Топ 10 секс-фантазий Наполеона об Илье

Илья окидывает шахматную доску скучающим взглядом. Это уже пятая подряд партия с самим собой. Похоже, русскому надоело соперничать с таким гениальным и предсказуемым игроком. Он смотрит по сторонам, отыскивает глазами Соло и радостно подзывает того к себе. Наполеон настороженно садится напротив. — Серьезно? Ты хочешь, чтобы я с тобой сыграл? — Соло, конечно, умеет, но в мире слишком много других занимательных вещей, так что его способности в этой области оставляют желать лучшего. — Почему нет? — Илья, кажется, искренне не видит в этом никаких проблем. — Наверное, потому что ты в любом случае выиграешь, — скептически прищуривается Наполеон, — и потом, играть просто так неинтересно, мне нужен какой-нибудь стимул, азарт. — Ну, хочешь, сыграем на желание? — без задних мыслей предлагает Курякин, расставляя фигуры на поле. Наполеон сразу загорается энтузиазмом, а на лице появляется предвкушающая ухмылка. Он знает, чего пожелать. Теперь вот всего лишь осталось обыграть международного мастера по шахматам, какие мелочи. — А вот это уже разговор. На желание давай, — отвечает Соло, лихорадочно продумывая свою тактику. Выпендриваться и строить сложную схему даже нет смысла пытаться, так Илью точно не победить. Нужно что-то простое, незаметное, элементарное, чего загруженный стратегиями мозг Курякина никак не ожидает. — Чур, я белыми. Илья лишь пожимает плечами, ему откровенно всё равно. Русский неторопливо разворачивает доску. — Белые начинают и выигрывают? — усмехается Курякин и взмахивает рукой над доской: мол, давай ходи. Соло потирает руки, заносит ладонь над пешками и перебирает пальцами, решаясь. У него совершенно идиотский план, надеяться так провести Илью тоже абсолютный идиотизм, но ничего другого ему в голову так и не приходит. Итак, пешка на е4, ничего необычного. Курякин реагирует спокойно, вроде бы не замечая коварного умысла Соло. Наполеон делает несколько отвлекающих ходов и выводит слона. Осторожно подключает королеву. Илья сложил ладони перед собой и напряженно обдумывает свой следующий ход. Наполеон не отрываясь смотрит на расположение черных фигур, ожидая решения противника. Ну же, давай, занимайся своими конями и ладьями, не смей переключать внимание на центр! Курякин тянется к фигурам, делает ход, и Наполеону едва удается сдержать возглас ликования. С торжествующей улыбкой он ставит королеву на f7. — Шах и мат, большевик, причем детский, — Соло начинает хохотать, все еще не веря, что его хитрость удалась. Подумать только, он уделал Илью детским матом в четыре хода! Эту байку можно рассказывать потомкам. Обомлевший Курякин хмурится, недоуменно смотрит на доску и вообще выглядит трогательно растерянным. Потом до него доходит, и он тоже усмехается своей глупости. Может, и полезно иногда проиграть. — Ладно, хорош веселиться, ковбой, считай, что я тебе поддался, — Илья беззаботно улыбается, вероятно, позабыв, на что они играли. — Так какое будет желание? — Или не забыл, просто не ожидает от Наполеона ничего ужасного. Бедный наивный русский. Соло откидывается на спинку кресла и пристально осматривает Курякина с ног до головы. Молчание затягивается, и Илья начинает напрягаться. — Я хочу… — тянет Наполеон, — хочу стриптиз в твоем исполнении. Русский явно не улавливает смысла в его словах. Или не хочет ничего понимать. На его лице отражается тяжелый мыслительный процесс. Соло видит, как на щеках проступают багровые пятна. Дошло. — Ты хочешь что?.. — хрипло уточняет Илья и хрустит пальцами. — Так, только без насилия, — тут же реагирует Наполеон, — ты сам это предложил, между прочим. Так что нечего убивать меня взглядом. Всё честно. Я выиграл, ты проиграл. Музыку можешь выбрать сам. Курякин скрипит зубами, его трясет от гнева. Наполеон понимает, что внутри русского сейчас идет борьба. Раздраженный Илья вскакивает на ноги и широкими шагами направляется к проигрывателю. Значит, верность собственному слову победила. Его длинные пальцы нервно перебирают пластинки. — Я надеюсь, ты до конца понимаешь значение слова стриптиз? — невинно бросает Наполеон, осознавая, что играет с огнем, и ужасно от этого заводясь. — Насколько я должен раздеться? — тихо спрашивает Курякин, нелепо пытаясь скрыть смущение. — До конца, — Соло практически ощущает, как в него только что мысленно воткнули нож, — и не просто снять одежду, а еще при этом исполнить что-то вроде сексуального танца, — нож повернули, вытащили и воткнули снова, — ну, хотя бы попытаться, — а еще свернули шею, уже просто из принципа. Илья вытаскивает пластинку, роняет ее, издает рычащий звук, неуклюже поднимает и впихивает в проигрыватель. Наполеон с удовольствием за всем этим наблюдает, сложив руки на груди. Это лучшее зрелище на свете. Начинает играть довольно быстрая музыка. Курякин разворачивается к нему и злобно смотрит прямо в глаза, давая последнюю возможность передумать. Ну уж нет, даже не думай, большевик. Соло слегка кивает, обозначая так свою готовность внимать выступлению. Курякин, не меняя выражения лица, стягивает с себя водолазку, оголяя мощный торс, усеянный шрамами. Это смотрится довольно горячо и даже опасно. Дальше его руки тянутся к пряжке ремня и замирают на полпути. Он так и стоит изваянием, не решаясь продолжить. Музыка наращивает темп, и Наполеон не может удержаться. — Ну же, хоть пошевели бедрами, а то совсем скучно, — просит Соло, сдерживая вырывающиеся из горла смешки. Илья кладет руки на пояс и выполняет что-то вроде упражнений для утренней зарядки. Что ж, бедра при этом вроде как и правда шевелятся. Наполеон подносит одну руку к лицу, пряча улыбку, и продолжает пожирать Курякина похотливым взглядом. Несмотря на то, что смешно до невозможности, Соло всё равно возбужден. Илья заканчивает наклоны в стороны и смотрит на американца с вызовом, ладони возвращаются к ремню и решительно расстегивают. Трясущимися пальцами Курякин дергает вниз молнию и начинает стягивать брюки. Кажется, запал пропал еще на стадии ремня, теперь Илья весь красный как помидор, в глазах паника, а штаны никак не хотят сниматься. Курякин хватается за носки, успевает сдернуть один и снова принимается за штанину, окончательно запутываясь в ногах. Он неловко подпрыгивает на одной ноге, резко дергается и комично падает на пол. Соло ржет в голос до слез. Илья обиженно фыркает и, сидя на полу, продолжает борьбу со штанами. Наконец-то он побеждает и гордо поднимается на ноги. Он распрямляется во весь свой немалый рост, стоит весь такой грозный, словно сошедший с советского плаката, в одних лишь черных трусах, но с чувством собственного достоинства. Взгляд Наполеона цепляется за каждую деталь, смех сам сходит на нет, и снизу живота поднимается возбуждение. Курякин касается края белья пальцами и снова впадает в нерешительность. Он так и замирает, опустив подбородок вниз. Соло напряженно сглатывает, взгляд зацикливается на вполне приличной выпуклости между ног Ильи, и Наполеон не может удержаться. Он вскакивает и подлетает к русскому, накрывая ладонью член через ткань. Яростный взгляд обжигает, сейчас Илья точно сломает его пополам в порыве эмоций. Но Соло действует очень быстро. Он не дает Курякину времени выбрать способ убийства и просто стягивает с него трусы, прикасаясь к обнаженному стволу. Илья теряет дар речи и парализованно пялится на американца. Музыка уходит далеко на задний план, в ушах стучит кровь, и безумие разливается по венам. Соло не ждет никакой реакции, просто впивается в губы Ильи и начинает целовать. Курякин отмирает и делает самое неожиданное из всего возможного: отвечает на поцелуй. Он притягивает американца за талию и затевает борьбу языками. Это слишком. Наполеон увлекает русского обратно на пол и лихорадочно стягивает с себя дурацкий костюм. И какого чёрта на нем вообще столько одежды? Илья помогает ему справиться с пуговицами, просто разорвав рубашку пополам, и нетерпеливо дергает молнию. Соло отводит его руки в сторону, надеясь спасти хотя бы брюки, раз его рубашка уже безвозвратно принесена в жертву страсти. Наконец, он втирается своей обнаженной кожей в тело Ильи. Они оба охвачены огнем и плохо соображают. Руки мечутся по чужому телу, ощупывая и оглаживая, вминаясь пальцами в литые мышцы и вырывая из груди напарника задушенные стоны. Наполеон надавливает пальцами на губы русского и проникает в его рот. Илья с готовностью облизывает предложенные пальцы и выпускает их с причмокивающим звуком. У обоих нехилый стояк, тянуть дальше нет смысла. Соло тянется к пиджаку и вынимает оттуда презерватив, моментально вскрывает пачку и раскатывает латекс по члену Ильи. Курякин завороженно наблюдает за тем, как Наполеон растягивает себя и начинает опускаться на его член. Идет плохо, смазки не хватает, сквозь обжигающую боль Наполеон улавливает звуки шальной мелодии, пластинка всё никак не закончится, но это совсем не мешает ему продолжать. Илья опускает ладони на его ягодицы и размеренно массирует, гипнотизируя страстным взглядом. Соло насаживается до конца и замирает, привыкая. Они оба тяжело дышат, и Илья нетерпеливо дергает бедрами, вырывая из груди Наполеона жалобные всхлипы, которые неизменно заглушает музыка. Наконец Наполеон делает пробный рывок, приподнимается вверх и снова плюхается вниз. Курякин стонет и цепляется за его бедра, задавая ритм. Соло полностью оправдывает свое прозвище, скачет на члене Курякина словно ковбой на лошади. Он бы усмехнулся собственным мыслям, только ему совсем не до этого. Желание нарастает и движет их обоих к краю. Наполеон грубо дрочит себе, не переставая подчиняться наглым движениям Ильи, его однозначным указаниям. Быстрее, глубже, еще. Так хорошо. Наполеон кончает первым, содрогаясь всем телом, и утягивает Илью за собой в оргазм. Он падает на грудь русского и удовлетворенно замирает. Мелодия сменяется на что-то более плавное и тихое, словно угадывая их настроение. — Blyat', — выражает их общие мысли Илья, и Наполеон скатывается с его тела на пол. Курякин снимает презерватив и аккуратно откидывает в сторону. На его лице такая серьезная мина, что Соло ужасно хочется его спровоцировать. — Стриптизер из тебя никудышный, — смеется Наполеон, обнимая Илью за талию. Курякин наваливается на него сверху, придавливая своим весом и давая понять, кто здесь главный. — Заткнись, ковбой, — шипит Илья и кусает его за шею. — В следующий раз я играю белыми.