Секрет кабинета биологии

Музыка разрывает барабанные перепонки, в глазах мелькают разноцветные огни прожекторов, пол содрогается от беспорядочных танцевальных движений не совсем трезвых студентов, кислород обжигает легкие, раздражая горло. Из-за легкой серой дымки, зависшей в воздухе, трудно передвигаться по дому без происшествий, запах травки пропитал каждый миллиметр помещения. Здесь провожают в последний путь вагину Ханны Гордон. И как написано в приглашении, цитирую: «Эту ночь вы запомните на всю жизнь». Остановившись у одной из овальных арок около лестницы, ведущей на следующий этаж, я прислонилась к белоснежному дверному косяку, непринужденно попивая пиво из стеклянной бутылки. Я спокойно наблюдала за всем, что творилось вокруг меня: танцующие девушки в откровенных нарядах пытались завлечь оставшихся свободных парней, эффектно тряся пятой точкой, ну, а те, кто уже нашли себе пару, страстно обжимались в углах, на диване, на столе, на полу, да везде! Мой взгляд устремляется вверх. Ой, как бы я хотела сейчас оказаться на потолке, где еще не пахнет вагинальной смазкой и спермой. Я чуть ли не проливаю алкоголь на свой довольно неброский наряд: блуза, чем-то напоминающая футболку, из сетки светло-металлического оттенка, поверх которой было обычное белое платье-ночнушка на тоненьких бретельках до середины бедра, - когда на меня налетает очередная парочка. Подняв руки в знак поражения, я отхожу в сторону, решившись присесть на лестнице, делаю еще пару глотков и глубоко вздыхаю. На журнальном столике возле дивана я замечаю виновницу торжества Ханну, которая с ярым энтузиазмом терлась промежностью о стояк парня, которого еще утром считала конченным ботаником, которому обломится лишь лет в тридцать. Что же, молодец! Никто не будет возражать против такой благотворительности. Громкие басы отходили на второй план, и все, что я могла слышать, это причмокивающие звуки, доносившиеся со стороны девушки. Я смотрела на брюнетку, на этого рыжего беднягу, но видела лишь сплетение их языков. Отвратительно! Похожее я наблюдала лишь на выпускном, когда королева бала Грир Виллиам поцеловала вовсе не короля, а самого шуганого девственника школы Лейта Абрамса, правда, потом оказалось, что он далеко не девственник, а тот еще извращенец. В организм попадает новая порция алкоголя, и я ловлю себя на мысли, что эта Гордон слишком громко целуется. Твою мать, ты выходишь замуж где-то через тридцать часов, а твой язык в глотке какого-то левого парня. Моя голова облокачивается на стену, ногами я сжимаю обе руки, в одной из которых пустая бутылка. Нужно где-то еще раздобыть этого дешевого пойла. Я жмурюсь, поднимая голову, черт, какая-то она чересчур тяжелая. Я уже была готова встать, но чье-то тело удержало меня на месте, падая рядом со мной. Девушка ехидно улыбалась, обнимая меня за плечи, ее блондинистые волосы были взъерошены, зеленые глаза были мутными, а изо-рта несло чем-то странным, что-то между блевотиной и спермой. Ее сонные глаза устремляются вдаль, она замечает свою подругу, на нижних веках появляются слезы, девушка склоняет голову и прижимается ко мне. - Амели, – мои руки обнимают содрогающееся тело блондинки, но девушка лишь продолжает плакать, то что-то бурча себе под нос, то повышая голос, то замолкая, резко захлебываясь в накатывающих эмоциях. Я ничего не могу понять, и это дико бесит, плюс пара промилле в крови, и я не выдерживаю, отстраняю от себя девушку и начинаю трясти ее за плечи, в надежде угомонить ее истерику. - Что случилось? – повторяю я в сотый раз, и девушка резко наклоняется над моими ногами, громко кашляя. Я чувствую, как по коже стекает какая-то противная теплая масса. На моем лице застывает недовольная гримаса с закатанными от раздражения глазами и поджатыми губами. Черт. Девушка быстро поднимает свое туловище, рукой закрывая рот. Она начинает трясти головой и причитать о том, как ей жаль. Досчитав до двадцати, потому что в данной ситуации десять счетов вообще никак не помогут, я выдыхаю, опустив глаза вниз, чтобы оценить ущерб. Мне повезло, почти все содержимое желудка Хук было на моих обнаженных бедрах и лишь несколько капелек красовалось на белой ткани платья. Ну, это поправимо. - Давай ты принесешь нам выпить, а я с этим разберусь, – я мило улыбаюсь. – Черт, Амели, еще одного такого срыва я не выдержу, – тараторю я, как только замечаю первые признаки слез на ее глазах, после чего она уходит, и я вновь выдыхаю. Достав из стилизованной под коробку из-под молока сумочки влажные салфетки, я принялась удалять пятна. Только что поняла, что выгляжу как веселый молочник, мда, вот только теперь от меня пахнет рвотой. Справившись со своей задачей, я довольно улыбнулась и решила посмотреть последние новости в социальных сетях. Через минуту перед глазами маячила худенькая ручка моей знакомой, в которой была только что открытая бутылочка пива. Не отрываясь от телефона, я поблагодарила девушку и сразу сделала пару глотков. Блондинка опять уселась на свое место, вертя в руках большой красный пластиковый стакан с пуншем. Не хочу начинать разговор первой, поэтому продолжаю безразлично пролистывать пальцем чьи-то фотографии. Вибрация заставляет меня встрепенуться - уведомление. Еще сто миллионов лет назад скрыла все уведомления, чтобы ни у кого не было соблазна прочитать их за меня.

Instagramdirect

@valua

«Как насчет 9.00, чтобы пройтись по магазинам? Время тикает, а у меня еще нет смокинга». Я немного хмурюсь, прокручивая диалог вниз, в надежде вспомнить, почему мы больше не использовали фейсбук или же обычные сообщения. Ах, да, моя совесть подсказала мне, что так будет безопасней. Я улыбаюсь, натыкаясь на фотографию, которую он отправил мне несколько дней назад с колкой шуточкой под ней. Прошло достаточно времени после того случая в баре, и каждую ночь мы с ним разговаривали как обычные друзья, пару раз по видеосвязи, умудрились даже посмотреть парочку сезонов «Бесстыжих», разумеется, на расстоянии. За такими веселыми ночами следовали душераздирающие лекции, когда Валуа замещал Флина на нашем курсе. Бедный блондин запинался на каждом слове или вовсе дремал после парочки предложений. В такие моменты я швыряла в него все, что только лежало у меня под рукой. Конечно, потом я получала от Никки, но мне как-то плевать на нее, мне кажется, я даже не слышала, что она говорит, в голове звучали лишь смешные завывающие аудиосообщения Валуа, где он пытался спеть хотя бы одну песню ImagineDragons. Такое бурное общение очень тяжело держать в секрете, но по какой-то странной причине мне хочется продолжать, несмотря на все трудности «двойной жизни».

@marie.r

«Боюсь, девичник твоей невесты не закончится до девяти утра. Как насчет позднего ланча где-то в 2.00pm?» - Только посмотри на нее, Мария, – я тут же прячу телефон в сумочку и смотрю на серьезное лицо Амели, которое недовольно скривилось, рассматривая половой акт Ханны. – У нее через день свадьба, а она пляшет на члене кого-то прыщавого ботаника. Почему она? - Амели… - выдыхаю я, находясь в полной готовности выдать какую-нибудь умную фразу, но замолкаю, чувствуя попой тяжелые мужские шаги со спины. Развернувшись на звук, я вижу довольного старшекурсника, одного из компании Франциска, который затягивал ремень на своих джинсах. За ним шли еще два парня с такими же счастливыми улыбками. - Молодец, Амели, – Алекс удовлетворенно похлопал безучастную девушку по плечу, многозначно прикусывая нижнюю губу, как и два других парня. Девушка смотрит в одну точку, долго о чем-то думая, вынуждая меня немного понервничать. – Думаю, он может передумать, – с этими словами они перешагивают через нас, я хмурюсь, наблюдая, как она на секунду усмехается и делает большой глоток алкоголя. - Меня всегда вдохновляли Никки и Ханна. Такие дерзкие, они казались такими свободными, словно птицы. У них не было ограничений, они всегда делали первое, что в голову взбредет, и плевать они хотели на последствия или на то, что о них скажут. Такие крутые, – блондинка рассматривала полупустой стакан все таким же пустым взглядом. – Знаешь, как мне повезло, что такие как они обратили на меня внимание? На такую девственную праведницу! Это, черт возьми, шанс всей моей жизни! Меня все устраивало! И вся эта бесконечная грязь, и ночные тусовки, но Ханна переступила черту, покусившись на то, что ей не принадлежит! – ее лицо вмиг преобразилось, последние слова девушка процедила сквозь зубы. - Что, прости? – непонимающе переспросила я. - Брось, Мария, ты прекрасно поняла, о ком я. Франциск. Эта шлюха не имела никакого права посягать на него. Он не достоин водиться с этой грязью. Ты же видела его, он, словно ангел, спустившийся с небес, – блондинка мечтательно прикрыла глаза, нежно обнимая себя руками. – Тембр его голоса, его манера общения, его запах! – Хук тяжело вдыхает воздух, будто Валуа находился здесь, прямо сейчас в ее объятиях. - Может, ему нравится эта грязь? – я пытаюсь мягко намекнуть на очевидное. - Ах, да, я знаю. Ведь он мой свет! Прекрасное всегда тянется к тьме, но скоро его будет привлекать не гнилая тьма Ханны, а только что зародившаяся, она будет манить его, как мотылька привлекает свет. - Амели, что ты натворила? – я перебиваю этот бред, надеясь, что он вызван алкоголем и травой. - Я отдала свою девственность ради благой цели, Мария. И скоро мы с Франциском будем вместе, – пропищала блондинка, поворачиваясь в мою сторону. – Не бойся, Стюарт, это гениальный план! Алекс и его дружки расскажут, какая я грязная девочка, Франциску, и когда он меня увидит идущей к алтарю вслед за Никки, он поймет, какую ошибку он допускает! – я с ужасом смотрела на безумное лицо подруги, не веря своим ушам. - А что, если нет? Господи, ведь ты даже с ним не общаешься! - Мэри, общение - это не главное. Главное – умение распознавать знаки! Франциск уже целую неделю не спускает с меня глаз и при любой удобной возможности, когда Ханны нет поблизости, подмигивает мне! Ты должна была это заметить, мы же с тобой на одни лекции ходим! – никак не унималась Амели. К горлу подступил неприятный ком вины, это из-за меня, из-за наших с Валуа переглядываний девушка придумала несуществующую историю запретной любви. - Ты не думала, что его привлекала в тебе твоя чистота? – я пыталась вразумить Хук, показать, что та натворила. – Я ни о чем не сожалею в этой жизни, и если бы у меня был шанс прожить эту жизнь еще раз, я бы ничего не изменила, но я бы хотела быть такой как ты, чистой и милой девушкой, достойной идеальной жизни. Ты была ангелом, Амели Хук, ты и больше никто! - Так на это ты променяла все, что у тебя было? Ради какой-то дурацкой мечты об идеальной жизни? Такой жизни не существует! Да, у тебя будет идеальная работа, правильный муж, великолепные дети, которые будут спать по ночам и будут срать не говном, а радугой. Но в один прекрасный день ты проснешься и увидишь такую картину: муж-импотент из-за нестабильной ситуации на рынке, дети вырастут избалованными говнюками, а из таких дряней обычно и получаются наркоманы, живодеры и даже педофилы. Ты будешь убеждать себя, что твоя жизнь идеальна и что твои сиськи еще не касаются твоих колен, и дети все перерастут, они же, черт возьми, срали радугой, а это же что-то значило! И муж поправится, раз может передернуть свой ствол в душе, значит, рано или поздно ты вновь станешь ему интересна. Допустим, все вернулось на круги своя! Хоп, детьми опять можно гордиться! Хоп, у мужа стоит как двадцать лет назад! Но тебе уже срать, ведь у тебя климакс! – она допивает пунш, недовольно морщась. – Вот, к чему ты стремишься, Мария Стюарт. И мне чертовски тебя жаль, ведь ты просираешь свою молодость. Королева Wycombe Abbey School скатилась до жалкого книжного червя. - Что? Я не… - Не нужно считать себя умнее всех остальных. Мы не идиоты, Мария. Твое имя прогремело на весь Лондон, ты серьезно думала, что о такой шлюхе как ты все забудут? – тяжёлый охрипший женский голос доносится у нас за спинами. Я поджимаю губы и прикрываю глаза то ли от обиды, то ли от смирения. Я знаю, кто это, и не вижу причин удостаивать девушку своим вниманием. Глухой стук её каблуков уже порядком надоел, в надежде отвлечься, я пытаюсь зацепиться взглядом за свои ноги, пристально всматриваясь в едва заметные мурашки, но через секунду длинная чёрная нога перешагивает через меня. Здравствуй, Никки Гранд. - Должна сказать, ты разочаровала меня, куколка, – с этими слова чернокожая звонко щёлкает длинными пальцами, и блондинка покорно встаёт со своего места и исчезает. - Поговорим? - А у меня есть выбор? – обречённо произношу я, поднимаясь со ступенек. - Ходили слухи, что ты хуже, чем я. И что я увидела, когда наконец-то познакомилась с той самой Марией Стюарт? Это? – Гранд недовольно фыркает, вертя пальцем в воздухе. - Вся эта ситуация напоминает мне дешевый американский сериал. Прекрати ломать комедию и давай поговорим начистоту, – я вливаю в себя остатки пива, прикрывая глаза. - Ты не говорила, что знала Франциска ещё задолго до нашего знакомства. - Меня никто не спрашивал, – я довольно поджимаю губы. - Я знаю, что ты задумала. Решила расстроить свадьбу своего любимого сутенера. Так банально пытаться вернуть то, что тебе больше не принадлежит. - Извини? – из меня вырывается звонкий смешок, который я не могла сдержать. - Ты хотела стать одной из нас, а потом резко нанести удар прямо во время свадьбы! Но твой план провалился! Я не позволю расстроить самый счастливый день в жизни моей подруги. Как ты вообще можешь бороться за человека, который сдавал твою вагину в аренду любому толстосуму Лондона? Ты бесхребетная дрянь! – Никки все не могла угомониться. Довольно интересная теория заговора. И звучит очень правдоподобно. Самое смешное - это видеть непоколебимую уверенность на её лице, девушка искренне верит в свои слова. Мне же лишь остаётся надеяться на то, что это очередной пьяный бред. В голове уже созрел спокойный рациональный ответ на все обвинения, но что-то не давало мне открыть рот, будто я потеряла дар речи. Интриги. Интриги. Интриги. Слухи. Слухи. И опять. Интриги. Вот из чего состоит теперь Англия. Как жаль, что когда-то великая страна сгнила и породила такое же гнилое поколение. - Все сказала? – самодовольно произношу я наконец. - Я вернулась в Лондон по своим личным причинам, и Валуа не имеет к этому никакого отношения. Ты очень импульсивная и из-за своей наивности и глупости веришь лишь в те слухи, которые тебе больше всего нравятся. Мое имя помнят все, не потому что у меня был симпатичный сутенер, а потому что я делала все это сама, я принимала за отменную травку, я глотала за лучшие таблетки, я лизала за деньги. И я делала это все не просто с богатенькими дяденьками, я трахалась с лучшими из лучших, – я говорила и говорила, будто во мне живут две личности, и второй, которую давным-давно лишили права голоса, наконец-то дали высказаться. - Я знаю все, что только можно знать об удовольствии, и умею делать такие вещи, которые тебе даже и не снились, ты, по сравнению со мной, жалкая дилетантка, трахающая таких же жалких мальчиков, – я чувствовала необычайный прилив сил, словно во мне взорвалась атомная бомба, мои губы были в паре сантиметров от губ чернокожей. Я отстраняюсь, надменно наблюдая за слегка потрясённой девушкой. И где твоя хваленная дерзость?! – А если у твоей подружки есть какие-то претензии ко мне, пусть она самостоятельно выскажет их, а не посылает делать за себя грязную работу одну из своих шестёрок. Я разворачиваюсь спиной к афроамериканке, на губах появляется улыбка. Мои веки тяжелеют, я прикрываю глаза, выпуская кислород из лёгких. Я не жалела ни об одном предложении, ни об одном слове, что позволила себе сейчас. По телу бежит приятная дрожь, наверное, это то самое, в чем я нуждалась. В голове звучит собственный голос, заставляя мои губы довольно улыбнуться. Вот она, свобода? Воздух вновь появляется в моем организме, перед глазами снова огромная пляшущая толпа, в ушах звучит популярный трек. Я хочу туда, хочу погрузиться в эту пьяную атмосферу, отдаться в объятия музыки, даже позволить какому-нибудь незнакомому парню зажать меня в углу и строить из себя недотрогу. Мое тело делает пару танцевальных движений, и я понимаю, что эта пустая бутылка мне очень мешает. В очередной раз обернувшись к Никки, я одергиваю её довольно откровенное платье за декольте и помещаю ненужную мне вещь между сисек чернокожей, после чего грубо сжимаю их вместе, на случай если вдруг мой подарок выпадет, а затем громко шлепаю, вынуждая девушку подпрыгнуть на ровном месте. - И где твоя хваленая дерзость, ты, маленькая дрянь? – кричу я, отходя от своей собеседницы в такт музыке, скрываясь в толпе. Мое тело извивалось от наслаждения, которое получал мой мозг от всей этой ситуации, мои ноги продолжали нести меня спиной вперёд, пока я не наткнулась на тот самый журнальный столик. Развернувшись, я увидела Ханну, стоящую на четвереньках, и того самого ботаника, который пыхтел над ней, словно паровоз. Сделав задумчивое выражение лица, я стала наблюдать за несчастным пареньком, чьё имя я, к сожалению, не помню. Ну, нет, так не пойдёт. Слишком банально. Быстрыми движениями руки я выхватываю большой красный стакан из его левой руки, делаю глоток, наблюдая, как на щеках парня появляется багровый румянец. Я улыбаюсь, пантомимой подсказывая ему, где должны находиться его руки, и показывая, от каких резких точечных движений он сможет получить больше удовольствия и при этом потеряет меньше энергии. Мы же не хотим, чтобы наш мальчик кончил слишком быстро. Сложив руки на груди, я смотрела на нее. На то, как она стонет, как она пытается насаживаться на член ещё глубже. Я наблюдала и не понимала, почему именно она. Если искал себе шлюху, то, почему бы не выбрать фигурку получше? Ну, хотя бы задницу без целлюлита. Если ты думаешь, что незаменима, то ты ужасно ошибаешься, Стюарт. Что?! Ты серьёзно?! Считаешь, что она хоть чем-то похожа на меня и сможет заменить меня?! Она всего лишь маленькая девочка с тёмными волосами! Очень жаль, что ты понизил планку до такого уровня! Не стоит ревновать того, Мария, кто тебе не принадлежит. Пальцы резко сжимают стакан, и алкоголь выливается на мою кожу. Откинув раздражающий пластик в сторону и встряхнув кисть от липкой жидкости, я перевожу свой разъярённый взгляд на запыхавшегося рыжего ботаника, который был на пределе. Ну, уж нет, я ещё не закончила. И я ничуть не ревную! Просто хочу подарить своей подружке подарок, который она никогда не забудет. Я достаю член парня из её вагины, плюю в промежность Ханны и начинаю медленно водить его хозяйством от клитора до самого копчика, слушая, как скулит эта сучка. Выбрав нужную дырку, я останавливаюсь, чувствуя, как все её тельце вмиг напряглось. Мое внимание переключается на парня, я произношу лишь одними губами: «Жёстко», и шлепаю его по голой заднице, чтобы тот незамедлительно начал. Звонкий крик проносится у меня в ушах, и на моей лице снова появляется улыбка, на коже образуется армия мурашек при каждом её крике. Я резко хватаю Гордон за волосы, заставляя девушку поднять голову. - Шшш, - шепчу я ей на ухо. - Не каждый день я дарю такие подарки, – мой язык оставляет на щеке брюнетки мокрую дорожку, а пальцы отпускают мокрые волосы. - Наслаждайся, Гордон. Не каждая шлюшка может похвастаться тем, что её задницу имела Мария Стюарт.

***

- Что ты сделала? – он все не мог перестать смеяться. - Подарила самый оригинальный подарок на свадьбу, – через три секунды после этих слов я присоединилась к блондину. – Надеюсь, ей понравилось, – спустя какое-то время я перестаю смеяться, перебирая руками различные мужские пиджаки. - Во всяком случае она в следующий раз подумает, прежде чем брать мои побрякушки без моего разрешения. - Это вроде была Никки? – его симпатичная голова выглядывает из-за тяжёлой чёрной шторы, заставляя меня посмотреть на него. - Упс, – невинно произношу я, хищно улыбаясь, за что Валуа вознаграждает меня довольной ухмылкой. Когда Франциск исчезает в примерочной, я медленно провожу рукой по приятным на ощупь тканям. Закинув голову вверх, тяжело выдыхаю, мой взгляд вновь падает в сторону примерочной, ноги сами начинают сокращать между нами расстояние. Я останавливаюсь посередине комнаты, все не решаюсь задать вопрос, который мучал меня последние несколько часов. - Я переживаю за Амели, – выпаливаю я. - Ты даже не представляешь, что она натворила. - Ты сильно испугаешься, если я скажу, что я все видел? – спокойно спрашивает блондин, не открывая шторы. - Алекс славится своей домашней порнухой. А такая групповушка… Что же. Она определённо продержится в «Топ 10» на его сайте, – он выходит из примерочной, продолжая застегивать пуговицы белоснежной рубашки. - Хук знала, на что идёт. - Ты же не позволишь ему сделать это? – робко произношу я, приближаясь к нему с маленькой коробочкой в руках. - Не моя вина, что она наивна как пятилетний ребёнок, – усмехается Валуа, надменно приподнимая подбородок. - Боишься потерять авторитет среди своей свиты, – я достаю запонки, слегка надувая губки. - Разочаровываешь. Вместо того, чтобы показать силу, прячешься за жалкими оправданиями. - А ты пытаешься взять меня на слабо, – Франциск хищно щурится, когда я начинаю возиться с левым рукавом. - Заткни Алекса и поговори с Амели, – приказываю я, «случайно» прищемив его кожу на правой руке застежкой, заставляя парня оскалиться. - Так тебе больше нравится? – бросаю его руку и отхожу к полке с галстуками. Спустя какое-то время Франциск опять скрывается за шторой, заставляя меня закатить глаза. Гадство. И чего я пристала к нему с этой тупицей, он ведь прав. Она знала, на что идёт. – С чего ты вообще решил жениться? Я имею в виду, это совсем не укладывается с девушками-шлюхами, как ты любишь, - тараторю, наконец, я, просматривая галстуки самых разных расцветок. Ох, ну надо же! С этого надо было начинать, а не с тупоголовой блондинки, но все же спасибо, что соизволила. - Синий или чёрный? – Валуа раскрывает тяжёлую штору и прикладывает к своему чёрному костюму два галстука. - Ни один из них, - не глядя, произношу я и кидаю ему в руки серебристый в тонкую полоску, чувствуя спиной его улыбку. После чего блондин поворачивается лицом к зеркалу и начинает его завязывать. Да, с узлами у него никогда проблем не было. - Ну, так что? – настойчиво повторяю я. - Я уже не мальчик, Мария. Если ты изменилась, так, почему я не могу? Мы с Ханной за четыре года прошли все стадии отношений от шлюхи до невесты. Думаю, я готов. - Четыре года, – произнесла я, пытаясь скрыть легкую обиду. – Что же, думаю, тогда ты готов к такому важному шагу, как свадьба. - Ты знаешь, тебе стоит лишь сказать, что… - Я это не скажу, как ты не поймёшь? Я рада за тебя, Франциск! – я повышаю голос, затыкая мужчину. - Оксфорды или броги? – блондин игнорирует мое признание. - Оксфорды, – бормочу я. - Почему бы тебе не выбрать себе платье и не порадоваться за меня вживую? - Меня не будет на твоей свадьбе. Завтра я вернусь обратно к себе домой. Я вернусь в Америку. Но, так уж и быть, жди от меня огромный безвкусный букет алых роз в честь свадьбы. - Твой дом здесь, - тихо шепчет Франциск, обернувшись на меня. - Это уже давно не правда. Да и я не уверена, что когда-то так считала. Всегда чувствовала себя лишней. Лондон слишком чопорный для меня. А в Штатах я хоть что-то из себя представляю, там я личность, там я что-то значу, – я замолкаю, шепча себе под нос: «Мне там нечего бояться», так чтобы он меня не услышал. - Даже если твой отъезд означает, что ты больше не увидишь меня? – властно проговаривает Валуа. - Честно? Именно на это я и надеялась, уезжая в первый раз. Теперь я буду играть в гольф, зная, что ты счастлив, – что-то прорычав себе под нос, Франциск отбрасывает галстук и подходит ко мне, чуть ли не сбивая меня с ног. - Не лги мне, Стюарт. Не лги себе. Не лги хотя бы единственный раз! - Не могу, - это даже не шёпот, я была даже не уверена, что вообще произнесла эти слова, не отводя от него глаз. - Так надо. Я прикрываю глаза, чувствуя, как его руки трепетно сжали мои ладони в своих. Мои губы немного дрожат, от бешеной работы моих лёгких, которые слишком быстро качали воздух из окружающей среды. Мы начинаем куда-то двигаться. Маленькие неуверенные шажки, и мы уже в безопасности, где нас никто не увидит, за этой дурацкой и нелепой шторой, черт, она такая тяжелая и почему-то не выходит из моей головы. Вернусь в Америку и закажу такие, повешу в спальню, такая готическая изюминка в самый раз. Я чувствую поцелуй на лбу, это действует на меня, словно удар током, мои веки поднимаются, делаю шаг назад, чтобы оказаться на безопасном расстоянии от него, но чтобы не провоцировать лишние движения. Мои руки судорожно хватаются за галстук, в надежде поправить и без того идеальный узел. Господи, привяжи меня уже к чему-нибудь и отымей, как пожелаешь. - Чтобы ты знал, тебе не идут костюмы, – я улыбнулась, бегая глазами по его лицу. – Я бы предпочла обычную белую рубашку, – мои пальцы аккуратно поглаживают серебристую ткань галстука. - На нашей свадьбе? – Франциск довольно ухмыляется, поднимая правую бровь. - С ума сошёл? Наша свадьба. Пффф, – я игриво бью его в грудь, издавая что-то наподобие смеха. На секунду мне показалось, что он прочитал мои мысли, тогда в баре, когда мы провожали его член в последний путь. Я смотрю в его глаза, а в голове вновь всплывает эта красивая картина. Эта, пожалуй, самая красивая мечта моего детства, он такой красивый в обычной белой рубахе с нетерпением ждёт меня у алтаря, рядом стоит его уже не совсем трезвая троица, которая мечтает поскорее смотаться из этого ада и затусить в каком-нибудь клубе с горячими девчонками. Разумеется, я хотела пригласить Лекси, да что уж там, она была первой в списке гостей, чтобы наблюдать за торжеством из первых рядов, за тем, как он становится моим. Всегда. И навечно. Женщины. Такие странные существа. Каждая в определённый момент своей жизни мечтает услышать эти клятвенные слова: всегда и навечно. Мне было шестнадцать, когда я мечтала привязать его к себе всевозможными способами, но ему было совершено плевать на эти розовые сопли маленькой глупой девчонки. Сейчас мне почти двадцать один и единственное, чего я хочу, это смыться от него как можно дальше, за океан, где он не сможет воздействовать на меня, и вот он… скачет передо мной, как маленькая собачонка, готовый пойти на любые крайние меры, лишь бы удержать. Но мне уже далеко не шестнадцать. Меня не интересуют пустые обещания, а от перспективы выскочить замуж как можно быстрее меня тошнит. - Черт, такое чучело не исправит даже Дольче, – усмехнулась я, хлюпая носом. Так, надеюсь, эти сопельки он не заметил. - Для этого ты и здесь. Я всегда любил твой вкус. Особенно те юбочки в клетку, что ты носила, – вот они, те слова, что в тайне мечтает услышать каждая девушка, - ему нравится твой стиль. - Тогда снимай все эти тряпки, – прошептала я. - Если хотела, чтобы я разделся раньше, могла бы просто сказать. Я толкаю его в плечо, громко хмыкнув. Вот же говнюк. Я закусываю нижнюю губу, направляясь к своей сумке, которая лежала к углу примерочной. Присев на корточки, я покорчила рожицы, в надежде, что может хоть это избавит меня от идиотских мыслей, что посещают мою больную головушку. Надо взять на заметку: слишком часто корчу рожицы, из чего следует, что это вообще не помогает. Собравшись с силами, я погружаюсь в свой «маленький» бардак, чего здесь только нет, всегда ненавидела людей, у которых в сумках идеальный порядок, будто в банковских ячейках. И никогда не понимала надобности этого порядка, все равно рано или поздно случится что-то такое, что заставит тебя перерыть все содержимое. И вуаля! Да здравствует хаос и беспорядок! В какой-то момент я ловлю себя на мысли, что уже давно нашла вещь, которую искала. Но готова ли я с ней расстаться? Незаметно обернувшись, замечаю, что Валуа пытается справиться с запонками, совершенно игнорируя мое присутствие. Отлично. Я бережно достаю её из сумки и крепко прижимаю к груди, напоследок вдыхая свой уже въевшийся запах. Наконец закончив прощаться, я поднимаюсь на ноги и возвращаюсь к блондину, который гордо рассматривал своё лицо в зеркале. - Она твоя, Алек не имеет к ней никакого отношения, – я протягиваю белую, в каком-то смысле застиранную рубашку. - Это была моя любимая рубашка, – Франциск безразлично кидает её на стул. - Грустно. Теперь ты не можешь раздеть меня так же, как я тебя сейчас, – с ехидной усмешкой я начала вынимать пуговицы из петелек на его обновке, пытаясь помочь. - Ты так в этом уверена? – в его голосе слышен смешок, и я сама невольно улыбаюсь. - Я не твоя, забыл? – в следующую же секунду я вскрикиваю, так как его сильные руки дергают мою бордовую рубашку в разные стороны, заставляя её распахнуться. - Все ещё так в этом уверена? – Валуа довольно осматривает меня, внимательно рассматривая все мое тело сверху вниз. - Не веди себя как мой практикант по биологии, это плохо кончится, малыш, – прошептала я, приподнявшись на цыпочки к его правому уху. А затем я царапаю его обнаженную грудь, спускаясь ниже по рельефному прессу, вырисовывая красноватую дорожку, останавливаюсь около линии роста волос, заставляя блондина зарычать. - Ай, ай, ай. Молчи. Я не разрешала рычать. - Знакомая интонация, – прохрипел блондин, но мои ногти тут же впиваются в его губы, принуждая Франциска закрыть рот. - Плохой мальчик, – мой язык слегка смачивается сухие губы. - Застёгивай мою рубашку. Живо, – приказала я. - Она порвана. - Что же, тогда придётся вновь одолжить твою рубашку, – мой взгляд падает на неприглядную тряпку, которую он небрежно бросил на стул минутами ранее. – Снимай, – продолжаю я, наблюдая за мужчиной. Валуа медленно вынимает заправленную в джинсы ткань, не забывая при этом о своей фирменной улыбочке, его пальцы медленно поднимаются по каждой пуговичке все выше и выше, ещё больше замедляясь около сетчатого бра, как бы невзначай дотрагиваясь до моей кожи, но глаза… глаза были прикованы лишь к одной точке. – Смотри мне в глаза, а не на мои соски, Франциск, – он усмехается, предлагая мне мою любимую ночнушку.

***

Расставшись с Валуа после нескольких часов флирта, поездка на лондонском метро кажется настолько скучной, что невольно клонит в сон, а если ещё вспомнить, что я не спала прошлую ночь, можно упасть сразу на эскалаторе. Периодические резкие биты в наушниках, к счастью, спасали от такой участи. Присев в мягкое кресло, я смогла расслабиться впервые за все мое пребывание в Лондоне. Я всегда обожала английское метро, такое пустынное, нет никакой давки, можно спокойно сесть и подумать о какой-нибудь глупости, а не проклинать весь белый свет и не гадать, что же впивается тебе задницу. Здесь все такие тихие, такие таинственные, невольно начинаешь думать, что сидишь в окружении британских актёров, которые частенько спускаются под землю. Выйдя из вагона на нужной станции, я сразу направилась к выходу в город, в наушниках уже играют забавные завывания Бибера, заставляя меня показать окружающим легкомысленную улыбку, не знаю, почему, но его песни всегда поднимают мне настроение. Сама не замечаю, как ноги начинают шагать в такт музыке, а губы беззвучно подпевать певцу. Пробегая последние ступеньки, я снова оказываюсь на чопорных улицах Лондона в двух кварталах от родительского дома. Мой взгляд сразу упал на пестрящий красками огромный рекламный стенд, который я тут же фотографирую. Мне всегда нравились контрасты настроений. Депрессивное небо Англии и яркое сочетание цветов, как будто эта афиша ещё вчера стояла на таких же «живых» улицах Вегаса, никем незамеченная, часть «серой массы», но здесь она у всех на виду. А что, если это знак? Быть может мне нужно остаться, вдруг мы с Лондоном созданы друг для друга, просто как у всех любовных парочек произошла та самая ссора, после которой следует наш счастливый конец. Подавить свои амбиции и позволить себе быть счастливой. На какое счастье ты рассчитываешь? Ха, прикольно ты придумала, хочешь заявиться на свадьбу и украсть жениха. И опять в омут с головой. Как-то вся эта картина счастья не очень вяжется с твоими нынешними моральными ценностями. Прошло пять лет, а мы все ещё у подножия горы. Здесь потихоньку тонем в твоих грехах, в грязных желаниях, ты уже никогда не сможешь подняться на вершину, и никто тебя уже не спасёт. Ты будешь тонуть, пока не захлебнешься в собственной гнили, которую так старательно пыталась превратить в святую воду. Ты не Бог, и вина из воды у тебя не получится. Почувствовав вибрацию телефона, пальцы правой руки смахивают дорожки слез, после чего я захожу на почту, и мои заплаканные глаза побежали по строчкам письма из университета. «Мисс Стюарт, спешим вам сообщить, что нам поступили ваши характеристики. Приятно осознавать, что наши ученики с такой серьезностью относятся и к другим учебным заведениям. Вы представили наш университет с наилучшей стороны. Тем не менее напоминаем вам, что ваш завтрашний рейс №1578 «Лондон-Вашингтон» вылетает в 13.35. С нетерпением ждём вашего возвращения, Президент Дрю Джилпин Фауст». Я читала и понимала, что все против меня. Даже собственное «Я» довело меня до слез. Мне нужно уезжать. Меня ждут дома. Я не имею права портить жизнь Франциска или кого-то ещё. Я поменяла свои моральные устои и должна соответствовать своим же требованиям. Забежав в подъезд своего дома, я прислоняюсь всем телом к ледяной стене, смотря на пробивающийся яркий свет сквозь пыльное побитое окно, из груди вырывается громкий кашель. Я жмурюсь от рваной боли в гортани. - Я хороший человек. Хороший человек. Хороший, – повторяла я словно мантру.

***

- Уезжаешь? Обратно в Штаты? С ума сошла?! А как же твоя мать? - кричал отец. - А разве она одна? У неё всегда был ты, – мой голос немного дрожит. - Я сделала все, что от меня требовалось, я достала деньги на лечение, а что сделал ты, пока она умирала? - Нет, ты не можешь сейчас уехать, - папа чуть снизил громкость голоса. - Мария, ты должна кое-что знать, – мужчина проводит по небритым щекам массивной ладонью, в детстве это не предвещало ничего хорошего. - Я развожусь с Ульрикке и женюсь на другой женщине. - Что, прости? – прошептала я. – Ты, должно быть, шутишь! – хмыкаю я, закатив глаза, но, увидев его серьёзное лицо, мой правый глаз начинает дёргаться. - Лучше бы ты шутил, грязный ублюдок! Ты хоть понимаешь, что ты её убьешь? Мать любит тебя, она отдала тебе всю себя, и вот чем ты ей отплатил? Так вот чем ты занимался все эти два года, трахал очередную дырку между ног, пока моя мама умирала! - Не смей так со мной разговаривать! - Сукин сын! В аду для тебя выделят отдельный котёл! – шипела я. - И мозги мне вправляешь ты, потаскуха, в чьей дырке побывал каждый мужик в этом городе! – отец замолкает, когда я оставляю красный след своей ладони на его щеке. Громкий шлепок и тишина. Во мне горела ярость, а он, словно шестнадцатилетняя девчонка, испуганно смотрел на меня, держась за место удара. В голове, где буквально пятнадцать минут назад шла жестокая дискуссия по поводу моих принципов, было тихо, не было ни одной мысли. Но за каждую секунду, что я молчала, приходилось расплачиваться новым доводом о том, что я все ещё та мразь, которой была пять лет назад. И мой отец прав. И я права. Все это видят, видят, что под маской приличной девушки прячется тот подросток, которому не терпится выбраться. - Ты только посмотри на себя! Бесишься, что не смог мне присунуть! Ты мне не отец. Ты гадкий слизняк, который живет прошлым, мне тебя жаль. Пора бы посмотреть на жизнь трезвым взглядом и понять, что ты говнюк, можешь мной гордиться! Я ушла спокойно, даже не хлопнув дверью, потому что он был недостоин этого. Я не могла поверить, что он упрекнул меня в этом. Я могла ничего не делать тогда, просто сесть на шею родителей, свесить ножки и винить их за плохую генетику, которая досталась мне от них. Но я уехала и стала лучшим человеком, чем была! Но а если Стив прав? И все, что я смогла, это лишь сбежать от прошлого, спрятав свои пороки? И вот стоило мне вернуться, мои истинная суть начала пытаться пробиться. Мне страшно. Я так не хотела и не хочу быть той полоумной дурой. Не знаю, как я оказалась на этой улице, но я точно понимала, что он может ответить на все мои вопросы. Он не соврёт. Он всегда был прямолинеен и жёсток. И я уважала его за это… и любила. На улице уже смеркалось, в воздухе витал запах осеннего дождя, а я все не могла набраться храбрости и постучать в дверь Франциска. Я чувствовала страх, который сдавливал мое горло, страх, которому я должна была научиться противостоять. И вот опять же прошло столько времени, а я не справилась с задачей, провалила миссию, и получается, что все эти жертвы были сделаны напрасно. Почувствовав на коже первые капли дождя, моя левая рука сжимается в кулак и тихонько стучит в дверь. Я рассматриваю бетонную ступеньку под ногами, молясь, чтобы его не было дома. - Мария? – голос заставляет посмотреть на Франциска, натянув на лицо едва заметную дружелюбную улыбку. - Ты не будешь лгать, я знаю, - твёрдым голосом произношу я, стоя на пороге его дома. - Скажи, что ты подумал, когда увидел меня впервые за пять лет, – последовало молчание. – Ну же, Валуа! Скажи, кого ты увидел перед собой?! - прокричала я ему в лицо , а он даже не шелохнулся. - Передо мной была девушка с явными целями в жизни, с расставленными приоритетами. Я увидел взрослую девушку, которая точно знает, чего хочет. Передо мной была Мария Стюарт, которую я хотел любить. Я смотрела в его кристально чистые глаза и тонула без шанса спастись. Я вновь была той маленькой девочкой, но я больше не боялась утонуть. Я хотела этого. Сделав стремительный шаг вперёд, я впилась в его мягкие губы, понимая, что только этого сейчас и хочу – ощущать вкус его губ на своих. И он ответил. Его руки обвили мою талию, приподнимая над землёй, а мои пальцы зарылись в его золотистых кудряшках, нервно трясясь от удовольствия. Все мое тело парализовала судорога, мне было так больно, но этот поцелуй, его прикосновения сводили меня с ума больше, чем любая физическая боль. Я счастлива. По щекам потекли горячие слёзы, а губы больше не могли сдерживать улыбку. - Прости, – повторяла я. – Прости, – шептали мои губы, нехотя отстраняясь от блондина. - Я не смогла удержаться. Валуа убирает руки с моей талии, его ладони придерживают мое лицо, а большие пальцы гладят мои порозовевшие щеки, смахивая капли слез. На лице мужчины появилась красивая счастливая улыбка, которую он всегда умело скрывал, но не сейчас. - Мы с тобой обычные люди. Я просто парень, а ты просто девушка. Мы не король и королева. И мы никому ничего не должны. Я отстраняюсь от Валуа, не отрывая внимания от его глаз, и тут же делаю шаг навстречу, заставляя его отступить назад. Моя сумка соскальзывает с плеча, глухо падая на пол, дверь за мной закрывается, не издавая лишних звуков. Ещё маленький шажок и наши губы вновь на опасном расстоянии. Мои влажные ладони осторожно дотрагиваются до широкой груди Франциска, трепетно сжимая ворот рубахи. Не бойся, ты уже на дне. Я позволяю себе вновь поцеловать его, но это уже совсем другое. Здесь больше ненависти и любви, которые сливаются в страстном танце наших языков, образуя тот самый ток, что возникал тогда, когда мы были моложе. Но сейчас эта химия между нами была неконтролируемая. Я чувствовала каждую частичку своего тела, будто в каждую из них вонзили миллион кинжалов. Руки блондина неторопливо скинули с моих плеч чёрную мужскую кожаную куртку, проводя пальцами вдоль позвоночника. Мое туловище выгибается вперёд навстречу ему, лишь бы быть как можно ближе к парню. Когда его ладони оказываются на моих ягодицах, внизу живота появляется дрожь, я кусаю Франциска, понимая, что сейчас взорвусь. - Франциск, – бормочу я, как можно шире открывая рот, чтобы он больше не мог целовать меня. Это слишком сладко. - Тебе не нравится? – мужчина отстраняется от моей шеи, но я тут же возвращаю его как можно ближе к себе, оставляя на его лице лёгкие поцелуи. - Это слишком, а у меня давно не… - боже, какой позор! Молчи! - Что «не»? – улыбаясь, Франциск продолжает ласкать губами мою шею, но затем резко отстраняется и смотрит мне в глаза, будто осознание только что накрыло его с головой. - Как ты смогла? – с сожалением и каким-то восторгом в голосе спрашивает он, не сводя с меня глаз. - Да у меня как-то времени не было, и жирные американцы определённо не вызывали у меня в трусах никакого движения. Но у меня был очень хороший друг, ждущий меня в ванной, он никогда ещё не разочаровывал. Так что, мистер, на вашем месте я бы не расслаблялась, у вас есть с кем посоревноваться. - Я буду нежен, – шепчет блондин, целуя подушечки моих пальцев. - Хотела бы я нежности, я была бы сейчас в другом месте, – оскаливаюсь я, замечая пляшущих чертиков в его глазах. Франциск резко разворачивает меня лицом к стене, грубо прижимая к вертикальной плоскости. Из меня вырывается довольный вздох, когда его пальцы прошлись по моей промежности. Мужчина резко тянет меня за плечи назад, заставляя мой позвоночник выгнуться, а потом наши губы встречаются в очередном поцелуе. Ох, как он целуется... Мое тело чувствует, как он напряжен. - Порвёшь мою любимую рубашку, и ты труп. - Я подарю тебе новую, малышка, – треск рвущейся на спине ткани будоражил мое воображение, которое рисовало у меня перед глазами лишь очень непристойные сцены уже пять минут. Развернувшись к нему лицом, я избавляюсь от лишней материи и запрыгиваю на Франциска, обвивая ногами мощный торс парня. Через пару засосов у него на шее мы оказались на огромном чёрном диване, я была, разумеется, сверху. - Тебя не смущает то, что здесь я был с другими женщинами? – вдруг спросил он, в попытке спасти свою шею от моих ласк. - Я затрахаю каждый миллиметр этой квартиры, и ты не вспомнишь о других, – мои ручки настойчиво принялись расстёгивать чёрный ремень его джинсов. Когда с лишней одеждой было покончено, мы остановились, запыхавшиеся и довольно потные, каждый из нас задал немой вопрос, на который ответ был вовсе не нужен. Его руки надавили на мои бёдра, а я все не могла оторвать взгляд от его темно-голубых глаз, поэтому в этот момент я получала максимум удовольствия. Сначала движения были томными и медленные, мы смаковали это мгновение, боясь, будто таких ощущений не будет в наших жизнях. Но тугой узел внизу живота требовал своего, вынуждая меня буквально скакать. Я скулю, понимая, что больше не в состоянии держать этот волшебный темп. Резкие движения, я не успеваю опомниться, как Валуа имеет меня сзади, крепко сжав мои бёдра. Хлюпающие звуки, мои неконтролируемые стоны и его сбившееся дыхание наполняют комнату, и мы улетаем.

***

Первые солнечные лучи лениво проникают в полумрак спальни. Сейчас здесь тихо, но в моих ушах звучит какая-то лёгкая непринужденная музыка, как это бывает в фильмах. Моя голова покоится на его вздымающейся груди, мне нравится слышать, как спокойно бьется его сердце, мне нравится обнимать его, водить пальчиками по его тёплой коже, нравится, как моя нога по-хозяйски лежит у него на бёдрах, нравятся мои мурашки от его тёплого дыхания. Я определённо счастлива, в какой-то момент сегодняшней ночи я вдруг вспомнила, что мне плевать на мнение окружающих, ведь люди - есть люди, все они разные, я не смогу угодить каждому. Я уважаю себя, я принимаю своё сложное прошлое. Больше не стыжусь прошлых ошибок. Я та, кто я есть. И даже со всеми моими тараканами он сумел полюбить меня, а я смогла полюбить его странности. Мы встретились не в то время, и эта наша единственная ошибка. Не то время. Я заползаю на Франциска всем телом. На моем лице умиротворенная улыбка, которую уже ничто не сумеет стереть. Не могу насмотреться на него. Черт, он меня убьёт за эти засосы. Мои губы слегка притрагиваются к его правому уху, зубки слегка закусывают мочку, блондин жмурится и пытается скинуть меня с себя. - Просыпайтесь, мистер Валуа, – смеюсь я, усаживаясь на нем поудобнее. Лёгкая простынь падает с моих плеч, оголяя мое туловище, на что Франциск довольно мурчит. - Прежде, чем мы продолжим наши игрища, ты должен поступить как хороший мальчик, – я тянусь к лежащему на прикроватной тумбочке телефону и отдаю его блондину. - Не хочу чувствовать себя твоей любовницей. Я твоя полноправная обладательница, – целую его в нос. - Живо. Он смеётся и приподнимается с кровати, его руки обвивают мою талию, крепко сжимая. Я вдыхаю его запах и отвечаю на объятие. Никогда не думала, что мы будем такими сладкими, хотя, если учитывать, что он вытворял со мной ночью, думаю, я все-таки заслужила эти карамельные пятнадцать минут. С наигранной серьёзностью Валуа выхватывает телефон из моей руки, набирает номер Ханны и целует меня в макушку. Я так сильно нервничаю, что мое сердцебиение совпадает с гудками в трубке. - Алло, Ханна, сладкая, привет, - Франциск специально делает акцент на «сладкая», и я фыркаю от его переигрывания. - Ты должна кое-что сделать, – у меня, кажется, глаз задергался. - Да, котёнок, – она ждёт последующих слов блондина, но он молчит. - Чего ты ждёшь? – злобно шепчу я, желая поскорее покончить с этим. - Франциск, ты тут? Накрыв телефон ладонью, он приближается ко мне и произносит: - Скажи. - Ты издеваешься? Она же ждёт! - Скажи, что ты моя. Скажи, что я нужен тебе, – выпучив глаза, я смотрю на него, и он уже не улыбается, будто начинает сомневаться в том, скажу ли я в этот раз эти слова. - Я твоя. И я люблю тебя, - на одном дыхании произношу я, осознавая, как долго эти слова стояли комом в горле. - Алло? Милый? – наши переглядывания вновь прерывает голос девушки, доносящийся из телефона. - Забудь меня. Я давно влюблен в свою ученицу, - улыбаясь, он выключает телефон, а затем вновь целует меня в приоткрытые губы. Мы смеёмся, откидывая согревающую нас ткань в сторону. Валуа совершает манёвр, и я оказываюсь под ним, раздвигая для него ноги. Его холодные пальцы массируют мой клитор, заставляя меня напрячься. Губы Франциска начали спускаться ниже, целуя мои мурашки, дойдя до цели, мужчина проводит языком по моей сочной промежности, от чего я начинаю ерзать. Мои пальцы зарылись в золотых кудряшках, машинально направляя парня, хотя он и так знает, как мне нравится. Всю эту Идиллию прерывает рингтон моего мобильника. Я рычу, пытаясь дотянуться до телефона, но блондин настойчиво держит мои бёдра, не позволяя мне отвлекаться. Мое тело было полностью согласно с блондином, но что-то внутри все-таки заставило меня отказаться от ласк любимого и ответить на неопределённый номер. Франциск недовольно зарычал, поднявшись со своего места, и уткнулся мне в грудь. -Мисс Мария Стюарт? – прозвучал серьёзный голос в трубке. - Ваш номер был указан в графе «Ближайший родственник» некой мисс Кары Грей. Приносим наши соболезнования, мисс, мисс Грей умерла сегодняшней ночью.