сексуальных грёз. Но стоит ли жалеть? Ведь, в самом деле, нет ничего сексуальнее прикосновений, которые дарит тебе с утра пораньше твой уже настолько близкий человек, и ни одна даже самая горячая и невозможная фантазия не сможет сравниться с теплом от рук настоящего Ильи, касающихся самых интимных частей тела. Русский гипнотизирует внимательным взглядом, реагируя на каждый отклик, подстраивается, угадывая желания. Соло обвивает его шею и притягивает ближе к себе, зарываясь пальцами в короткие русые волосы. Наполеон не может сдержать довольную улыбку, а Илья искренне улыбается в ответ. Всё же лучшая фантазия та, которая уже осуществилась. А остальное они обязательно наверстают, стоит только захотеть.