Секрет кабинета биологии

Все так легко и просто, когда ты лежишь без движения, а твоя душа путешествует по разным областям твоего сознания, а ты лишь наблюдаешь. Никаких тревог. Ты ни за что не отвечаешь, ни что от тебя не зависит. Можно лишь направлять душу, все же остальное она сделает сама. И это так прекрасно. Все же сон – это самое лучшее, что случается с человеком. Я все еще наблюдаю в царстве Морфея за учениками, которые наполняют коридор мне с детства известной школы, а так же за мужчиной, который явно выделяется из толпы, и я смотрю только на него, понимая, что просто не могу оторвать от него взгляда, но все равно слышу, как в реальности дверь моей временной комнаты распахнулась, а затем тяжелые шаги, приближающиеся ко мне. - Ты же в курсе, что ты уже опаздываешь? – послышался посторонний мужской голос, и мне пришлось окончательно распрощаться с прекрасным профилем блондина. - Я сплю, отстань, - вытащив из-под головы подушку, я ударила ею Алека, которого в данный момент ненавидела всеми силами. - С каких пор ты пропускаешь пары? – матрац продавился под весом парня, который бесцеремонно начал перебирать мои волосы. - С тех пор, как не высыпаюсь из-за стонов за стенкой, - открыв глаза, я чуть приподнялась на локтях и уставилась на Алека. Взгляд злой и холодный, а нос чуть вздернут. – Серьезно, я рада, что у тебя процветает сексуальная жизнь, но я по ночам хочу спать, а не слышать твои вздохи: «Да, давай глубже! А-а-а! Вот так, папочка!» - стонала я, кривляясь, пародируя своего друга, который, показывая мне язык, мотал головой со звуками «Ой-ё-ёй». - Чувствуешь, чем запахло? Это зависть, милочка, - Алек ехидно улыбнулся, шлепнув меня по бедру. – Тебе нужен член, Мэри. - А тебе мозги. Вместе пойдем к Гудвину? - Я серьезно. - Я тоже, уже собираю рюкзак, - этот голубой подонок добился своего и, отдернув вниз комбинацию, я поднялась с постели. - Плохой сарказм – второй признак недотраха. - Какой же первый? – натягивая спортивные штаны, приподняла я брови в удивлении. - Издеваешься? Я видел твою шаловливую ручку в трусах в ночь, когда ты вернулась после благотворительного вечера, - парень наигранно закатил глаза в экстазе, и мне пришлось подойти к нему ближе, чтобы как можно сильнее ударить его по башке за то, что смеет подсматривать за мной. - Говнюк! – дав Алеку подзатыльник, зарычала я, а затем вернулась к кровати, чтобы заправить ее и немного успокоиться. Лучше ему ко мне пока не подходить. - Член, милая. Двадцать сантиметров в вагину – вот твой путь к спокойствию, - и после подушки, которую я швырнула в него, парень все же покинул мою комнату, закрыв за собой дверь, оставляя меня одну. Я злилась на Алека. На его слова, на то, что он за мной подсматривает, что лезет туда, куда не просят. Но при этом я не отрицала его слов. Мой приезд сюда, встреча с Франциском… Я совершенно выбилась из колеи и совершенно перестала узнавать себя. Точнее, не так. Я начинаю чувствовать внутри себя Марию Стюарт – шестнадцатилетнюю девушку, помешанную на сексе и секретных удовольствиях. И да, Алек прав. Мне был нужен секс. Пять лет. Пять лет, чтобы начать новую жизнь, чтобы забыть себя и родиться заново. Я изменила интересы, пересмотрела все свои взгляды на многие вещи. А главное, я поставила перед собой цели и расставила приоритеты: учеба, безбедное существование, положение, гарантия хорошего будущего и только после человеческие факторы, которые я стала называть слабостями, к ним относятся дружба, любовь, страсть и ненависть. В последнее я верю больше всего. И пять лет мне удавалось придерживаться своего, так сказать, жизненного расписания. Но как только старая жизнь бесцеремонно вмешалась в мою новую, такую идеальную, все пошло по известному направлению. Франциск Валуа оставил во мне черную дыру, которую я пыталась залатать, заполнить чем-то, и я верила, что у меня это получилось. На самом же деле, я поняла это совсем недавно, я просто перекрасила ее в белый цвет, совсем не сообразив, что дыра-то никуда от этого не делась. Я обманывала себя, думая, что изменилась. Нет, я все еще зависима от людских слабостей, но я научилась держать их под контролем, подавлять. И я не позволю им управлять собой, я сильнее этого. Секс – естественная часть жизни любого человека. Его зачем-то выделяют в отдельный аспект нашей жизни, что делать не стоит. Ведь секс – это наша потребность, в нем нет ничего сверхъестественного. Взрослея, мы это понимаем, но в подростковом возрасте нам кажется, что секс – это все, что есть в жизни, что это сама жизнь. И это странно, ведь я, выкинув данную «слабость» из своей жизни, начала по-настоящему жить. Я перестала ловить похотливые взгляды мужчин, перестала делать все, чтобы казаться желанной. Я обратилась к самой себе и познала стороны своей личности, о которых до этого и не знала. Секс – это настоящий наркотик, с которого мне удалось соскочить. Люди помешаны на сексе. Девушки одеваются, словно шлюхи, чтобы завладеть вниманием парней. Мужская же половина тем временем пересматривает по сто раз бесплатное порно с салфетками под боком, уверяя себя, что они «тоже так могут и даже лучше». Все в этом мире делается для того, чтобы окончить в горизонтальном положении. И я не про гроб, в котором мы все когда-то окажемся, а про кровать. Гроб, что гроб? Лежишь, гниешь и уже ничего исправить не можешь. А кровать… Вот это настоящая смерть для личности. Попадая туда, девушка становится безвольной сучкой, куклой для исполнения грязных желаний самца. Парень же, настоящий актер, из кожи вон лезет, и все для того, чтобы эта самая сучка поняла, что он настоящий самец. Сплошная ложь и дешевая игра актеров, а люди живут и участвуют в этом спектакле, в котором всего один акт на минут так десять. Институт тогда – отдельная сцена. Поменяв институт, я сменила театр. Другие декорации, актеры, только вот облом, постановка та же. Те же похотливые девушки с кучей комплексов, те же самоуверенные парни с семью сантиметрами в штанах. И это все так мне наскучило, что я даже была готова забить на учебу, лишь бы больше не участвовать в массовке этого спектакля. Но я слишком долго вытаптывала дорожку к нормальной жизни, чтобы свернуть на другую аллею из-за бездарного режиссера. - Мэри, малышка, мне нравится твой кулон, - Никки имела привычку даже самые безобидные фразы произносить с такой интонацией, что, казалось, через мгновение ее мощный кулак познакомится с твоим лицом. – Я примерю? – я даже не успела и слова произнести, как девочки, которых я даже имен не знала, подошли ко мне сзади и, сняв с моей шеи кулон, передали его чернокожей. – Милая вещица, я ее поношу сегодня, а ты можешь взять кольцо Ханны. Девушка без какой-либо задней мысли сняла с пальца обручальное кольцо и передала его мне. Я же, недоумевая, смотрела на нее, не надевая украшение. - Это же твое обручальное кольцо. Как я могу его просто так взять и надеть на свой палец? - Что тут такого? – усмехнулась Ханна, надувая из жевательной резинки пузырь. – Я его уже давно ношу, в чем проблема, если один день его поносит кто-то другой? Ты какая-то чересчур… правильная. Фу. Надевай, а то обижусь. - Я не буду его надевать, что за бред! – отдав девушке кольцо, я поднялась со своего места, готовая уже немедленно уйти, но Гранд, помотав головой в отрицании, указала мне глазами, чтобы я вновь села. - Девочка, я понимаю тебя, твои чувства. Но это просто побрякушка, которая сегодня есть, а завтра ее нет. Ты ей придаешь слишком большую ценность. - Думаю, для того, кто покупал это кольцо, оно не было обычной побрякушкой, как ты выразилась. Это мерзко. Все это, - я указала на всех девушек, что сидели, образовывая небольшой круг. Взяв свою сумку, я ушла, и никто даже не подумал меня остановить. Мне было неприятно находиться в обществе людей, для которых чуждо понятие моральных ценностей. Я направлялась на лекцию, когда увидела в пустынном коридоре его. Он шел, руки в карманах, волосы идеально уложены, взгляд уверенный. А я… Что я? Шла, прижимая к себе сумку и глядела на него исподлобья, надеясь, что мы просто пройдем мимо друг друга, ведь это было наше первое пересечение с того вечера, а прошло уже порядком пяти дней. Мы шли, не сводя друг с друга пожирающих взглядов, и даже не думали отвести глаза. И когда мы приблизились друг к другу на расстояние двух шагов, я неожиданно почувствовала явную тягу к нему, будто кто-то вновь подтягивал меня к нему за невидимые ниточки. У меня отчетливо пронеслось в воображении, как я, отбросив сумку в сторону, хватаю его за затылок и страстно целую, позволяя ему задрать мое черное платье. Мне даже на секунду показалось, что я почувствовала на языке вкус его губ, и от этого я сглотнула слюну, накопившуюся в моем рту, и это было моей ошибкой, ведь Валуа, заметив это, заметно усмехнулся. - У тебя утром был кулон, - когда мы прошли мимо друг друга, я услышала его голос позади и развернулась, чтобы спросить, какого черта он за мной следит, но он, даже не обернувшись, скрылся за поворотом, и от этого стало даже не то, что обидно, потому что я не успела ему возразить, а просто больно, что он даже не посчитал нужным почтить меня своим вниманием. - Серьезно? Собираешься тухнуть дома? Стюарт, я тебя вышвырну на улицу, если ты будешь вести себя как старуха, - в пятый раз расчесывая волосы, возмущался Алек, а я кивала, делая вид, что слушаю его. На самом же деле в одном ухе у меня был наушник, и мне было интересней послушать музыку, чем его нотации. – Сходи в клуб, напейся и потрахайся, - подойдя ко мне, парень выдернул из моего уха наушник. - Почему у тебя все сводится к сексу? Мне нужно готовиться к завтрашней лекции профессора Флина, я завтра выступаю с докладом, и это шанс реабилитироваться в его глазах после моего триумфального с ним знакомства. - Бла, бла, бла. Можешь сколько хочешь забивать себе голову этой ерундой, но перестань же отрицать, чего хочет твое тело, - Алек оставил легкий поцелуй на моих губах. – Буду поздно, кукла. Когда друг ушел, а я осталась одна в пустой квартире, я еще несколько минут просматривала свой доклад, который завтра представлю, а потом, отложив его в сторону, открыла ноутбук и зашла на Facebook, чтобы просмотреть уведомления. Никки Гранд. Пивная вечеринка у меня.

Ханна Гордон.

Издеваешься? Ты же знаешь, сучка, что сегодня я не могу!

Никки Гранд. На это и ставка. Я не приглашаю на тусовку списанный товар.

Ханна Гордон.

Ты просто мне завидуешь. Молись, чтобы я отправила тебе приглашение на свадьбу, сучка.

Никки Гранд. Куда ты денешься. Без меня там будет полный тухляк.

Джоан Грин.

Хан, тебе завидует каждая, и ты это знаешь.

Никки Гранд. Я не завидую. Еще чего. Ее женишок щупленький.

Амели Гарсиа.

Щупленький? Только если сравнить с Тони Хастингсоном. А там ты не можешь отрицать, что Ханна взяла джекпод.

Никки Гранд. Ваша правда.

Ханна Гордон.

Теките сучки, он мой.

Никки Гранд исключила из беседы Ханну Гордон.

Никки Гранд. Кто придет?

Амели Гарсия.

Я.

Джоан Грин.

Я.

Я следила, как девочки одна за другой соглашаются на вечеринку, и на секунду задумалась, что это не такая уж и плохая идея. Не обязательно же напиваться. Я могу просто провести вечер не в четырех стенах и насладиться вечеринкой.

Мария Стюарт.

Я приду.

Никки Гранд. Какие люди. У нас безалкогольного не будет.

Мария Стюарт.

Не переживай, дорогуша, мой организм воспринимает спирт за воду.

Выключив ноутбук, я поднялась с дивана и пошла собираться с приподнятым настроением. Да, возможно, глупо вновь возвращаться на один вечер к старым привычкам, но что плохого в том, что я немного развеюсь и послушаю сплетни? Когда я появилась на вечеринке, все по приказу Никки начали скандировать мое имя, а затем в меня влили кружку пива – своеобразная плата за вход. Здесь было очень шумно, повсюду были люди, много алкоголя, мусора в виде красных пластиковых стаканчиков, а также похабщины – молодые люди, никого не стесняясь, вылизывали друг другу глотки по углам. Пару минут я даже смотрела с любопытством так на одну пару и улыбалась. Раньше я бы даже не заметила этой картины, ведь, скорее всего, сама бы где-то на диване задирала юбку. От этих воспоминаний я даже усмехнулась. Да, много времени прошло. Компания девушек, к которым я также относилась, сидела в джакузи во главе с Никки, которая жестами звала меня к себе. Сняв с себя одежду и оставшись в одном черном купальнике, я залезла в воду и ощутила небывалый кайф. Откинув голову назад, я смотрела в звездное небо и чувствовала себя не от мира всего, будто вся вечеринка на миг прекратилась, и я осталась одна. Все-таки небо потрясающе и волшебно. В нем можно тонуть. И я тонула… Каждый раз утопала в разных красках, которое оно принимало. Удивительно, я могла не помнить, что было на мне одето, но четко помнила цвет небес в определенные моменты моей жизни. - Отлично, Амели, Алекс здесь специально для тебя. Можешь забирать эту мелкую попку, подруга, - отпивая немного из бутылки пива, произнесла Гранд, и я перевела взгляд с неба на девушек. - Ты же знаешь, Ник, наша малышка сохнет по другому кобельку, - Джоан, девушка шестерка, громко засмеялась. - Мне плевать, она знает, что Валуа в пролете. Старшекурсники тем и плохи, что их быстро забивают. Нужно начинать с мелководья, а уж потом покорять двадцатисантиметровые вершины, - Никки толкнула меня в бок, чтобы я поддержала ее, но я молчала, ехидно улыбаясь. «Двадцать четыре сантиметра, сучки». – Ты слишком скучна для него, малышка. Бери Алекса и развлекайся, я тебе сказала. - Валуа? Это тот смазливенький блондин? – подала голос я, стараясь звучать как можно убедительнее. Мое прошлое не должно всплыть на поверхность только из-за моего любопытства. - Да, моя белая сестра, - Никки отпила еще немного пива, а затем, посмотрев на меня, выплюнула все на Джоан, которая и слова не сказала на это. –Не смей, Стюарт. Не-а, девочка, - девушка скривила лицо в возмущении. – Этот самец уже давно не добыча. Мы можем обсуждать его задницу и его член, но никак не пытаться завладеть им. - Да я и не… - У тебя глазки горят, будто увидела праздничный пирог к твоем дню рождения с дилдо вместо свечки. Не-а, малышка, не-а. Я и мои сестры далеко не святые, но даже мы не посягаем на то, что окольцовано. А его яйца уже давно в одной прелестной наманикюренной ручке. - Значит, он так любит свою девушку? - Он ее так любит, что сделал ей предложение, - закатив глаза, произнесла Амели. Бедняжка, она так в него влюблена. Значит, Франциск помолвлен… Наверное, эта новость должна была меня взбесить, но отчего-то я чувствую лишь облегчение и искреннюю радость за него. Да, я действительно рада, что он продолжил жить своей судьбой, что смирился с тем, что мы вместе никогда больше не будем. Уверена, она достойная девушка, раз сумела завладеть его сердцем. Франциск хороший человек, заслуживающий счастья. Только явно не со мной. И так будет лучше. У нас явно разные приоритеты в жизни, разные дороги. Возможно, когда-то и я смогу найти того, кто будет искренне любить не только мое тело, но и мою душу. Узнав, что у Франциска есть невеста, я смогла действительно расслабиться. Не знаю, как это связано, но я за долгое время смогла отключить мозг и просто отдохнуть, а это было мне жизненно необходимо. Я решила прийти пораньше, чтобы как следует подготовиться. Мне совершенно не хотелось ударить в грязь лицом еще раз перед профессором Флином, которым я по-настоящему восхищаюсь. Руки мои были заняты, поэтому мне пришлось открывать дверь аудитории ногами, но содержимому в моих руках все же пришлось упасть на пол, как только я увидела, что не одна в помещении. Франциск сидел за профессорским столом и грыз кончик ручки, глядя в мою сторону. - Какого черта ты здесь делаешь? – я спустилась на корточки и стала собирать тетради и плакаты, которые минутой назад держала в руках. - Работаю, мисс Стюарт. Я помощник профессора Флина, это дает мне некоторые привилегии, а также я просто очень люблю преподавать, - Валуа облизнул пересохшие губы и улыбнулся, переведя взгляд на бумаги на его столе. – У меня какое-то сладкое чувство дежавю. Для полного сходства с той ситуацией из прошлого ты должна раздеться и отвечать на мои простые вопросы по биологии за десятый класс. У меня и указка имеется, - приторная улыбочка не сходила с его лица. – Расслабься, я просто шучу, Стюарт. Ты стала слишком шуганная. «И это твоя вина». - Мне нужно подготовиться к докладу, и будет лучше, если ты не будешь мне мешать, - высокомерно задрав голову, я подошла к нему и, свалив на пол бумаги, которые он так внимательно рассматривал, положила на стол свои вещи. Франциск лишь усмехнулся, а затем, поднявшись с места, направился к партам. Я не хотела этого делать, но все же проводила его взглядом до последнего ряда. Он громко плюхнулся на скамью и, задрав ноги на парту, откинул голову назад, даже не посмотрев в мою сторону. Оскорбительно. Я подключала оборудование и не думала о Франциске, лежащем на последнем ряду. Я развешивала плакаты и даже не мыслила о том, чтобы глянуть в его сторону. Я повторяла доклад и не жаждала задать ему никаких вопросов. И я искренне сама верила в эту ложь, но затем все же сдалась, присев на край профессорского стола, закинув ногу на ногу, из-за чего моя бордовая юбка-карандаш чуть задралась. - Слышала, ты женишься, - безразлично подала я голос, а в ответ услышала лишь согласное мычание. – Поздравляю. - Ага. Долбанный говнюк! Как же он меня злил этим своим безразличием и одновременно… пленял. Я чувствовала к нему ненависть и в то же время желание и ничего не могла с этим поделать. Будь проклят Алек со своим: «Тебе нужен член». - Интересно, кто она. Какая-нибудь светская львица с огромным состоянием? Это твой типаж? – я делала вид, что рассматриваю свои ногти, но исподтишка смотрела на блондина, который и не думал почтить меня своим вниманием. - Мой типаж - дерзкие шлюхи, Мэри. Бывшая персональная шлюха, я думал, должна это знать, - и на этот раз Валуа поднял на меня глаза. И не было на его губах этой улыбочки, не было язвительного огонька в этих голубых омутах. Это был взгляд безнадежности, беспомощности. Я первая отвела взгляд, когда в аудиторию стали заходить студенты. Сначала они смотрели на меня оценивающими взглядами и только потом занимали свои места. - Ах, насколько помню, мисс Стюарт. Так ведь? – профессор Флин подошел к своему столу, и я поспешила тут же выпрямиться, расправив юбку. - Да, профессор. Я подготовила доклад, как вы мне и сказали, вот, пришла пораньше, чтобы все подготовить. Вы и не представляете, какая честь для меня выступать сегодня, вы мой любимый профессор в Гарварде. Я перечитала ваши книги раз по двадцать, - я все говорила и говорила, будучи не в силах просто закрыть рот, потому что я слишком восхищаюсь этим человеком. Да, но я все-таки не понимаю, почему он решил преподавать, так как современной медицине просто необходим этот гениальный ум. - Ах, доклад…, - мужчина тяжело вздохнул и присел на свой стул, снимая очки и потирая уставшие глаза. – Милая… - Мария, - быстро подсказала я. - Милая Мария, примите мои глубочайшие извинения, но у меня совершенно вылетело из головы, что вы должны сегодня выступать с докладом, - его лицо было расслабленным и уставшим, он явно не спал всю ночь. – Не при Вас будет сказано, вы должны уважать этого человека, но я потратил всю ночь, чтобы доказать этому недалекому Блэку, что при использовании фьюзогенов существует возможность воссоединения разрезанного спинного мозга. Этот… человек просто не понимает, что для ускоренного восстановления связей между нейронами в пораженные участки спинного мозга нужно ввести полиэтиленгликоль! Нет, вы представляете, каков нахал?! СерджоКанаверо это доказал, а этот недоучкаБлэк отрицает! – профессор так завелся, что даже начал постепенно подниматься со стула, а затем с грохотом вернулся на место и надел свои очки. – Что ж, Мария, я пришел дать небольшое тестирование и быстро уйти, но что же делать с вашим докладом… Вы справитесь без меня, дорогая? - Да, профессор, конечно, - я ответила ему без особого энтузиазма, так как я очень хотела, чтобы он присутствовал, но все же я была рада, что смогу показать всем свою работу. - Отлично, тогда дерзайте, Мария, - Флин поднялся со стула и лишь откашлялся, и все тут же замолчали, приклеив взгляды к его фигуре. Потрясающий человек! – Сегодня меня не будет, но это не значит, что вы проведете это занятие без пользы. Студентка по обмену Мария Стюарт представит вам свой доклад. Девушка старалась, поэтому проявите уважение и послушайте. Мистер Валуа, - мужчина сузил глаза, концентрируя внимание на последней парте, где сидел Франциск, - проследите за всем. До свидания. Профессор покинул аудиторию, и теперь все взгляды были устремлены на меня одну. Неожиданно все слова вылетели из моей головы. Коленки трясутся, ладошки потеют, а язык вообще не шевелится. Наверное, лучше было бы, если они сходили с ума, чем так мертвенно молчали. Это заставляет нервничать меня еще сильнее. Все они вдвое старше меня, и я понимаю: «Чему я могу их научить?» Они знают больше меня, я для них посмешище. Но мистер Флин верит в меня… Господи, я сейчас взорвусь от напряжения! - Тема моего доклада «Деятельность мозга», - громко произнесла я, собравшись с духом. – Каким образом данные о том, что происходит в клетках морского моллюска, или о синтезе белков в мозгу могут пролить свет на природу научения и памяти у человека? Основные биохимические механизмы передачи нервных импульсов очень сходные во всех нейронах у всех животных. Если бы они были сохранены эволюцией, то кажется логичным предположить, что и клеточные механизмы научения и памяти, которые используются у низших животных, тоже сохранились. В нескольких экспериментах, выполненных в последнее время, ученые вводили фосфорилирующий фермент, ответственный за процесс научения у моллюсков, в нейроны головного мозга многих млекопитающих, - теперь я говорила уверенно, глядя вперед себя. И меня действительно слушали, чего я уж точно не ожидала! Я продолжала защищать свой доклад, набираясь все больше и больше уверенности, как вдруг дверь аудитории распахнулась, и я автоматически перевела взгляд на Ханну, которая, улыбнувшись мне, вошла, закрыла дверь и, достаточно громко стуча каблуками, начала подниматься вверх, пока не остановилась возле ряда, на котором сидел Франциск. Я внимательно проследила за тем, как она что-то произнесла на ушко парню, что сидел рядом с блондином, и он тут же, улыбнувшись, отодвинулся, и девушка села на его место, поцеловав Валуа страстно в губы. Я не могла оторвать взгляда, не веря тому, что сейчас происходит. Ханна, запустив длинные тонкие пальцы в кудряшки блондина, довольно зарычала, запрыгивая ему на колени и углубляя поцелуй еще больше, пытаясь своим мерзким, скользким языком буквально в глотку ему залезть. И это зрелище было настолько отвратительно, что я даже не поняла, что откровенно смотрю на них, прервав свой доклад. - Эм…, - опомнившись, я решила переключиться и продолжить свое выступления, но все мысли в голове перепутались. Мой голос вновь звучал неуверенно и тихо. Я буквально шептала себе под нос, не поднимая глаз с листочков, хотя до этого говорила все наизусть. –Все проходит через мозг. Ученые убеждены, что мозг определяет личность человека. Ни одно явление нашей жизни не проходит мимо клеток мозга, - я говорила, словно робот, и в аудитории по-прежнему была полная тишина, только вот сквозь нее я отчетливо слышала пошлые звуки с последнего ряда: шелест рубашки, когда сильные ладони ее, чуть сминая, задирают; чмокающие звуки поцелуев, учащенное дыхание и тихие стоны, легкое поскрипывание лавки, когда тела, расположенные на ней, начинают двигаться. И эти все звуки буквально разрывали мою голову на части, не щадя меня. - Дорогу свободным кобелям Лондона! – услышала я громкий крик откуда-то из коридора, а в следующую минуту в аудиторию ворвались знакомые мне лица. – Упс, извините, - Генри, улыбнувшись, приложил правую руку к груди и поклонился мне. Парни были явно не трезвые. – Раз, два, три! – скомандовал он, и все дружки Франциска одновременно набрали в легкие побольше воздуха и стали мычать, создавая своеобразную мелодию. - Сегодня мы прощаемся со свободой нашего дорогого друга, члена Франциска Валуа, - жалобно произнес Эндрю, театрально вытирая воображаемые слезы. - Больше он не сможет разведывать чужие дали, открывать новые места, больше ни за что не выстрелит на чужбине. Пусть вагина Ханны будет ему пухом. - Ами-и-инь! – пропели все дружно, а затем с хохотом стали подниматься наверх, приближаясь к парочке на последнем ряду. - Идиоты, у меня лекция, - Франциск смеялся, но больно не сопротивлялся, когда Чак стал поднимать его с места. - Сейчас все будет. Кто преподаватель? Я священник, мальчишник – это Богу угодное дело! – Эндрю посмотрев на Валуа, который кивал в мою сторону, потирая неловко шею, будто намекая, чтобы он заткнулся, перевел на меня взгляд и звонко засмеялся. – Чувак, ну здесь-то мы запросто договоримся! – пошатываясь, Грин стал спускаться по ступеням. – Моя дорогая, Мария! Сколько лет! Помню, в последний раз мы встречались, когда ты еще была совсем детём. Помню, я еще говорил Фр…, - Эндрю слишком понесло, и он все говорил и говорил, пока Валуа не прервал его. - Грин! – прикрикнул блондин, разозленный на друга. - Даже так? – Эндрю засмеялся звонче прежнего. – В общем, мы на мальчишник. Ты идешь, Мэри, - Грин махнул мне рукой, и я тут же перевела взгляд на Франциска, который, ехидно улыбаясь, поглаживал Ханну по бедру. – Пошли, харе ломаться, золотце. - Эндрю, оставь ее в покое, - серьезно произнес Валуа, привлекая к себе внимание Грина. - Господи, ладно! Благослови тебя Бог и все в этом роде, Мэри, - парень наигранно мне поклонился, а затем вышел из аудитории, а за ним и все остальные, волоча за собой Франциска. Ханна ушла сразу после них. Помещение вновь погрузилось в гробовую тишину, но на этот раз никто не смотрел на меня, все переглядывались, пытаясь осознать все то, что сейчас здесь произошло. - Что ж, - откашлявшись, я решила продолжить, хоть это было и не так легко. – В разные периоды антропогенеза в структуре головного мозга человека различные, кхм, прогрессивные признаки…, - прикрыв глаза, я вновь замолчала и склонила голову к тумбе, на которой у меня лежали листки. – Черт! Извините, я…, - собрав свои вещи, я, не договорив, выбежала их аудитории и побежала на выход. Парни были уже на выходе, когда я их догнала и, схватив Франциска за руку, резко его развернулась к себе, впиваясь разъяренным взглядом. А вот его лицо, в отличие от моего, было счастливым, будто бы он на дороге штуку баксов нашел. И это бесило меня еще больше. Я буквально чувствовала, как пылает мое лицо. - Серьезно? Боже, Франциск, серьёзно?! Ханна Гордон? – кричала я, размахивая руками, а он лишь продолжал улыбаться приторной улыбочкой, оборачиваясь назад, чтобы проверить своих друзей. – Значит, ты был помолвлен, когда я приехала, когда мы чуть не трахнулись в кабинете королевы Британии! - Кажется, до того, как ты узнала, что моя невеста Ханна, тебя это не больно беспокоило. Кажется, ты была рада за меня и желала мне всего хорошего, разве нет? – его глаза блестели опасным блеском, и я хорошо его узнавала. Этот подлец пытается поймать меня на ревности. Но это не ревность, просто жутко обидно! Я-то думала, что он повзрослел, а он увязался за очередной малолетней дурой, которая ничего не соображает! - И когда я сказала, что все кончено, ты вернулся к своей невесте? – продолжила я, не обращая внимания на слова Франциска. - Я попробовал – не получилось. Если ты думаешь, что незаменима, то ты ужасно ошибаешься, Стюарт, - Франциск ехидно улыбнулся и взял меня за подбородок. – Не стоит ревновать того, Мария,кто тебе не принадлежит. - В этом все и дело, мистер Валуа. Вы слишком влюблены в меня, что готовы даже смириться с жалкой копией. Ведь бедняжка Ханна – лишь ничтожный заменитель, не качественный дубликат настоящей Марии Стюарт: небольшой рост, черные волосы, дерзость в речах, пошлость и вседозволенность. Но факт остается фактом, Франциск, - я приподнимаюсь на цыпочки, чтобы напрямую посмотреть ему в глаза, - ты никогда не получишь меня через эту пустышку. Она не я, и это тебя бесит, - прорычала я, глядя в голубые бездны и видя, как искажается его лицо злостью, которую он изо всех сил старается скрыть. Но я слишком хорошо успела его изучить. Мы сверлили друг друга взглядами по ощущениям целую вечность, пока Чак не оттолкнул Франциска, обнимая меня за плечи. - Мария, рад тебя снова видеть. Хочешь развлечься? Я перевожу игривый взгляд на Валуа, который, сжав челюсти, смотрит в затылок Чака, а затем целую парня в щеку. - Почему бы и нет. Вы, мальчики, умеете веселиться, - я вытерла ладошкой помаду с лица Чака. - Не ломай комедию, тебе же ведь это не интересно, - злобно процедил Франциск, а я лишь усмехнулась. - Не тебе решать, что мне интересно, а что нет, - я взяла Чака под руку и позволила ему довести меня до машины. – Куда мы поедем? – спросила я парней, когда мы уже отъезжали от университета. - «DrunkenNun», - с пошлой улыбкой произнес Генри, и я, вжавшись в сиденье, мысленно прокляла Франциска и свою азартную душу. Бар изменился. Он был не таким, как я его помнила. Хотя, что я помнила? Я была оскорблена и унижена, мой разум был затуманен алкоголем и местью, мне было явно не до интерьеров заведения, в котором я пыталась забыться. Но, несмотря на то, что, возможно, мебель и обои изменились здесь, запах остался прежним. Я могла быть абсолютно пьяной, но этот аромат я помнила, он застрял в моей памяти на долгие годы, и, чтобы я не делала, мне его не забыть. «DrunkenNun» пах похотью и запретом. И я дышала этим в свои подростковые годы. Я дышала мистером Валуа. Мальчики устремились за свой столик, на котором уже все было накрыто так, как они любят: минимум еды, максимум алкоголя. Я же решила сесть за барную стойку, чтобы сильно им не мешать, так как, прибыв сюда, у меня пропало желание насолить Валуа. В этом заведении я чувствовала себя вновь шестнадцатилетней. Только вот бармен был уже не тот, и я больше не желаю быть чьей-то шлюхой. - Не хочу показаться банальным, - Чак громко откашлялся и встал с рюмкой текилы в руке, - но мы очень рады за тебя, друг. Ты нашел ту, с которой захотел остаться на долгие годы. По иронии судьбы с нами сегодня наша замечательная, очаровательная и неповторимая твоя бывшая, - парень развернулся ко мне лицом и сделал легкий кивок головой, - а это значит, что ты отпустил прошлое. И, мужик, я рад за тебя, - Чак, не чокаясь, выпил содержимое рюмки, и все дружно повторили за ним. Я сделала то же самое. Отпустил прошлое… Думала ли я тогда, в свои уже такие далекие шестнадцать, что мы с Франциском можем быть «прошлым». Я всегда считала нас настоящим. А какое-то время мы для меня стали будущим. Я любила его… Я никого никогда так не любила как его! Возможно, я никогда этого не говорила, отрицала сама, потому что любить его – все равно, что ехать на новом Мазерати на полной скорости прямиком в тупик. И я боялась того, что чувствую к этому человеку, ведь в глубине души всегда знала, что мы вовсе не употребляется в будущем времени. Когда он наказывал меня, когда унижал, когда был милым со мной, когда смешивал меня с грязью, я, как настоящая мазохистка, жила им. Он был моим всем. Но все пошло под откос, когда он вонзил в мое израненное любящее сердце ржавый нож. Я уехала. Я забыла. Я осталась в живых. Мы ушли в некуда. И я не знаю, где именно был этот тупик, в который мы влетели и разбились. Возможно, мы были мертвы уже задолго до того разговора в кафе в тот дождливый день. Мы остались в прошлом. Хотя возможно нас никогда и не было вовсе. Но я любила его. Я выпила еще. Потом еще. Я уже забыла о парнях, которые разговаривали и бухали совсем неподалеку, я просто погрузилась в мир собственных мыслей, который под градусом смотрелся ярче, чем есть на самом деле. Я думала о Франциске и о Ханне. Она ведь такая… Боже мой, она настоящая шлюха! Валуа всегда любил этот компонент в своих девушках, но чтобы прямо жениться… Мне было даже обидно. Брак – обычная формальность. Но почему-то раньше я думала, что если и есть люди, которых должны окольцевать, так это мы с Франциском. Получается, и это был обман? Наверное, да. Иначе бы он не женился сейчас на Гордон. А я представляла нашу свадьбу… Ох, как же я старалась выкинуть эти мысли из головы, но иногда они лезли сами, и я ничего не могла с этим поделать. Впервые я задумалась о нас в тот день, когда он опрашивал меня и бил указкой по заднице. Как это было ново для меня! Тогда я еще не понимала, что этот «ангел» приносит не только физическую боль, граничащую с оргазмом. Иногда мне казалось, что я начинаю зависеть от душевой боли. И это сделал со мной мистер Валуа. Долго же мне понадобилось времени, чтобы попытаться избавиться от этих мыслей. Агреранный бар и несколько рюмок водки заставили меня вспомнить. Второй раз меня посетили эти мысли… Нет, не после первого секса. Я представила нас, когда мы лежали на диване и просто смотрели телевизор. В тот момент я действительно верила, что он способен поставить меня превыше всех. Я ошибалась… В последние же дни наших отношений я любила его без памяти. Мы, и только мы были важны для меня. Я все думала: «А что, если мы поженимся?» Будет ли у меня белое платье? Или я выберу что-то другое? Будет ли много гостей? Как воспримут эту новость все? Моя фантазия витала где-то в далеком будущем. Но время идет. И «когда я вырасту» больше не прокатит. Я перевожу немного тоскливый взгляд на свою первую любовь и мысленно прощаюсь с ним. Чего я хотела добиться, тащась с ними в этот проклятый бар? Он отпустил свое прошлое, теперь и я должна последовать его примеру. Какая прилежная ученица… Поднявшись с места, я мило улыбнулась бармену, доставая деньги из сумки, но тут же услышала со стороны звуки протеста. Это Чак, увидев, что я расплачиваюсь за выпивку, подбежал ко мне и строго на меня посмотрел с упреком. - Чтобы дамы в моей компании платили за выпивку? Мэри, ты меня расстраиваешь, - парень лучезарно улыбнулся, но как всегда эта улыбка походила на оскал хищного зверя, каковым и являлся Чак. – Убери деньги, я договорюсь с администрацией, дорогая. У нас в этом баре есть привилегии. - Я в состоянии заплатить за свою выпивку, Чаки, - я подмигнула ему, а он, покачав головой вырвал из моих рук купюры. - Я же сказал, что сегодня твои деньги останутся в кошельке. - Мне не нужны подачки, - обиженно, скривившись в лице, прыснула я. - Считай это моим подарком, - неожиданно в наш разговор встрял кто-то еще, и, повернув голову на женский голос, я увидела того, кого видеть уж точно не желала. – Держи, сегодня выпивка за счет заведения, - девушка отобрала у Чака деньги и протянула их мне с ехидной усмешкой на губах. Уж кого, а Лекси, эту старую шалаву, я забыть хотела, как никого другого. Она фигурировала практически в каждом неприятном аспекте моего прошлого. Черт, да она стала будто частью моей истории! Если я и думала, что когда-нибудь ее увижу, то только где-нибудь на трассе в дешевом леопардовом пальто. Но она появилась в моей жизни при других обстоятельствах и совершенно в другом образе. Я помнила те ужасные белокурые волосы, в которых утопали пальцы Франциска, когда состоялась наша с ней первая встреча. Я всеми силами желала выдрать их тогда до последнего волоска. Теперь же ничего не осталось от той шлюшной белой копны, покрашенной дешевой краской. Теперь Лекси была темно-русой с длинными прямыми волосами, что очень выгодно подчеркивало ее прозрачно-серые глаза. С нашей первой встречи я всегда видела в этих глазах огонь затасканной женщины. Не знаю, он всегда присутствует у путан. Так вот, сейчас в ее глазах я его не видела. Она вообще не была похожа на себя. Куда делась шлюхаЛекси, которую я всеми силами хотела убить? - Хей, Лекс! Я думал, ты сегодня не работаешь, - Чак произнес это наигранно громко, привлекая к себе внимание остальных парней. - Как я могла пропустить холостятский вечер своих мальчиков? – девушка подмигнула Франциску, который смотрел прямо на нее. Значит, так он покончил с прошлым? Почему тогда эта мразь не ушла, как и я, в это самое «прошлое»?! Желание уйти неожиданно испарилось, я вновь вся загорелась от злости и обиды, и всю бурю, которая сейчас бушевала во мне, я желала выплеснуть на Валуа, с лица которого не сходила эта довольная моська. - Если честно, я ставила на тебя, девочка, - как только Чак вернулся к парням, Лекси, облокотившись на барную стойку, со смешком в глазах глянула в мою сторону, а затем в сторону Валуа. – Эта Ханна настоящая шлюха. - И это говоришь мне ты, - я действительно не смогла сдержать презрительного смеха. - У Валуа в жизни было три настоящих шлюхи, и остаться должна была явно не Ханна. Я промолчала, сжав с силой кулачки, а затем заказала себе еще выпить. Моя же спутница смотрела все время только в сторону парней. - Значит, новая конкурентка тебе не по душе? – вновь решила я начать разговор. - Конкурентка? Оу, нет, дорогуша, я давно отошла от дел. Работаю администратором здесь, и мне по душе это. И, если на чистоту, я никогда и не боролась за сердце Франциска. Поверь, если бы я действительно вступила в игру, ты бы сразу потерпела поражение. - Ох, даже так? Хочешь сказать, что я хуже тебя? - У каждого свои недостатки, твоим был и остается любовь к Франциску. Поэтому ты была бы слабым соперником. Чувства – слабость. Держи всегда их под контролем. - Я не люблю, и не любила его, - словно робот, процедила я, опустошая рюмку. - Значит, мы бы играли на равных, - Лекси исказила свои припухлые губы в полуулыбке, а затем тоже выпила рюмку водки. Не знаю, то ли водка ударила мне в голову, то ли я полностью обезумела, но Лекси сейчас казалась мне не такой, как я думала. Может, она действительно изменилась? После выпитых еще трех рюмок мы вновь завели с ней разговор. И тогда, когда я искренне рассмеялась над историей девушки, я увидела взгляд голубых глаз, устремленный прямо в нашу сторону. По лицу Франциска было понятно, что он прибывает в легком недоумении. И тогда я подумала, а что если наше общение с Лекси сделать еще более теплым? Может, Вселенная Валуа тогда окончательно расколется на части? - Ох, посмотри на этих породистых кабелей, - Лекси тяжело вздохнула и приобняла меня за плечи, - они скучают. Идем, - с хохотом девушка начала толкать меня по направлению к столику парней, и я подчинялась, быстро перебирая ногами. - Я ослеп? Или вы тоже это видите? – Генри заразительно засмеялся, как только мы с Лекси приземлились на диван рядом с ними, сильно смеясь. Франциск был напряжен. – С каких пор вы стали подругами? - После третьей рюмки, - наигранно пьяно произнесла русая и еще крепче обняла меня за талию, и я, следя за реакцией блондина, перебралась к девушке на колени, позволяя ее голове лечь мне на плечо. – У вас не мальчишник, а тухляк какой-то. - Да мальчики, я совсем вас не узнаю, - поддержала я свою новоиспеченную подругу, ехидно улыбаясь, когда увидела, как Валуа за раз осушил две рюмки. - Вот и развлеките нас, милашки, - Эндрю пошло улыбнулся, бегая глазами по нашим телам. - Закатай губу, придурок. Есть в тебе хоть капля святого? - Я предпочитаю все святое оставлять в пределах церкви, - Эндрю дал пять Чаку, и все они дружно засмеялись. То, что сейчас происходило, как на нас смотрели парни, мне не нравилось. Я уже начала жалеть, что затеяла эту игру с Франциском, и я безумно хотела выпутаться из этой ситуации, не обронив своей чести. И все мое тело говорило о моем напряженном состоянии, и Лекси это чувствовала, поэтому, поглаживая меня по бедру, произнесла мне на ушко: «Успокойся и расслабься. Хищники чуют страх добычи». - Лекс, ну, серьезно, последний танец для твоего блондичика, - Генри, подмигнув девушке, для вида отпил немного из рюмки, только чуть смачивая губы алкоголем. - Мечтай, сладкий, - усмехнувшись, произнесла я и тут же словила на себе хищный взгляд главного зверя за столом – Франциск глядел на меня с азартом в глазах. - Мы с моей Марией приличные дамы, мальчики, - Лекси сделал акцент на моей принадлежности ей. - Брось, упустишь шанс вновь увидеть блеск в глазах мужчин, когда они смотрят на тебя? Приличие, приличие… Верх скуки. - Может, девочка просто боится, что не справится? – ехидно произнес Эндрю, и я тут же ощутила, как впилась ногтями мне в бока Лекси, которую задели за живое. – Сколько ты уже не практиковалась? Год? Два? Боишься облажаться? - Да как ты смеешь, щенок?! – Лекси сняла меня с колен и поднялась, нависая над довольным парнем, который и добивался этой реакции. – Да я станцую так, что даже твой гейский член колом встанет. - Что насчет твоей подружки? Лекси перевела на меня молящий взгляд, и только сейчас я поняла, насколько далеко зашла эта игра. - Лекси, нет! – тут же резко выкрикнула я и услышала смешок со стороны Франциска. Как она смеет делать мне такие непристойные предложения? - Говорят, твоя мамаша тяжело больна, и тебе нужны деньги на лечение, Стюарт, - подал голос Генри, крутя в руках виноградинку. – Что скажешь, если я заплачу тебе за танец? Скажем, пятьдесят тысяч долларов, - все тут же устремили удивленные взгляды на парня, а я лишь еще сильнее закипала от гнева. Он пытается купить меня, словно шлюху?! - Да как ты смеешь?! – возмущенно вскрикнула я, а Генри лишь усмехнулся. - Сто тысяч, - безэмоционально выпалил парень, даже не глядя на меня, глазами пожирая несчастную виноградинку в своих руках. - Ты мерзок и жалок. - А тебе нужны деньги, - на этот раз Генри посмотрел прямо мне в глаза, - пятьсот тысяч на лечение твоей мамаши за один крошечный танец. Отказавшись, ты будешь до конца жизни винить себя в том, что могла спасти свою мать, но предпочла свои принципы ей. Я замялась, не зная, что и ответить на это, ведь мне деньги были действительно нужны. Матери становилось хуже, а возможности достать нужную сумму на лечение не было. Мы в совершенно безвыходном положении. - Триста тысяч, Генри, и я раздеваюсь не до гола, - достаточно тихо произнесла я дрожащим от омерзения к самой себе голосом и тут же словила на себе довольные взгляды Чака и Франциска. - Даю миллион, если ты станцуешь у меня на члене, - ехидничает Валуа, и я перевожу на него холодный взгляд. - Губу закатай. Мое предложение потеряет свою силу через пять, четыре, три, два, один… - По рукам, - прерывает мой отсчет Франциск, и я ухожу вслед за Лекси, слыша, как вновь возобновилось веселье за столом. Когда я зашла в гримерку, Лекси рылась в шкафу, предназначенном для танцовщиц. Ее глаза горели желанием и азартом, видимо, она все же очень скучает по былым временам, что нельзя сказать обо мне. Переведя на меня оценивающий взгляд, девушка пару секунд раздумывала, а затем протянула мне черный комплект белья. - Или ты хочешь выбрать сама? - Не буду спорить с профессионалом, - злорадно улыбнулась я девушке, а затем рассмотрела то, что мне предлагали надеть. Это был черный комплект белья. Лиф и верх трусиков усыпаны горящими на свету прозрачно-белыми камнями. Зона декольте «перебинтована» черными кожаными стяжками, соединенными железным кольцом на солнечном сплетении. Эти же стяжки повторяются на талии, подчеркивая ее, а чуть ниже животик чуть игриво прикрывает кожаная баска. И завершающей деталью оказалась подвязка со стразами на ножку. - Не трясись ты так, милая Мари, я все сделаю сама, - раздеваясь, произнесла Лекси, изредка кидая на меня оценивающие взгляды. - Во-первых, я не Мари, а Мэри, а во-вторых, я занималась стрип пластикой в университете, в США это считается классикой танца, поэтому это ты не переживай, я все сделаю сама, милая. - Ах, знаменитая американская школа, - одобрительно закивала девушка, застегивая застежку на своем бежевом лифчике. – Значит, смоталась от нашегоблондинчика в Штаты? А я все гадала, куда же подевалась его малявка, без обид, - ехидно спросилаЛекси, и меня аж передернуло от того, как она протянула слово «нашего». - Нашего? Ха, забавно, думала, ты ни с кем не хотела его делить, - когда я полностью облачилась в свой наряд, я подошла к зеркалу и стала поправлять волосы, через отражение наблюдая за реакцией своей напарницы. - Я уже говорила, что мне всегда было на него плевать, девочка. Я могла заполучить любого парня, зачем мне нужно было вступать в бой за какого-то смазливого мальчика, влюбленного в малолетку? Он был лишь очередным неплохим заработком, и это единственная причина, по которой я раз за разом связывалась с ним. Валуа красавчик, не спорю, и в сексе он, наверное, лучший из тех, кто у меня был, но… Я не способна на моногамные отношения. Только заработок, только выгода. Так что, у меня никогда не было на его задницу каких-то масштабных планов. Но в этой комнате есть одна собственница, и, как мы уже выяснили, это точно не я, - я молчала, наблюдая через зеркало за тем, как девушка, словно кошка, медленно подбирается ко мне сзади. Ее длинные пальцы легли мне на плечи, и она чуть наклонилась, чтобы потереться носом о мою шею. Она вдохнула носом запах моей кожи, а затем оставила нежный поцелуй на моей ключице, сладко проведя по ней влажным языком. Я должна была отстранить ее, послать куда подальше и немедленно покинуть данное заведение, чтобы сохранить свою честь. Но я лишь, чуть приотворив пухлые губы, расслабленно смотрела за действиями Лекси через зеркало и понимала, что слишком хочу всего того, что она делает. Наманикюренные ручки, царапая мою нежную кожу, спустились на грудь, и Лекси, не проникая под бюстгальтер, сдавила ее, из-за чего из меня вырвался легкий стон. Губы девушки растянулись в ехидной усмешке, а затем она оставила влажный след у меня на шее, после которого остался фиолетово-розовый отпечаток ее губ. - Какая же сладкая плоть, которой так давно никто не касался, - прошипела Лекси, чуть сдавливая ладонью мою шею, а второй рукой продолжая поглаживать мою грудь через бюстгальтер. – Ты такая до милого жалкая. Мечтаешь, чтобы он был вновь твоим, хранишь ему верность, как преданная сука. Валуа все-таки добился своего, он создал для себя идеальную персональную шлюху, о которой всегда мечтал. - Я не…, - хотела я возразить, но Лекси меня резко перебила, убирая от меня руки, и я, наконец, смогла спокойно вздохнуть. - Давай, скажи мне как шлюха шлюхе, ведь дело тут не в больной мамаше, просто тебе хочется вновь почувствовать на себе его восхищенный взгляд? - Да как ты!.. – я подскочила с места и развернулась к ней лицом. – Как ты смеешь?! Моя мать умирает! Мне нужны эти чертовы деньги. И я не ты, Лекси, мне не нужно трясти перед ним задницей, чтобы он восхищался мной. Мне нужно лишь этого захотеть, и он будет уже ползать передо мной на коленях, как делал это в Букингемском дворце! – приподняв игриво брови на последней фразе, я обвела силуэт девушки презренным взглядом. - Ты так яро пытаешься выставить себя какой-то дерзкой и непокорной феминсткой, но ты не понимаешь, что все всё равно видят тебя насквозь. Нет, я тебя, конечно, поздравляю, ты образованна и независима, как ты утверждаешь. Но против природы не попрешь, смирись. - Я не ты, Лекси, я не… - Шлюха? – закончила за меня фразу девушка с небывалой легкостью. – Брось, я знаю, кто я. И я совершенно не стыжусь этого. Да, я теперь администратор бара, внешне я совершенно более не похожа на доступную проститутку, но я остаюсь шлюхой внутри. Зачем скрывать то, что естественно? – Лекси пожала плечами, слегка улыбаясь беспечной улыбкой. – И да, ты права. Ты не я, не шалава для всех. Но, - девушка подошла ко мне вплотную и ткнула длинным пальцем мне в грудную клетку, - ты его шлюха. Была и бу-у-удешь! – Лекси засмеялась и отошла от меня на пару шагов. - А все потому что… - Заткнись! Ты ничего обо мне не знаешь. Ты не знаешь моей истории, нашей истории. И не тебе судить о моих чувствах. - Такая экспрессивная, - девушка ближе подобралась ко мне, но остановилась на расстоянии двух шагов. – Давай, врежь мне, и ты докажешь, что мои слова – чистейшая правда. - Врезать? Хм, я бы предпочла надеть на тебя ошейник и хорошенько выпороть, как ты привыкла. - Как сладко и заманчиво, милая, - Лекси сократила между нами расстояние и, едва касаясь, провела языком по моей щеке. – Твоя истинная сущность проявляет себя. Не смей это отрицать, ведь это прекрасно. - Ты ничего… - Да, я ничего не знаю о тебе, милая моя, но мне уже не двадцать и даже не двадцать пять. Я вижу тебя насквозь. И если бы я не видела этого, то даже и не заикнулась. Но, - девушка пристально посмотрела на меня, делая акцент на своем противоречии, - если я ошибаюсь, то ты никогда не позволишь себе выйти на эту сцену за мной. Тебе решать, крошка, - и она ушла, оставляя меня одну с кучей мыслей в голове. Громко зарычав от злости и обиды, я вновь села за туалетный столик и уставилась на себя в зеркало, подперев голову ладонями. Она не права. Нет! Она не может быть правой! Да, было время, когда я желала быть шлюхой Франциска, но то время прошло. Я выросла и поумнела. Теперь мне нужно нечто большее, чем обычный секс. Мне нужны взрослые и нормальные отношения, в которых меня будут ценить и уважать, а не пытаться лишний раз унизить перед всеми, подавить мою внутреннюю «я». Мне нужен человек, который будет предан мне всегда, чтобы не случилось. Я хочу быть любима… Я хочу слышать слова любви, теплые и искренние, из уст человека, который будет произносить их просто так, а не чтобы затащить меня в постель. Мне нужен кто угодно, но только не Франциск Валуа. Он никогда не ставил меня превыше всего. Для него я всегда была чудным развлечением, таким податливым и раскрепощенным. Он вертел меня, как только желал. А я подчинялась его воли, как наивная дура! Франциск никогда не думал обо мне. Ему всегда было плевать на меня и мои чувства. Сколько раз я была на грани, сколько слез сдерживала в себе, чтобы только не злить его, ведь знала, что могу потерять его, если раскроюсь перед ним. Ему никогда не нужна была девушка. Ему нужна была шлюха. И я была для него шлюхой. Потому что он так хотел. Потому что это была его потребность. Моей же потребностью был лишь он один. Я закрывала глаза на самые очевидные вещи. И даже на то, что я ему, по большому счету, никогда не была нужна вовсе. Был только один единственный раз, когда я усомнилась в этом, прокручивая нашу с ним историю раз за разом. Когда меня забрали эти животные вместо Кары и Чака. Он пришел за мной. Да, в тот момент я ненавидела его, я наорала на него и пообещала себе больше никогда не связываться с ним, но тот ужас, который был в его глазах, когда этот подонокРик притащил меня к нему, я не забуду. Он присутствовал в его глазах и тогда, когда мы встретились в следующий раз после того дня. Эти эмоции нельзя подделать, просто не реально. Возможно, именно эти моменты пошли бы в суде за доказательство наличия сердца где-то глубоко внутри Франциска. Я не должна была приходить сюда. Зачем? Лекси права, моя истинная сущность требует свободы, но я научилась ее подавлять. Правда, рядом с Валуа она чувствует небывалую силу. И сейчас я не знаю, что мне делать. Это всего лишь танец. Один танец. Это нужно моей семье. Это нужно маме. Поднявшись с пуфа, я провела ладонями по своему телу, а затем чуть вспушила волосы и ехидно улыбнулась своему отражению. Я больше не шлюха мистера Валуа. И один танец ничего не сможет изменить. Лекси ошибается, я не его собственность больше. У меня принципы, и потакать я собой никому не позволю. Эта девушка права только в одном: это мое решение, мне выбирать, как распоряжаться своей жизнью. Я никому ничто не должна доказывать. Бросив на себя последний взгляд, я, прихватив черную полупрозрачную накидку, вышла из гримерки. Лекси сидела на барной стойке и пила текилу из бутылки, громко смеясь тому, что рассказывали парни. Как только наши взгляды пересеклись, девушка аж подавилась, поднялась со своего места и, подойдя к музыкальному автомату поставила музыку, которую, видимо, выбрала уже давно. Лекси начала двигаться моментально. Она была пьяна. Она была пластична. Она была Лекси. Для нее станцевать для мужчин – это что-то совершенно обычное, как съесть хот-дог на обед. Поэтому она сразу уловила мелодию и ее ритм, подходя к мужскому столу и извиваясь вокруг их стульев под одобрительные крики. - Ты не обязана этого делать, - услышала я тихий, но настойчивый шепот за спиной и машинально развернулась, увидев напряженного Франциска. - Мне нужны деньги. - Ты достанешь их другим путем. У тебя есть выбор. - Нет у меня выбора! – вскрикнула я, хмуря чернявые брови. –Пять минут унижения для меня – долгая и здоровая жизнь для моей матери. Эта сука никогда не была мне настоящей матерью, но… Хотя, что ты можешь знать о слепой любви! Я должна это сделать, как бы это не отразилось на мне потом. - Мария…, - Франциск схватил меня за локоть, останавливая, а я, презренно глядя на него, сдержанно улыбнулась. - Наслаждайтесь минутами моего унижения, мистер Валуа. Раньше вам это доставляло удовольствие, - и я, вырвав свою руку из его хватки, пошла по направлению к барной стойке. Заказав у бармена рюмку водки, я быстро выпила ее содержимое для храбрости, а затем двинулась к небольшой сцене, посередине которой стоял пилон. Прикрыв глаза, я подошла к шесту и обхватила его двумя руками, пытаясь не думать, что на меня сейчас смотрят. Я слышала басы музыки, ее такт. Мне хватило буквально нескольких секунд, чтобы почувствовать ее. И тогда я начала танцевать. Сначала я просто ходила вокруг пилона, вытанцовывая различные движения бедрами. А когда музыка начала нарастать, я запрыгнула на шест и повисла на нем вниз головой, отпустив руки в разные стороны. Я медленно прокручивалась вокруг «своего партнера по танцу», видя при этом, как на меня смотрят парни за столом. Так хищно и так жадно. Один только Генри выглядел как голодный шакал, что уж говорить об остальных. Он тоже смотрел. Так восхищенно, что я даже прокляла Лекси за то, что она оказалась права. Я хотела, чтобы он смотрел так на меня. Когда я спустилась с шеста, ко мне подошла Лекси и, шлепнув меня по ягодице, тихо прошептала перед тем, как самой залезть на пилон: «Снимай халатик, монашка. Мальчики должны увидеть, за что платят». Сойдя со сцены, я направилась к парням, которые по-прежнему не отрывали от меня глаз. Под громкие довольные стоны я забралась на стол, спихнув на пол его содержимое, и, медленно двигаясь под музыку, потянула за ленту халата, позволяя тонкой ткани спуститься к моим ногам. Я предстала перед парнями в нижнем белье и, чтобы не испытывать такое явное чувство стыда, продолжила двигаться. Спустившись на корточки, я развела колени в разные стороны, а затем откинулась назад, проводя ладонью по своему телу вниз. - Такой талант пропадает, грех просто, - восхищенно произнес Чак, даже не моргая. – Милая, может, попрощаемся с ненужной тканью? – парень ухватился за край моих трусиков, и я тут же отпрыгнула от него, ударяя его по ладони. - Мы обговорили условия, Чак! – злобно прикрикнула я, поднимаясь на ноги и глядя на парня сверху вниз. - Да бровь, Мэри, когда для тебя это было проблемой? – Чак вновь потянулся ко мне и погладил меня по ноге. - Она сказала нет, Льюис! – привстав с дивна, Франциск громко закричал, и все машинально посмотрели на него. Чак же, подняв руки, сказал быстрое: «Понял» и ушел к сцене, на которой извивалась Лекси. Я перевела взгляд на Франциска, который тяжело дышал от взбешенного состояния, а затем я почувствовала, как меня кто-то разворачивает к себе за плечо. Это была Лекси, которая уже в следующую же секунду впилась в мои губы жадным поцелуем. Она тут же проникла в мой рот языком и стала вырисовывать там различные фигуры, руками шаря по моему телу, пока я прибывала в легком шоке. Она не позволяла мне завершить поцелуй, одной рукой держа меня крепко за затылок, а другой она медленно пролезла под ткань моих трусиков и с силой надавила на клитор. - Мокренькая, мальчики, - восхищенно произнесла девушка, проникая внутрь меня двумя пальцами, а я, закусив ее губу, сделала шаг назад, теряя равновесие. – Кто-то уже давно должен был трахнуть эту сучку, пусть это буду я, - она яростнее зашевелила пальцами в моих трусах, а я вся аж размякла в ее руках, не имея сил сопротивляться, но понимая, что должна это прекратить. Лекси не отлипала от моих губ, жадно проводя по ним языком, а затем в один момент развернула меня к себе спиной и проникла свободной рукой мне под бюстгальтер, оголяя мою правую грудь. - Что ты творишь?! – попыталась вырваться я, но Лекси держала меня слишком крепко. - Спокойно, я помогаю тебе больше заработать на лечение твоей мамаши. Чак сказал, что щедро заплатит за это представление. - Довольно, Лекси! – закричал Франциск, и Лекси тут же озлобленно посмотрела на него. Он оттащил ее от меня, и я приземлилась на колени, постепенно приходя в себя. Музыка окончилась, и все замерли, не зная, как реагировать на выпад Франциска, но все это неловкое молчание прервала я, спрыгивая со стола и подходя к Генри вплотную, как только я вновь смогла нормально соображать. - Деньги, мелкий кусок дерьма, - прорычала я, протягивая ему ладонь, а парень лишь рассмеялся, а затем достал из пиджака чек и быстро накалякал на нем кругленькую сумму. - Приятно получать легкие деньги, да, Мэри? – он протянул мне чек, а я, ничего не ответив, быстро направила в гримерку, по пути встречая Чака. - Не заслужила от меня заработка, малышка, увы, - съехидничал он, и я, сдерживая свои эмоции, скрылась за дверями гримерки. Я быстро оделась, повесив комплект, в котором танцевала, обратно в шкаф, поправила волосы, взяла со столика чек и вышла, крепко впившись в ручку сумки пальцами. Никто и не заметил, как я ушла. Все были заняты Лекси, которая продолжала отплясывать на столе уже без верха своего костюма. Я была опустошена. Не было ни слез, ничего. Мне просто хотелось поскорее обналичить этот гребанный чек и забыть обо всем, что сегодня произошло. Я направилась в банк, чтобы сразу же получить деньги. Я стояла, ожидая своих денег, которые заработала, не важно, каким путем. Важно, что эта сумма может помочь моей маме… Да, эти мысли помогали мне держаться на плаву. - Извините, девушка, но этот трастовый фонд заблокирован. Мне очень жаль, - работница банка протянула мне обратно чек с наигранным сожалением. - Э-этого, не может быть, - заикаясь, тихо произнесла я. – Проверьте еще раз! У вас какой-то сбой. Проверьте еще раз! - Успокойтесь, или я буду вынуждена вызвать охрану, - пригрозила мне девушка, но я не могла унять паники, что бушевала во мне. - Проверьте еще раз! Этого не может быть! - Девушка, этот счет был закрыт около трех месяцев назад. Я еще несколько минут стояла, молящими глазами смотря на нее, будто надеясь, что она чем-то сможет мне помочь, но потом, увидев охрану, которая косо поглядывает на меня, я решила уйти. Выйдя на улицу, я схватила телефон и быстро набрала номер Генри, желая услышать, что он что-то перепутал, что сейчас же мне выпишет другой чек, но я услышала совершенно другое. - Твой счет заблокирован. Ты знал? - Ах, я совсем забыл тебе это сказать! – парень сильно смеялся, а у меня задрожали губы. – Мой отец лишил меня денег уже как три месяца назад за то, что я тратил огромные суммы на таких же шлюх, как и ты. Но станцевала ты круто. Без обид? - Отдай мне чертовы деньги, Генри! – кричала я в трубку практически истерическим голосом, привлекая к себе внимание прохожих. – Генри, не поступай так со мной! Мне нужны эти деньги, говнюк! Генри! – но парень уже давно сбросил вызов, и больше я не смогла ему дозвониться. Положив телефон обратно в сумку, я перевела глаза на небо и почувствовала, как они тут же наполнились слезами, которые я больше не могла сдерживать. Схватив покрепче сумку, я пошла вдоль по тротуару, сминая в руке бесполезный чек, обыкновенную бумажку, из-за которой мне пришлось унижаться. Мне было мерзко. Я ненавидела Франциска, Генри, Лекси, но главное, я ненавидела себя. Мне хотелось переселиться душой в другое тело и больше никогда не знать, какого быть Марией Стюарт. Сегодня в Лондоне было довольно пасмурно и туманно, хотя для этого города это привычная погода. Слезы тихо струились по моим щекам, размазывая макияж, а я и не смела вытирать их. Заслужила. Пусть все смотрят в мое заплаканное, жалкое лицо, пусть говорят, что я падшая, пусть! Мне уже на все плевать. Пешком я дошла до больницы, в которую определили мою маму. Она была в обычной палате, в которой, кроме нее, были еще две женщины, которые находились в таком же тяжелом состоянии. Мы потратили с отцом последние деньги, и больше у нас ничего не оставалось. Зайдя в палату к Ульрике, я присела на табуретку возле ее постели и взяла ее за руку, нежно ей улыбаясь. Когда ее глаза были закрыты, а нос еле качал воздух, я могла дать себе слабину и проявить к этой женщине любовь. Во все же остальное время я была непробиваемая. Но сейчас мне нужна поддержка, как никогда раньше. Мне так хотелось услышать звук ее голоса, хотелось услышать хоть что-то из ее уст! Но я упустила эту возможность… Я пошла на поводу у дружков Франциска, хотя знала, что им верить нельзя, и обожглась. Дело было даже не в том, что Генри обманул меня. Он просто подарил мне напрасную надежду… Склонив голову, я положила ее маме на живот и прикрыла глаза, чувствуя, как горячие слезы вновь начинают течь по моему лицу. - Я так устала, мама, - прошептала я надрывающимся от слез голосом, - почему никто никогда не хочет мне помочь? Почему я через все должна проходить одна? Мне нужна чья-то слепая и безмолвная любовь, мама. Я так устала. Я уснула и не видела в своем забытье снов. Моя голова была полностью пуста, и это позволило мне немного отдохнуть и отойти от событий вчерашнего дня. Проснулась я от тихого шепота над ухом. Сначала я даже улыбнулась, но затем, узнав голос, придала своему лицу самое суровое выражение. - Доброе утро, - тихо произнес Франциск, ставя на прикроватный столик два больших стакана с кофе. - Что ты здесь забыл? – совершенно не приветливо тут же решила я перейти к сути, ведь его присутствие было мне совершенно не понятно. - Решил вчера уже тебя не трогать, но я был обязан проверить, как ты, - слишком тепло произнес он. - Как я? Ты сейчас серьезно? Меня выставили полной дурой! Не делай вид, что тебе жаль, ты знал, что у Генри ни гроша, - процедила я сквозь зубы, чувствуя, как вчерашние слезы вновь набухают на глазах. - Я клянусь тебе, Мэри, я понятия не имел, - Франциск настойчиво взял меня за руку, заглядывая глубоко в глаза. – У тебя не было выбора, я бы сам пошел на все в такой ситуации. - Не надо, - жалобно проскулила я, отдернув свою руку, - ты был рад видеть меня такой, тебе всегда нравилось меня унижать. - Думай, что хочешь, - тихо произнес Франциск, потирая затылок, а затем он направился к двери, но напоследок остановился и развернулся вновь ко мне лицом. – Я полностью оплатил лечение и содержание твоей матери. Чуть приотворив рот, я смотрю на него, не двинувшись с места. Слезы полностью заслонили мне глаза, и я уже вижу его силуэт совсем расплывчато. И какое-то странное, давно забытое чувство вдруг забурлило во мне. Я будто увидела его впервые, будто не было ничего между нами. Вот он, такой прекрасный и непоколебимый, и я, такая еще неопытная, но с открытым сердцем. Опустив глаза, Франциск отворачивается от меня и собирается уходить, а я, подорвавшись с места, подбегаю к нему и крепко обнимаю его, прижимаясь влажной щекой к его широкой спине. Я чувствую, как все тело Франциска в моменте напряглось, а затем он, развернувшись ко мне лицом, крепко прижимает меня к себе, одной рукой обхватывая меня за талию, а второй крепко держа меня за затылок. Я чувствую, как бешено колотится его сердце, его тепло согревает меня. И в его руках я чувствую себя вновь шестнадцатилетней девочкой. Я чувствую себя защищенной, когда его руки прижимают меня ближе к нему. - Спасибо, - тихо шепчу я, будучи не в силах оторваться от него. Я так давно не чувствовала себя под чьей-то защитой. Все сама. Всегда. Никто и никогда не поможет. Если я хотела чего-то добиться, мне нужно было идти до конца самой. Другие предадут. Только на себя можно положиться. Но сейчас я этого не чувствую. В его руках я неожиданно забыла обо всем. Я будто доверила ему себя, свое сердце, свою жизнь. - Мэри, я…, - тихо произнес Франциск, чуть отстраняя меня, но я поспешила его тут же перебить. - Ханне повезло с мужем, - рассудок постепенно начал ко мне возвращаться, и я, оттолкнув Франциска, сделала от него два шага назад. - Мария…, - Валуа вновь сокращает между нами расстояние и нежно проводит длинными пальцами по моей красной щеке. – Ханны здесь нет. - Она твоя невеста, Франциск. - Забудь о ней. Сейчас здесь только мы. Больше никого. - Да что это вообще может значить?! - То, что одно слово – и я твой. Всецело и навсегда. - Ты хоть понимаешь, что сейчас заставляешь меня сделать? Я не буду никого предавать из-за твоих капризов. Я смотрю в голубые глаза блондина, поджав губы, а затем смело делаю шаг к нему навстречу, прикасаясь рукой к его небритой щеке, на что Франциск слегка прикрыл глаза, по-детски хмуря брови, что вызвало у меня на лице искреннюю улыбку. - Я твоя, всегда была твоей, я хранила тебе верность. Но ты больше не мой. И мы опять в самом начале. Мне снова больно из-за тебя. Блондин чуть подается вперед и буквально в миллиметре от моих губ томным и каким-то хищным шепотом произносит: - Будь вновь моей, Мария Стюарт. И я обещаю быть твоим. Я сглатываю подступившую слюну и смотрю на эти розовые и такие желанные губы, понимая, что ничего не изменилось за эти пять лет. Я просто жила в каком-то воображаемом вакууме. Да и жила ли я вообще? Потому что живее, чем сейчас, я не чувствовала себя уже много лет. - Больше… никогда, - мой голос надрывается , но я все ж озвучиваю эти слова, потому что должна была их сказать, а в следующую же секунду в палату входит врач, своим приходом затыкая Франциска. Я отхожу от Валуа, ладонью растирая влагу по лицу, и подхожу к доктору, не зная, то ли благодарить его за этот визит, то ли ненавидеть. - Мисс Стюарт, я только что узнал об оплате лечения вашей матери. Мы сейчас же переведем ее в другую палату и начнем усиленное лечение. Рад, что вы все-таки смогли отыскать деньги. Вашей маме еще можно помочь, - врач похлопал меня по плечу с добродушной улыбкой, кивнул Франциску и, наконец, вышел. Я вновь перевела взгляд на Валуа, который отпил немного из стакана кофе, и я почувствовала, что не было больше этого напряжения в воздухе. Момент был упущен. И чувствовала это не только я, так как Франциск маялся от того, что не мог найти теперь себе здесь места. - Поможешь мне выбрать смокинг? – тяжело вздохнув, произнес Франциск, вновь глядя на меня. Я смеюсь. Просто смеюсь, потому что хочется, потому что этот вопрос настолько нелеп, что невозможно сдержать ни слез, ни смеха. Закрыв лицо руками, я глубоко дышу, пытаясь прийти в себя. А затем я сталкиваюсь с его взглядом, вновь и вновь утопая в этих голубых глазах как когда-то. Это были самые обычные голубые глаза, которые поглощали меня и заглядывали вовнутрь души. Он делает несколько шагов навстречу ко мне и резко останавливается, а я ловлю себя на мысли, что ужасно хочу, чтобы он вновь коснулся меня. Но он ничего не делает, а лишь смотрит мне в глаза с самым серьезным выражением лица. - Я буду бороться, пока перед лицом Бога не скажу «да», - твердо произносит он, и я уже хотела что-нибудь ответить ему, но вдруг услышала кряхтящие звуки со стороны кровати моей мамы. Растерявшись, я тут же бросилась к ней, думая, что с ней что-то происходит, но она просто захотела пить и потянулась за стаканом воды. Облегченно вздохнув, я обернулась, чтобы продолжить наш с Франциском разговор, но его уже и след простыл. В палате стало пусто. И это ощущение было не только в помещении, но и внутри меня.