Секрет кабинета биологии

Спустя пять лет… «…Часы пробили три, четыре, половину пятого - но Дориан Грей был недвижим. Он пытался собрать вместе алые нити жизни и соткать из них узор, найти выход из сангинового лабиринта страсти, в который попал. Он не знал, что делать и что думать. Наконец, он сел за стол и написал страстное письмо девушке, которую любил, умолял её о прощении, признавался в собственном безумии. Он покрыл многие страницы словами жгучей скорби и ещё более жгучей боли. Самокритика бесценна. Укоряя себя, мы чувствуем, что никто другой больше не имеет на это права. Исповедь, а не священник, отпускает наши грехи. Когда Дориан закончил письмо, он почувствовал себя прощённым...» Пальцы трепетно проводят по шершавой поверхности листа, после чего, немного наклонив голову с едва уловимой улыбкой на губах, я закрываю слегка потрепанную книгу Оскара Уайльда, прикрывая ладонью обложку. Мой взгляд устремляется в иллюминатор самолёта, и я завороженно наблюдаю, как рождается новый день. Хм, я посчитала очень ироничным – прочитать ту самую книгу, что читала, когда покидала Великобританию. Жаль, что пришлось остановиться, я бы читала и читала. Лучи солнца касаются моих щёк, заставляя меня зажмуриться. - Мисс Стюарт, прошу, пристегните ремень безопасности. Через пятнадцать минут наш самолёт приземлится на территории аэропорта «Хитроу». Добро пожаловать в Лондон! – белокурая девушка с наигранной улыбкой на губах продемонстрировала мне свои отбелённые зубы. - Благодарю, – кротко отвечаю я, поджимая губы, намекая ей, чтобы она оставила меня одну. Когда же стюардесса ушла, я наконец-то смогла тяжело выдохнуть. Вот оно. Через каких-то жалких пятнадцать минут я буду дома. Как же я надеялась больше никогда сюда не возвращаться. Я помню те эмоции, что бушевали во мне три года назад, когда самолёт «Лондон-Вашингтон» оторвался от земли и унёс меня в Соединённые Штаты Америки. Штат Массачусетс, город Кембридж, Лига Плюща, Медицинский факультет самого старого и престижного американского университета. Это Гарвард, детка, пропуск в высший свет и элиту практически в любой области. Моя мечта ждала меня с распростертыми объятиями. Я знаю, что вернусь, но мысль о том, что меня вырвали из моей идеальной Вселенной, Бог знает на сколько, заставляет мой правый глаз нервно дергаться. Два года я упорно шла к своей цели, утопая в медицинских энциклопедиях, засыпая на своём рабочем столе среди огромных стопок книг, позабыв обо всех существующих праздниках и развлечениях, отодвинув все на второй план. Я спала и видела, как покидаю этот проклятый город, и что я получаю в итоге? Спустя три года мне приходится бросить абсолютно все из-за, цитирую: «Семья превыше всего»! Виктор Гюго говорил: «Семья – кристалл общества», философ считал, что это главная часть общества, под влиянием которого формируется личность человека. Какое точное замечание, кристаллы – это твёрдые тела, в форме многогранников, возникшие в результате правильно расположенных атомов в молекуле. Семья, как и кристалл, должна быть нерушима. Но если отодвинуть всю эту чепуху про любовь и взаимопонимание, то мы получим довольно понятное научное определение, семья – это социальная группа, основанная на браке и кровном родстве, связанная общностью быта и взаимной ответственностью, главной функцией которой является репродуктивная, то есть рождение детей. Своим потомкам родители должны отдавать всю свою любовь и учить их жить. Также значимой является и регулятивная функция, заключающаяся в необходимости контроля над своим чадом. Спасибо, мамочка и папочка, за то, что дали моему сперматозоиду шанс выжить, и это единственное, за что я могу сказать «спасибо» своим родителям. - Дамы и господа, мы приземлились в аэропорту «Хитроу», Лондон, Великобритания. Можете отстегнуть свои ремни безопасности. Проигнорировав это сообщение, я закатила глаза, поправляя короткие волнистые пряди волос, которые никак не хотели меня слушаться. Глаза уловили пасмурное небо и цвет мокрого асфальта, видневшийся из окна самолёта, клянусь, в этот момент я почувствовала запах старого и угрюмого Лондона. Вот я и дома. - Симпатичные часы, мисс Стюарт, – мое внимание привлекает моя персональная стюардесса, кажется, Молли. Я недоумевающе посмотрела на свои белоснежные часы. - Я знаю, – поджав губы, произнесла я, подмечая, что уже через час мне предстоит встретиться с людьми, которые зачали меня двадцать один год назад. - Простите, мисс, – девушка учтиво кивнула головой, прикусывая нижнюю губу, тем самым показывая лёгкое осуждение. Согласна, я веду себя как избалованный ребёнок, но… почему нет?! – За вами приехала машина, через пять минут загрузят ваш багаж. Могу предложить вам освежающий напиток, чтобы скрасить ваше ожидание? – блондинка дарит мне широкую и натянутую улыбку. - Молли? – неуверенно произношу я, надеясь, что я запомнила правильно ее имя. – Не стоит со мной любезничать, я понимаю, как вела себя весь полет, простите меня, – мои пальцы начали немного трястись, пытаясь расправиться с ремнём безопасности. – Я должно быть очень нервничаю, – усмехнулась я, всплеснув руками, схватившись за лоб и тяжело вздохнув. Глупо делать такие выводы, возможно, мне просто нездоровится, все-таки путь был долгий. - Простите, это было лишнее. Пожалуй, я сразу пойду к машине, – в этот момент мой ремень открывается, я вскакиваю со своего белого кожаного кресла, прихватив с собой книгу, маленькую серую лакированную сумку и мое длинное серое и мешковатое пальто, висевшее все это время около меня на вешалке. Я собиралась как можно быстрее покинуть салон бизнес класса, но блондинка смогла остановить меня, осторожно дотронувшись до моего левого плеча. - Каждый чего-то боится. Ты не одинока, – наконец-то я вижу естественную улыбку Молли. –Такси ждёт вас у главного хода. - Благодарю, – кротко отвечаю я и удаляюсь из салона самолёта. Проходя по пустынному зеркальному коридору, сложив книгу в серый ридикюль на длинном ремешке, я накинула на себя пальто и остановилась напротив зеркала. Поставив сумку на пол, я поправляю свои короткие волосы, немного прижимая их около корней, чтобы придать им больше объема, затем я разглаживаю складки на темно-сером свитере с высоким горлом, который в свою очередь был заправлен в свободные чёрные брюки с высокой посадкой. Подняв сумку с пола, я перекинула её через плечо, улыбнулась своему отражению и пошла дальше, звонко цокая каблучками белых лакированных лодочек. Садившись в машину, я заметила замявшуюся и смущенную девочку лет тринадцати, сидящую на лавочке около моей машины, и её обеспокоенную мать, которая нежно сжимала в руках ладонь дочери. Глаза женщины были наполнены тревогой и заботой, от чего моя злоба и обида начинали душить меня ещё сильнее. Ком в горле становился все больше, открыв чёрную дверь автомобиля, я резко захлопнула её, как только села в салон. - Милая, расскажи мне, что случилось? В этом мире нет ничего неисправимого. Ну же, детка, ты же знаешь, я всегда буду с тобой, – это были последние слова, которые я смогла подслушать. Изо рта рефлекторно вырывается мой старый адрес, и машина трогается с места. - Мам, я должна тебе кое-что сказать, – пробормотала я, положа голову матери на колени. Женщина нежно гладила мои волосы, иногда щекоча кожу. В уголках глаз скалились слезы, как только я подумала об этом, ком в горле не давал мне дышать, я задыхалась. Ну же! –Произошло что-то очень страшное, – рука брюнетки остановилась в ожидании моей последней реплики. Я закусила губы, нервно всхлипывая. – Меня... меня изнасиловали, – пропищала я, высвобождая поток горячих слез, раздражающих мои щёки. - Ты беременна? – выдержав долгую паузу, спросила мать ледяным голосом. - Серьёзно? Тебя волнует лишь это? – воскликнула я, не веря своим ушам. Подняв голову с её колен, я посмотрела на каменное лицо матери, широко распахнутыми заплаканными глазами. Вот. Это был тот самый момент, когда я открылась тебе, когда позволила тебе приблизиться к себе так близко, и это я получаю взамен?! Я вскакиваю с полуразрушенной кровати, мои пятки прилипают к разорванным постерам, разбросанным по полу, и меня вновь накрывает. – Не переживай, я уже сделала аборт. А теперь уйди и не мешай мне наводить красоту в моей комнате! С матерью у меня всегда были напряжённые отношения, мы никогда не были близки. Все мое детство я провела вдали от своих родителей, но не они, не я не были против. Их всегда волновали лишь работа и секс, а я была занята друзьями, игрушками, мультиками, да и любой глупостью, которая заставляла меня улыбаться. - Мисс, мы приехали, вам помочь с вашим багажом? – водитель повернулся ко мне с вопросительным взглядом, но я почему-то смотрела на спинку сиденья, которое находилось впереди меня, задавая себе вопрос: «Почему я так и не смогла сблизиться с матерью?» - Мисс, с вами все хорошо? – мужчина немного повысил голос. - Оу, прошу прощения, – я сразу начала копошиться в сумочке, после чего, найдя нужный мне листочек бумаги, я протянула стикер мужчине. – Доставьте мой багаж по этому адресу, прошу, – я состроила щенячьи глазки в надежде получить положительный ответ. - Вы доверяете незнакомому таксисту судьбу вашего багажа, не боитесь? - Я выросла в этом городе и прекрасно знаю, если доплатить такому привлекательному джентльмену как вы, то вы не откажите мне в такой услуге, – мое лицо украшает кокетливая улыбка, а в руке появляется лишняя сотня долларов. – Простите, не успела обменять валюту. - Умеете уговаривать, леди, – мурчал мужчина, пряча деньги в бардачок машины. Через несколько минут я уже стояла около входной двери родительской квартиры, все не решаясь позвонить в звонок. Колени начало крутить, позвоночник, будто кто-то выламывал в другую сторону, словно у меня началась лихорадка. Мой взгляд вновь падает на часы, за все эти пять лет я превратилась в очень пунктуальную особу, у которой появилась приличная коллекция часов, я буквально помешана на шикарных тикающих побрякушках. Сейчас ровно десять часов утра, как всегда вовремя, Стюарт, но подожди ещё три минуточки. Зачем? Ну, надо!!! С другой стороны, я стала ещё более упрямой и специально подождала пять минут, и в десять часов пять минут я уверенно постучала в дверь. - Мария! – дверь очень быстро открылась, мои глаза немного округлились от неожиданности. –Моя девочка, наконец-то ты дома! – отец схватил меня за руку и потащил в квартиру, где меня ожидали его жаркие и противные объятья. Мужчина сжимал меня так сильно, пытаясь мне что-то доказать или показать, что я почувствовала, как внутри хрустят рёбра. Мое лицо скривилось в недовольной физиономии, будто от этого человека неприятно пахло, нос был чуть-чуть нахмурен, я считала секунды, пока этот кошмар не закончился. - Может, ты все-таки отпустишь меня? – не выдержала я. - Извини, малышка, – он отпустил меня, смущенно улыбаясь. Я закатила глаза от этого ребячества с его стороны. Стив постарел и даже как-то осунулся. Кожа его приобрела болотный оттенок, под потускневшими зелёными глазами появились заметные чёрные мешки, на лице появились старческие морщины, а когда-то густая борода превратилась в реденькую щетину серого оттенка, такого же цвета, как и его волосы. Стив Стюарт был довольно привлекательным мужчиной, которого мы помним, любим, но по которому никто не скорбит. Он явно заслужил такое. - Ну и видок у тебя, папуль, – голос дрожит, пытаясь скрыть мой смех. - Из тебя вышла настоящая лондонская леди. - Учебное заведение обязывает меня выглядеть идеально. - Ты прекрасна, дочка, – он все никак не мог остановиться, это начало раздражать. - Слушай, давай заканчивай с этой лестью, она не к чему, ведь я итак бросила всю свою жизнь ради… ради вас. И я надеюсь разобраться со всеми проблемами и как можно быстрее вернуться в Америку, – я улыбнулась, в этот момент с моих плеч упал огромный камень. – Мы никогда не были близки, и сейчас это тоже не к чему. Так, где она? В вашей спальне, я полагаю? – на секунду мне показалось, что я превратилась в наивную блондинку, чьё выражение лица напоминало огромный знак вопроса. Но получив одобрительный кивок, я забыла об этой мысли, проходя вглубь квартиры. Дверь в комнату была открыта, сквозь шторы проходил тусклый свет солнца, около кровати родителей горел светильник, добавляя тёплых оттенков, которые скользили по коже матери, лежащей на белоснежных простынях. Ее глаза были закрыты, руки мирно покоились на животе, а пальцы сложены в замочек, будто она одна из диснеевских принцесс, которые обладали даром идеально выглядеть во время сна. Как-то уж больно наигранно, кажется, что женщина только легла в кровать и не смогла придумать более естественной позы. Я не могу сказать, что моя мать как-то поменялась, здесь слишком темно. Но она всегда была худой, её кости были всегда элегантно обтянуты кожей из белого мрамора, это завораживало меня всю мою жизнь, а в детстве мать казалась мне живой куклой. Пройдя в комнату, я встала напротив женщины, начиная нервно стучать каблучком. Послышался скрип лёгких матери, тогда стало понятно, что она тяжело больна, но все ещё жива. В этот момент я почувствовала быструю смену эмоций на лице, от такой смены настроения у меня закружилась голова, вследствие чего в уголках глаз появились капельки слез. Перекинув волосы на левое плечо, я продолжаю наблюдать за просыпающейся матерью, не проронив ни слова. - Ульрикке, милая. Мария вернулась, – прошептал Стив, зависнув в дверном проёме. - Господи, вы сейчас серьёзно? – из меня вырывается истерический смех. – Хватит! Прекратите этот бред! Эта игра в «семью» должна немедленно закончиться, – я замечаю, как глаза брюнетки приоткрываются, женщина пытается разглядеть меня, немного щурясь, это заставляет меня сделать паузу. – Вернулась. А у меня разве был выбор, когда ты вдруг звонишь мне и сообщаешь, что у мамы рак? Ты, черт возьми, просто поставил меня перед фактом, что нужны деньги на лечение! – мой голос срывается на крик, от громкости которого мать начала протяжно мычать, словно её кто-то избивал. – Я бы спокойно жила без этой информации, без всего этого дерьма, приглашения на похороны было бы достаточно. - Как ты смеешь такое говорить? Мы твоя семья! – томный, но в тоже время жёсткий тон отца заставил меня закончить свой яркий монолог, в его глазах было лишь безразличие ко мне. Его глухие шаги отдавались звоном в ушах, пока мужчина не остановился в паре шагов от меня. Стив смотрел на меня сверху вниз, молча призывая заткнуться и подчиниться этому безумию. Мои ноги ответно шагают к нему навстречу, я слежу за каждым шагом, а затем поднимаю голову и смотрю отцу в глаза, заглядывая в его ноздри. - Мы не семья. Мы лишь отдельные самостоятельно сформировавшиеся личности, – прошипела я, стискивая зубы. - Ты существуешь лишь благодаря мне и моим деньгам. Будь благодарна за то, что я дал тебе жизнь, и за то, что содержал до восемнадцати лет. - Если я была такой обузой, может, стоило предохраняться. Это бы избавило мир от такого неблагодарного монстра, как я. - А я предлагал сделать аборт! Но меня никто не послушал! – заорал Стив, широко открывая рот. Лёгкая дрожь появилась в области бровей, а мои глаза начали быстро слезиться, и я уже не могла остановить это. - Прекратите оба, – басистый голос на заднем плане вынуждает разорвать зрительный контакт с брюнетом и обратить внимание на мать, которая присела на кровати, облокачиваясь на гору мягкий подушек. С её губ срывается дикий приступ кашля, одной рукой она прикрывает рот, а другой тянется к прикроватной тумбочке, на которой лежит электронная сигарета. Дрожащие костлявые пальцы несколько раз жмут на единственную кнопку, после чего женщина делает несколько затяжек, выпуская серые клубы дыма. Кашель прекращается громким хриплым выдохом и легкой улыбкой. – Это обезболивающее. Марихуана. Волшебная вещь, – продолжает она, облизывая тонкие сухие губы. – Милый, оставь нас с Марией наедине. Дождавшись, когда отец покинет комнату, закрыв за собой дверь, Ульрикке сделала ещё пару затяжек и молча пригласила присесть меня на край кровати, слабо хлопая ладонью по белой простыне. На моем лице появляется улыбка, губы немного дрожат, но я не собираюсь приближаться к ней настолько близко. Развернув кресло-качалку, стоящую около окна, в сторону кровати, я присела, довольно покачиваясь. Реакция женщины была незамедлительна: поджатые губы, опущенный взгляд, было видно, как она расстроилась, возможно, даже обиделась. А вся моя сущность так и кричала: «Ты не заслуживаешь». Я наслаждалась этим моментом, это была моя месть за все наши «совместные» восемнадцать лет. - Ты хочешь, чтобы я, женщина, которой осталось на этом свете каких-то жалких несколько месяцев, просила тебя о помощи? – тихо прошептала брюнетка себе поднос. – Тебе нравится смотреть, как я задыхаюсь, нравится слушать звук моих скрипящих лёгких, нравится смотреть на мое парализованное тело? – она делала паузу после каждого слова, делая вид, будто ее мозг вот-вот откажет. - Брось, прекрати давить на жалость. Мне тебя совсем не жалко. И я не наслаждаюсь, мам, я всего лишь наблюдаю, – я медленно моргаю, создавая эффект засыпающего котёнка. - Ты всегда была таким эгоистичным ребёнком, глупо было надеяться, что с возрастом это может пройти. - Прошу, не приписывай мне свои грехи. Я была единственным ребёнком в семье, а детям нужна любовь и забота, я не виновата в том, что ты не желала тратить на меня и минуты своего свободного времени. Вы с отцом либо игнорировали меня, либо отправляли на какие-то обследования в больницы на целые месяцы, либо покупали мне игрушки, которые могли заткнуть надоедливого ребёнка хотя бы на пару часов. - Ты была счастливым ребёнком, мы давали тебе то, о чем мечтали все дети: игрушки, бесконечные подарки, сласти и никаких ограничений. Не нужно превращать нас с отцом в монстров, – женщина отложила электронку, ее ладони начали разглаживать появившиеся складки на пододеяльнике, демонстрируя свою правоту. - Ты хоть понимаешь, что говоришь? Мама, мне было шесть лет! Мне нужны были дисциплина и контроль! - Сочувствую моим будущим внукам, их мать будет жестоким тираном. Если, конечно, они вообще появятся на свет, сомневаюсь, что такая эгоистичная феминистка захочет жертвовать своей фигурой ради создания собственной семьи, – фыркнула Ульрикке, недовольно поджимая губы. - Мама, - я тяжело вздохнула, понимая, что эта женщина не хочет понимать меня и слушать, –вы мне дали все материальные благи, о которых я бы никогда даже и мечтать не смела, но ты забыла самое главное: ты никогда не хотела мне дать свою любовь, ты лишь пыталась откупиться от меня! – мой голос начал дрожать, я поспешила закрыть свои глаза, чтобы она не увидела скатившуюся по щеке слезу, смахнув каплю большим пальцем, я медленно начала подходить к её кровати. – Ты никогда не приходила на родительские собрания, считала это пустой тратой времени, а я мечтала увидеть твою улыбку, когда бы ты услышала, как меня хвалят учителя. Ты пропустила все мои утренники, потому что считала это ребячеством, а у меня всегда была хорошая роль, я хотела увидеть ту маленькую слезинку гордости, которая скатывалась по щекам других родителей. Ты не пришла ни на одну школьную игру, а я была капитаном черлидеров, и мне хотелось, чтобы ты посмотрела, как я двигаюсь по полю с широкой улыбкой на лице, – я присела на колени и прикоснулась к щеке матери, заставляя ее смотреть на меня. – Ты не прочитала мне ни одной сказки на ночь, не услышала ни одной истории моих школьных приключений. Ты ни разу не поцеловала меня на ночь, – после этих слов я целую её потный и липкий лоб, поглаживая редкие волосы на голове Ульрикке. - И ты утверждаешь, что ты не эгоистка? Возможно, я не так активно участвовала в твоей жизни, но благодаря этому ты поступила в университет за границей и забыла о прошлом. Ты вычеркнула меня из своей жизни, а теперь вваливаешься в мой дом и обвиняешь меня в своём эгоизме?! Лишь благодаря мне ты стала той, кем являешься сейчас. Тебе стоит быть более благодарной, Мария, – женщина была неумолима, от чего мне хотелось бросить все и уехать обратно в Америку. - В том, что ты пропустила большую часть моей жизни, нет моей вины, мама. Я ни в чем тебя не обвиняю, я лишь пересказала свою жизнь, в которой тебя не было. - Что ты от меня хочешь? Извинений за то, что я была плохой матерью? – голос женщины немного колебался, но она все ещё была безразлична. - Увы, но этих слов будет недостаточно, – я шмыгала носом, прижавшись щекой к её горячей коже, смотря на кресло, в котором я недавно сидела. – Потому что я не смогу тебя простить, – я зажмурила глаза, задерживая свой безмолвный крик. Произнеся скомканное «до свидания», я покидаю комнату, закрыв за собой дверь. Брови хмурятся от оставшегося ощущения на пальцах левой руки. Я поднимаю кисть на уровень глаз и вижу клочок волос своей матери. Рот приоткрывается, легкие с удвоенной силой качают воздух, я пытаюсь усмирить подступающую к горлу панику. Мышечная память ног несёт меня в мою комнату, дверь за мной громко хлопает, и я начинаю тяжело дышать, продолжая рассматривать волосы матери на моих пальцах. Спустя несколько секунд я с отвращением трясу кистью, пытаясь избавиться от этого ужаса. Я кидаюсь к окну, облокачиваясь на подоконник, пытаюсь восстановить дыхание. Несмотря на все то дерьмо, что было между мной и мамой, были и положительные моменты, да их было мало, но это все-таки моя мать, женщина, которая произвела меня на свет, лежит и потихоньку умирает, и единственное, что помогает ей справиться с болью, это какая-то жалкая электронная сигарета с марихуаной. Я поднимаю голову и открываю окно, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Холодный кислород мгновенно проникает в лёгкие, заставляя дышать медленнее и маленькими порциями. Пальцы вытирают все слёзы, что сумели добраться до моих щёк и подпортить мой внешний вид. Порывшись в ридикюле, я достаю зеркальце и ватный диск, которым я промакиваю остатки жидкости на нижнем веке, а затем, отыскав помаду, предаю своим губам матовый темно-бежевый оттенок. Закончив со своим внешним видом, я ещё раз смотрю в окно, напротив все так же стояла серая многоэтажка. Помню, как в детстве вылезала из этого окна и смотрела в окна этого дома и представляла, какие игрушки живут за этими пластиковыми окнами, это было несложно, особенно, когда знаешь всех детей, живущих в этом здании. На третьем этаже жила Эйли с её коллекцией маленьких фарфоровых куколок, на пятом жил Тэд с его пистолетом смерти, на шестнадцатом жила Лола, эта сучка с большим плющевым единорогом, а на десятом, прямо напротив моего окна, жил Томми с радиоуправляемой машиной. Томми переехал в Австралию через год, после того как он потерял этот чудо агрегат. Квартира долго пустовала, но вскоре там поселилась молодая пара со своей приемной дочерью… Всматриваясь в окно той квартиры, я заметила мелькнувшую тень человека. Все мое тело тут же напряглось, высунувшись за пределы комнаты, в надежде рассмотреть все поближе. Это была точно девушка, точнее Ее тень. - Кара? – прошептала я, хмурясь ещё сильнее. - Глупая девчонка, ты же сейчас вниз полетишь! – сильные руки отца затаскивают меня обратно в квартиру. - Черт, я же не мешок с картошкой! – прикрикнула я, жмурясь от грубых прикосновений Стива. –Чем я могу ей помочь? – спрашиваю я, оказавшись лицом к лицу с брюнетом. - Через два дня в Букингемском дворце проходит благотворительный вечер, на котором каждый член королевской семьи выберет себе больного, которому будет выделять деньги на лечение, – довольный своей победой промурлыкал мужчина. - Члены королевской семьи? - на секунду я начала заикаться. – Почему ты не можешь пойти на этот приём?! - У меня дела, – я звонко цокнула языком и закатила глаза. Горбатого могила исправит. –Надеюсь, у тебя есть подобающее вечернее платье и кавалер. - Что, прости? Я ещё и должна привести с собой кого-то? - Ну, если не хочешь оказаться в объятиях нашего рыжеволосого принца, то лучше найди себе компанию, это должно остудить пыл королевского кобелька, – брюнет протягивает мне конверт с приглашением, ехидно ухмыляясь. – Не подведи свою мать, эти деньги могут дать шанс на ремиссию. И да, на твоём месте я бы метил на нашу любимую Королеву Англии. - Это отвратительно, – пробубнила я себе под нос. - Судя по отсутствию твоего багажа, я так понимаю, ты не собираешься задерживаться здесь надолго, так что попрошу на выход, – безразлично произнёс брюнет, распахивая дверь моей комнаты. - Прощай, отец, – довольно произношу я, целуя его в щеку. «Твой багаж уже доставил милый лондонский таксист. Жду тебя. P. S. Надеюсь, у тебя сохранился его номер. А.» «Я женщина свободная, когда захочу, тогда и приду:* Хочу отдать бумаги в университет, и я вся твоя. М.»

***

- Что же, мисс Стюарт, добро пожаловать в Кембридж! – с этими словами женщина в деловом костюме вручила мне пропуск на территорию университета. - Это большая честь, мисс Флинктон, я благодарна вам, что вы уговорили мистера Сэйнсбери сделать исключение и принять меня в ваш университет на такой короткий период времени. - Это было не сложно, вас зарекомендовали как прекрасного студента, мисс Стюарт, возможно, нам будет тяжело с вами расстаться. И мы надеемся, что вы подумаете о Кембридже, как о постоянном месте обучения, – секретарша расплылась в ласковой улыбке, крепко сжимая мою руку. - Оу, мисс Флинктон, это очень неожиданное и лестное предложение, которое я не могу принять, – я резко вырываю руку из её ладони, чувствуя, как краснеют мои щёки. - Советую вам подумать, юная леди. Кембридж даёт такой шанс лишь однажды, больше у вас не будет такой возможности или же привилегии выбора, если вам так будет удобнее. Не стоит делать поспешных решений, хорошенько подумайте над этим, Мария. - Благодарю, мисс Флинктон. Простите меня, я ужасно устала после перелёта, мне стоит вернуться в Лондон, отдохнуть, подумать над вашими словами и, разумеется, подготовиться к завтрашним занятиям, – я дарю едва заметную улыбку этой милой женщине и открываю дверь приёмной. - До свидания, Мария. Закрыв за собой дверь, я прислоняюсь лбом к прохладной поверхности красного дерева. Вот же гадство. Будет очень неловко отказываться от такого предложения. Негромко рявкнув на саму себя, я разворачиваюсь на тонких шпильках моих лодочек и ухожу. Надув щеки, я выдыхаю скопившийся воздух. Расхаживая вальяжными шагами по старинным коридорам, мои глаза с интересом рассматривали каждый сантиметр, который только могли уловить. Это завораживает. Чувство потери земли под моими ногами вынуждает меня прийти в себя, я замечаю возмущенное лицо седовласого мужчины в маленьких очках на переносице, на которого я умудрилась налететь и разбросать все его бумаги. - Несносная девчонка! - Ради Бога простите, сэр, мне так жаль, – я быстро наклонилась и начала собирать документы в кучку. - Вы верите в Бога? Мисс, что вы вообще делаете в этом заведении? Здесь собрались лучшие учёные умы, а не религиозные фанатики, упоминающие всевышнего при любом удобном случае, – тело мужчины слегка потряхивалось, а изо рта изредка вылетали капельки слюны. - Ох, простите, вы очевидно один из тех снобов, не верящих в сосуществование религии и науки. Что же, мне вас очень жаль, – я улыбаюсь, поджимая губы, и грубо всучиваю ему листы бумаги. - Профессор Блэк! – неожиданно в наш разговор встревает девушка невысокого роста с темными длинными волосами, завязанными на затылке в тугой конский хвост, на ее пухлых щёчках появились маленькие ямочки, как только она улыбнулась моему собеседнику, а ее карие глаза были наполнены каким-то теплом. – Простите мою подругу. Она приехала к нам по обмену из Америки. Ее мать очень набожна, так что она привыкла защищать интересы этих глупых фанатиков! – она звонко засмеялась, поймав одобрительный кивок со стороны профессора. – К тому же вы ведь понимаете, американке не свойственны английские манеры, – фыркнула брюнетка, вызывая на лице мужчины улыбку. - Дорогая Ханна, я прекрасно понимаю, о чем вы. Эти американцы! – прыснул он, подарив мне осуждающий взгляд. – Чего стоит этот профессор Флин из Гарварда! Человек с отличной репутацией в научном мире, а на деле похотливый мальчишка! Считает себя важной шишкой, раз его пригласили провести пару лекций. - Мистер Флин – прекрасный человек! Я весь первый курс пробиралась к нему на лекции для старшекурсников! – воскликнула я, привлекая к себе недовольные взгляды. - Американцы! – мужчина вновь поворачивается к своей студентке, снисходительно улыбаясь. –К сожалению, у меня больше нет времени на общение с вами, моя милая. Всего доброго, мисс Гордон, – сделав едва заметный поклон, произнёс мистер Блэк. – Мисс, – фыркнул он, проходя мимо меня. - Несмотря на все эти оскорбления с вашей стороны, я хочу поблагодарить тебя, Ханна, спасибо, – я улыбаюсь, после чего делаю пару шагов в надежде поскорее уйти. - Не расстраивайся, профессор Блэк - типичный чопорный англичанин старой закалки, который не в состоянии понять современную лондонскую молодежь. Здесь все профессора такие. Эти старые мешки с костями не понимают, что времена меняются, на дворе уже двадцать первый век, и девушки теперь сверху, – брюнетка начала играть бровями, показывая свою раскрепощенность в общении. - Мария, – представилась я, игнорируя ее последние слова. – Слушай, – я прерываю возникшую между нами паузу, – ты не знаешь, где сейчас мистер Флин ведёт лекцию? - Хах, конечно я тебя проведу! Я даже составлю тебе компанию, думаю, мы с тобой можем подружиться. Ты прикольная, судя по всему та ещё зануда, конечно, но прикольная! – Ханна слишком много улыбается, но я, поджав губы и смирившись со своей судьбой, кивнула головой и пошла вслед за девушкой. Мы очень быстро и незаметно пробрались в темную аудиторию, на огромном экране высвечивался какой-то фильм про микроорганизмы. Флин всегда любил показывать своим подопечным документальные фильмы, после чего вся аудитория обсуждала увиденное, в этот момент творилась какая-то магия. Каждый день я хотела не только наблюдать за этой работой, но и участвовать, к сожалению, как и во всех университетах, первокурсникам запрещено присутствовать на дополнительных факультативах, не касающихся их курса, поэтому мне приходилось сидеть тише воды, ниже травы. Найдя два свободных места на последнем ряду, я сразу стала пытаться включиться в работу. Мисс Гордон, моя новая знакомая, была безразлична ко всему происходящему, девушка сразу же уткнулась в свой телефон, играя в какую-то незаурядную игру, при этом очень громко жуя жвачку. - Эй! А давай поиграем! – прошептала Ханна, пихая меня в плечо. - Может, ты все-таки дашь мне послушать лекцию? - Эй, тебе двадцать или тридцать пять? Расслабься! – прыснула брюнетка, хмуря брови. Я тяжело выдохнула, но все же согласилась на эту авантюру чисто ради интереса. – Итак, все очень просто. Ты выбираешь старшекурсника, предлагаешь ему перепихнуться, а потом ведёшь его в туалет, ну и дальше сама понимаешь… - Что-то я не вижу смысла в этой игре, – спокойно ответила я, принимая все вышесказанное за неудавшуюся шутку. - Это соревнование. Кто из нас двоих соблазнит больше парней. - Подожди. Ты сейчас серьёзно? – мой голос был громче, чем я ожидала, поэтому я стукнула себя полбу, напоминая себе, что мы не должны здесь быть и нам следует быть поосторожней. – Я не собираюсь играть в такие игры! – едва слышно произнесла я, мои глаза метались из стороны в сторону от возмущения, но когда мое внимание привлекло красивое обручальное колечко на ее левом безымённом пальчике, я потеряла дар речи! Боже, где-то по этим коридорам ходит бедный ни о чем не подозревающий парень, который уверен в своей избраннице. Вот это влип, конечно, паренёк. Сочувствую. - Не думала, что ты такая трусиха, – брюнетка нахально улыбнулась, разочарованно смотря в мою сторону. - Я уважаю себя, это не значит, что я трусиха. Я не собираюсь мериться с тобой гениталиями. Так что даже не пытайся взять меня на слабо. На твоём месте я бы вела себя сдержанней, ты же, черт возьми, помолвлена с каким-то несчастным пареньком, который даже не догадывается о твоих грязных игрищах! – я надменно подняла подбородок вверх, показывая, насколько эта девушка пала в моих глазах. - Оу, нет, он в курсе, что я шлюха, – на лице девушки появилась радостная улыбка. - И, знаешь, Мария, - она сделала маленькую паузу, мечтательно прикрыв глаза, и через пару мгновений она была в миллиметре от мочки моего уха. -Ему это нравится, – прохрипела брюнетка, кусая меня. Неожиданно свет в аудитории включился, изображение на экране погасло, а за кафедрой появился недовольный профессор Флин. - Может, вы поделитесь с нами вашим интересным диалогом, ваша беседа, кажется, занимательней, чем микробиология. Девушки на последнем ряду, я к вам обращаюсь, – недовольно произнёс он. В эту секунду я была готова провалиться сквозь землю от стыда. Черт. Единственное, что спасало меня от сердечного приступа, это воспитанные студенты, которые не смели повернуться в нашу сторону из-за уважения к учителю. - Мы играли в игру, мистер Флин, – Гордон поднялась со своего места, громко отвечая преподавателю. - Ты сошла с ума! – тихо прошипела я, прикрывая своё лицо. - И какие же правила? - Мы выбираем парней, с которыми хотели бы переспать, – честно отвечает брюнетка, накручивая прядку волос на правый указательный палец. - Разве это игра предназначена для приличных девушек? – усмехнулся Флин. - А я грязная девочка, мистер Флин. - И это вас совершенно не красит, – мужчина разочарованно поджал губы. – И кого же вы выбрали? - Хмм, – брюнетка замолчала, пристально просматривая всю аудиторию в поисках добычи. – Вот эта белокурая макушка с кудряшками вполне подойдёт, – она наконец-то определилась с выбором, указав на какого-то парня на первых рядах. Я же неподвижно лежала на парте, надеясь, что профессор уже забыл о моем существовании. - А что думает ваша подруга? – гадство! - Простите, такое больше не повторится, – пропищала я, прислоняясь лбом к холодной поверхности стола. - Вы не похожи на старшекурсниц. Вы не имеете права находиться здесь. Встаньте, юная леди, и ответьте на мой вопрос, это должно послужить вам уроком, – я медленно встала, поднимая голову. – Мистер Валуа, встаньте, пускай девушка рассмотрит вас повнимательней, – мои брови мгновенно вздымаются вверх, как только я услышала фамилию этого парня. Блондин развернулся ко мне лицом, а затем его глаза устремились в мою сторону. Я думала, что он уже давно окончил университет... – Мисс, вы бы переспали с этим джентльменом? – преподаватель повторил свой вопрос. - Мисс Стюарт, у профессора встал… - он сделал паузу, удивлённо смотря на мое такое же удивленное лицо. – Вопрос. Может, вы соизволите ответить? – я ухмыляюсь, обречённо прикрывая глаза. - Разумеется. Раз встал, почему бы не избавить всех от этой неловкости, – чувствую себя вновь школьницей на его уроке биологии. – Переспала бы я с тобой? – я замолчала, наблюдая за его появляющейся улыбкой. –Не в моих правилах возвращаться к старым игрушкам, – с этими словами я начала спускаться вниз по ступеням. – Простите за сорванную лекцию, надеюсь, мы с вами ещё встретимся, и у меня ещё появится шанс с вами объясниться, – добавляю я, проходя мимо профессора Флина, на что он уважительно кивнул в мою сторону. Передвигая быстро ногами, я отдалялась от кабинета, в голове до сих пор не укладывается. Руки тянутся к голове и натягивают волосы около корней, поправляя причёску. На лице появляется лёгкая усмешка. Черт, не может быть. Я слышу быстрое цоканье каблуков, не знаю, почему, но сейчас этот звук кажется таким смешным, что я тихонько смеюсь, прикусывая нижнюю губу. Был шанс, что мы встретимся, один на миллион, и вот он только что стоял передо мной. Я простила Франциска. Но мне нечего ему сказать. - Эй, Стюарт, кто тебя научил так быстро бегать на шпильках, – из-за спины послышался знакомый бархатистый голос блондина, заставивший меня развернуться и показать ему два средних пальца с кокетливой улыбкой на лице, а затем я вновь продолжила свой побег. – Но до Золушки тебе ещё далековато, – через секунду я уже чувствовала его прикосновение на своём плече. Мы остановились около огромного деревянного окна невероятной красоты. - Здравствуй, – кратко произнесла я. - Не ожидал увидеть тебя в Кембридже. Рад тебя видеть, – сейчас я могла внимательней рассмотреть его. Память освежила воспоминания, связанные с этим человеком, лицо Франциска стало более мужественным, более интересным, его тело стало более рельефным, хотя, может, мне кажется. Лишь его глаза оставались неизменными, все такие же сверкающие стекляшки, какими я их заполнила в день нашей последней встречи. Но почему-то сейчас что-то в этих глазах заставляло меня улыбаться. - Приятно слышать. - У меня сейчас лекция. Может, когда я освобожусь, мы выпьем по чашечке чая, около моего дома открылась новая кафешка, там подают отличный чёрный чай? - Не думаю, что эта хорошая идея, – смущённо отвечаю я, опуская на секунду взгляд. - Мария, это всего лишь чай. - Хорошо, – да уж, долго уговаривать меня не пришлось. Я разворачиваюсь и ухожу медленными шагами. – Встретимся около Бейкер-стрит, 221b. - Почему ты выбираешь квартиру Шерлока Холмса, а не мою? - Потому что там жил великий Шерлок Холмс! Когда в 234a живет одна белобрысая куртизанка, – я поворачиваю голову и ловлю знаменитую ухмылку Франциска Валуа.

***

Спустя полтора часа дороги я стояла на Пенфорд стрит напротив дома моего хорошего друга, который с радостью приютил меня у себя в гнёздышке на время моего пребывания в Англии. Мое сердце трепетало от нетерпения, с широкой улыбкой на лице я поднялась по лестнице, придерживаясь за прекрасные кованые перила, а затем позвонила в дверь. Уши улавливают едва слышные шаги. Вот он. Дверь открывается и передо мной предстаёт прекрасный парень с офигенным телосложением, белая рваная майка оголяла сильные мужские руки, а дизайнерские дырки немного приоткрывали рельефный пресс. Смуглая кожа добавляла какую-то свою определенную изюминку. Выражение его лица быстро меняется, показывая белоснежную голливудскую улыбку, а щеки теперь украшают миленькие ямочки. Тёмные волосы с осветлёнными концами небрежно уложены так, что хочется зарыться руками в этой шевелюре и растрепать ее ещё больше. - Алек, – шепчу я, кидаясь в его объятья. Мои руки обвивают его мускулистую шею, поглаживая его широкую спину нежными движениями. В нос врезается приятный манящий запах, что заставляет меня уткнуться в его кадык, вдыхая как можно глубже. Его пальцы взъерошивают мои волосы, от чего на коже появляются мурашки. Мы отстраняемся друг от друга, не разрывая зрительный контакт, я лениво пихаю его в плечо, после чего он трепет меня за щёчку. Взявшись за руки, мы входим в дом, закрывая за собой дверь. - Чем займёмся? Кино? Кафе? Шоппинг? Или проведём этот вечер дома перед телевизором как старая влюблённая пара? – поинтересовался Алек, провожая меня на кухню. - Вообще-то у меня появились кое-какие планы, – неуверенно произношу я, присаживаясь за барную стойку, наблюдая, как брюнет собрался делать мне чай. – Ничего особенного, просто деловая встреча, – продолжаю я. - Я посвящал тебе все свое время, когда приезжал в Штаты, а что получаю я, когда ты возвращаешься домой? Пятнадцать минут любезностей. И на том спасибо, – фыркнул парень, делая пару глотков моего чая. Хей! - Не будь ревнивицей! – воскликнула я, пытаясь отнять у него чашку, не вставая с места. – Это глупо и нелогично. Просто ужин, – после этих слов я получаю полупустую чашечку чая, – после которого мне понадобится твоя маленькая услуга, – я загадочно ухмыляюсь, делая глоток горячей жидкости.

***

Я стояла перед зеркалом, внимательно рассматривая каждую деталь своего образа. Не слишком ли траурно? А может, слишком открыто? А волосы? Не слишком грязные? Я смотрела на себя и мне абсолютно ничего не нравилось. Топ с элегантным декольте, оголяющий плечи, и с рукавами три четверти казался мне чересчур откровенным. Обтягивающая юбка с завышенной талией длиной до середины голени я видела слишком старомодной и безвкусной. Чёрный цвет нагонял тоску. Алые лодочки и матовая помада были слишком яркие. Волны волос казались мне слишком растрёпанными, и вообще, вся причёска чем-то напоминала мне гриб! - Кто-то собрался соблазнять декана, или мне кажется? – в дверном проёме появился Алек, похотливо улыбаясь. – Любого гея в свою веру обратишь, – после этого колкого замечания я быстро стряхнула ноги, снимая с себя каблуки, и принялась разделываться с юбкой, пока не почувствовала руки Алека, крепко сжимающие мои запястья. – Эй, ты чего? - Я не должна так выглядеть, – проговариваю я, быстро хлопая ресницами и немного хмуря брови. – Я должна быть сдержанной и элегантной, а не какой-то дворовой шлюхой. - Мария, ты элегантна и сексуальна. И это божественно. Сдержанность - это не твоё. Ты немножко не дотягиваешь до любой дворовой шлюхи, уж прости, – парень наигранно поджимает губы, а потом нежно улыбается. – Ты всего лишь эскорт, – мы вместе начинаем смеяться и обниматься. – Так что давай, напяливай каблуки и проваливай отсюда. На небе не было ни единого облачка, это позволяло насладиться прекрасными оттенками розового, оранжевого и голубого. Потрясающий закат. Я даже начинаю воспринимать это как подарок в честь моего возвращения. Кое-где загораются фонари, некоторые кафешки выставляют столики на улицу, чтобы клиенты могли насладиться красотой этого вечера. Приятный тёплый ветерок играет в волосах, в ушах звучит приятная ритмичная музыка, которая заставляет меня немного приплясывать. Свернув на нужную улицу, я увидела силуэт высокого мужчины, стоящего около нужной мне квартиры. Здесь. Сейчас. Такое ощущение, словно я совсем его не знаю, будто это наш чистый лист, и именно сейчас решится наша судьба. Это чувство волшебно, возможно, именно оно заставляет меня улыбаться, когда я смотрю в его глаза. Мой взгляд открывается от мужчины, обращая своё внимание на пролетающую мимо меня дверь его квартиры. Я помню, как впервые оказалась здесь, безбашенная шестнадцатилетняя девчонка без принципов и самоуважения. А он, мой учитель, мистер Валуа, такой желанный предмет моего обожания трахал меня как резиновую куклу ради извлечения собственной выгоды. В эти секунды начинаешь понимать, что эти чистые глаза, этот чистый лист всего лишь обман, который мне вовсе не нужен. Я не вспоминала о Франциске уже очень давно, я избавилась от своей зависимости. И эта чашечка чая для меня финальный тест на прочность. - Надеюсь, под этим серым пальто есть что-то приличное. Ты же не думала, что я поведу тебя в какую-то заурядную кафешку, – блондин смотрел на меня с едва заметным вызовом. Я учтиво киваю, одаривая его улыбкой, после чего мы проходим дальше вглубь улицы в гордой тишине. Добравшись до нужного места, мои пальцы начинают медленно и аккуратно расстёгивать пуговицы. - Позвольте Ваше пальто, мисс… - Не стоит, – прерывает гардеробщика Франциск. – Позволь мне за тобой поухаживать, – с этими словами Валуа оказывается сзади меня и медленно стягивает с меня пальто, дотрагиваясь пальцами моей кожи, вызывая у меня мурашки. Я поворачиваюсь к нему лицом и чуть ли не ударяюсь о его подбородок макушкой головы, настолько он близок ко мне. - У тебя холодные руки. Носи перчатки, – забрав свой клатч со стойки, я прохожу в зал следом за официантом. Оказавшись за своим столиком, мы сразу же начали изучать меню. А довольно симпатичный официант стоял у меня над душой, пытаясь заглянуть мне в декольте. Ох уж эти английские джентльмены, об их манерах ходят легенды, но на самом деле все они похотливые кабели, прикрывающиеся нормами приличия. Я попросила блондина заказать ужин на свой вкус, лишь бы избавиться от этого нахального афроамериканца. - Ах, да, и ещё, будьте добры, принесите мне розового вина. Благодарю. Вы свободны, – такой лёгкий и резкий намёк вызвал на лице моего компаньона довольную ухмылку. В воздухе вновь повисла статическая неловкая тишина. Мы повзрослели и больше не боялись открыто смотреть друг другу в глаза, пытаясь заставить одного из нас отвести взгляд. Валуа позволил себе немного расслабиться и откинуться на спинку кресла, я же пыталась подражать фарфоровым куклам, застыть с идеально ровной спиной в одном положении. - Прекрасно выглядишь, – медленно произносит Франциск, переводя взгляд с голых плеч на алые губы, а затем на глаза. - Благодарю, – коротко отвечаю я и машинально дотрагиваюсь до своих волос, приподнимая их в слишком театральном жесте. – Ты тоже. Щетина идёт тебе больше, чем та девственная бородка. - Ты смеёшься надо мной? - Возможно, – на моем лице появляется улыбка, и мы вновь замолкаем. Когда нам принесли ужин, я смогла выдохнуть, ставя нашу игру с непонятными мне пока правилами, на паузу, чтобы насладиться обычным стейком с кровью. Я отрезала маленькие кусочки почти сырого мяса, наверное, надеясь на то, что ему наскучит наблюдать, как я ем, и он покинет мое общество. Блондин быстро расправился со своей порцией, сложив приборы на тарелку, Франциск вернулся в свою прежнюю позу, его пальцы начали отбивать какой-то ритм, который заставлял меня напрячься. - Красивый закат, – я смотрю на него сквозь густые ресницы и киваю, прожевывая маленький кусочек мяса. – Такие необыкновенные оттенки, нечастое явление в Лондоне. Такое бывает лишь по особым случаям. Да и температура определённо радует, – Валуа никак не унимался, заставляя меня тихо хихикать. Боже, что ты несёшь? Закончив со своим ужином, я отодвигаю пустую тарелку и беру большую салфетку из приятного материала, чтобы аккуратно, не смазав помаду, вытереть уголки губ. После чего моя правая рука тянется к хрустальному бокалу с розовым вином, которое имело изумительный запах. Я ещё долго не решусь сделать глоток, буду мучить себя сладким ожидаем и ароматом напитка, который заставляет меня дышать глубже. Нервно постукивая пальцами по деревянной поверхности стола, Франциск все ломался задать какой-то вопрос, который его действительно волнует. Ведь я же прекрасно понимаю, что ему безразлична погода за окном, да и закат его тоже волнует в последнюю очередь. - Значит, уехала сразу после вручения аттестатов? – выпалил Валуа. Такой короткий и бессмысленный вопрос определённо застал меня врасплох. - Не люблю Лондон. Слишком серо и дождливо. Всегда мечтала уехать отсюда. - И я здесь совершенно не причем? – его губы застыли в слегка приоткрытом состоянии, а глаза требовали немедленного ответа. - Мои решения никогда не от кого не зависели, – я улыбаюсь, немного приподнимая подбородок. – Тем более от тебя, – с этими словами я подношу бокал к приоткрытым алым губам и делаю маленький глоточек, прикрывая глаза от наслаждения. Насладившись столь коротким, но приятным мгновением, моя рука ставит вино на место. - Я помню, как впервые увидел тебя и алкоголь в одном помещении. Ты ещё тогда так по-детски нелепо облизала края бокала языком. Я тогда еле сдержался от смеха, тогда это тебе, наверное, казалось таким сексуальным, – я смотрела на него с легким недопонимаем происходящего, со слегка нахмуренными бровями. – Что, мисс Стюарт? Не в ваших правилах возвращаться к старым привычкам, неужели появилось что-то новенькое? Я смотрела на него с вызовом, ожидая хоть какого-то объяснения этой пошлой шуточки. Как он смеет? Внутри все бушевало. Я немного прикусываю щеки, чтобы справится с поступающим гневом. Вот он. Тот самый практикант-доминант, который похотливо сверлил меня взглядом в ожидании моего следующего шага. Я ловлю себя на мысли, что, возможно, скучала по этому, по этому взгляду, по контрасту эмоций. Я спокойно выдыхаю, слегка открывая рот, правая бровь вздымается вверх, придавая моему лицу больше надменности. Напряжение нарастает, никто не хочет разрывать зрительный контакт, нет, это слишком просто и в какой-то степени банально. Я быстро подаюсь вперёд, словно вот-вот на кого-то нападу, рука быстро тянется за бокалом с вином, а мистер Валуа с такой же скоростью пытается сократить между нами расстояние, но поняв, что я уже с секунду оставалась неподвижна, блондин останавливается ровно посередине стола, его разочарованные глаза с досадой рассматривали мое спокойное безразличное лицо, после чего он возвращается на своё место. Я ухмыляюсь, медленно поднимая веки, чтобы насладиться этим подстреленным или даже побеждённым благородным оленем. Тонкий указательный пальчик левой руки медленно обводит края бокала, а затем я вновь позволяю себе глоток розовой жидкости. - Мне не шестнадцать лет. Я больше не ведусь на такие животные порывы. Придумай что-нибудь получше, – прыскаю я, поджимая губы, чтобы слегка смочить их, но при этом избегая всяких намеков на секс. - Какого черта? Слушай, может, уже хватит?! – не выдерживает Франциск. – Думаешь, надела эту маску старой девы, и я от тебя отстану? Можешь пытаться обмануть кого угодно, можешь обманывать даже саму себя, но я знаю какая ты на самом деле. - Ты ничего обо мне не знаешь! – раздраженно фыркаю я, закатывая глаза и уже жалея об этой встрече. - Но ты знаешь меня. И я не буду бегать за тобой с цветочками и сопливыми обещаниями провести с тобой вечность. Я не такой. Я немного хмурюсь, облокачиваясь на стол, мои глаза внимательно рассматривают его повзрослевшее лицо, его щетину, эти манящие слегка приоткрытые губы, эту милую вздувшуюся венку у него на лбу, а затем вновь возвращаюсь к глазам. Именно сейчас я должна уйти, оставив свое колкое финальное «а я и не прошу», но что-то заставляет меня остановиться… - Знаешь, как будет? – я улыбаюсь. – Завтра я проснусь от звонка в дверь, не понимая, какой дебил встал в такую рань, но все же открою дверь, чтобы культурно плюнуть ему в душу. А там будешь стоять ты с букетом ландышей, – мое тело поднимается со своего места, пока руки достают деньги из клатча. – Люди меняются, мы повзрослели, и ты уже ничего обо мне не знаешь. Но ты так и будешь стоять на моем пороге, даже и не подозревая, что я теперь ненавижу ландыши, – я оставляю купюры на краю стола. – Как жаль, что ты так и остался все тем же самовлюблённым мальчишкой, который изнасиловал восьмиклассницу и трахнул мою подругу, – развернувшись на шпильках, я уверенно иду в сторону гардероба. - Помнишь наш последний разговор? – я рефлекторно разворачиваюсь к нему лицом, попутно застёгивая пуговицы. Я заинтригована, глаза немного щурятся, прося блондина продолжать. – Ты помнишь мои последние слова? - Я тебя не слушала. И мне совершенно плевать, что ты тогда сказал, – это его точно заткнет. Прощай, Франциск Валуа.

***

- Классический белый или элегантный чёрный? – мурлыкал Алек, поднося к груди противоположные по цвету рубашки. - Мягкий уютный свитер вполне подойдёт, – произношу я, сделав глоток чёрного чая. – Зачем ты наряжаешься так каждый раз? – мои глаза непринужденно бегают по кухне, после чего ныряют в кружку с жидкостью. – Просто ты своим видом можешь создать очень деловую обстановку, из-за которой всем будет очень неловко. - По той же причине, по которой ты вчера вырядилась, словно собиралась на красную дорожку. Или, быть может, благотворительный вечер перенесли на вчерашний день, и ты все-таки решила идти без кавалера, – раздраженно проговаривает брюнет сквозь зубы, заставляя мои щёки покраснеть. – Так что закрой ротик и беззвучно предъяви эту претензию себе. - Прости, – я поднимаю на него глаза и кокетливо улыбаюсь. – Просто в этом свитере ты такой горячий, – я закусываю нижнюю губу, ухмыляясь. - Так бы сразу и сказала, малышка, – Алек облизывает свои бледно-розовые губы. Вдруг в дверь раздаётся звонок, заставляя меня обернуться в сторону источника звука и нахмурить брови. – Открой дверь. Сегодня как-то раньше обычного, – брюнет быстро убегает из комнаты, не оставляя мне шанса возразить. Тяжело вздохнув, я встаю из-за барной стойки. По дороге я успеваю немного разгладить складки на своей ночной рубашке и как можно небрежнее растрепать волосы. С широкой улыбкой на лице я распахиваю входную дверь, но там был совсем не тот, кого я ожидала увидеть, поэтому мои губы тут же сжались в недовольную трубочку, разглядывая сияющего блондина, который стоял передо мной, вальяжно крутя ключи от автомобиля на указательном пальце. Франциск довольно изучил мой внешний вид, начиная с обнаженных босых ног и заканчивая тремя не застегнутыми пуговками, которые немного открывали ложбинку между грудей. - Удивлена? Было не просто тебя найти, учитывая, что ты больше не живёшь с родителями. - Мда, не думала, что ты будешь бегать за мной как дворовая собачонка. Довольно занимательно наблюдать за тем, как ты пресмыкаешься. Если встанешь на колени, я, так уж и быть, почешу тебе за ушком. - Прекрати меня отталкивать. Этот детский сад начинает меня бесить, – Валуа звонко цокает языком, недовольно закатывая глаза. - Мне не зачем отталкивать то, что меня не интересует, – мы замолчали. Но сейчас мне хотелось столько ему всего сказать, но у меня не было слов, и это раздражает все мое существо. Я вижу, как он с интересом рассматривает меня, начиная улыбаться, в ушах гудят собственные мысли. Мне надоело предугадывать его действия, надоело мгновенно придумывать жалящие его самолюбие ответы, это выматывает, и черт, как же мне осточертело быть безразличной. Как же хочется вывалить на него весь поток эмоций. - Хмм, милая рубашка, – Франциск вытаскивает меня из мыслей, акцентируя внимание на старой белой рубахе. - Что, прости? – черт. - Знакомая рубашка, – повторяет он, широко улыбаясь и играя бровями. - В ней очень хорошо спится, – я прищуриваю глаза, понимая, что немного прокололась. – Так, стоп, – из горла доносится что-то на подобии смеха. – А мне нечего объяснять, она ведь даже не твоя. Хватит хвататься за какие-то ниточки, они ни к чему тебя не приведут. - Я не настолько глуп, чтобы не помнить свою вещь, – на его лице ещё сияла победоносная улыбка. - Тогда протри глаза, – с этими словами я начала медленно расстёгивать пуговицы рубахи. – От твоей тряпки я избавилась много лет назад. Моя голова немного наклоняется в правую сторону, а нижняя губа попадает в плен зубов. Теперь я хочу поиграть. Я наблюдала, с какой жадностью он смотрел на меня, и мне это нравится. Я чувствую, как мои зрачки увеличиваются одновременно с его, я смотрю на его манящие приоткрытые губы, и мои начинают зудеть от потребности вновь попробовать вкус Франциска Валуа. Это моя утопия. Моя Нирвана. Как же не хочется прекращать это представление. Ткань рубахи соскальзывает с моих плеч, через секунду вещь оказывается у меня в руках, а мое нагое тело прикрывало лишь чёрное кружевное белье. Кожа покрывается мурашками от прохладного ветра утреннего Лондона, мои соски твердеют, просвечиваясь сквозь бра. Руки подносят потрёпанную ткань ближе к лицу, и я вдыхаю свой же запах, не отрывая от него взгляда. - Алек, забери свою рубашку, – я нахально повышаю голос, глядя Франциску прямо в глаза. Франциск замирает. В нужный момент появляется мой брюнет с обнаженным торсом, ммм, как раз кстати. Парень целует меня в макушку, прижимая к своему горячему телу, и я отдаю ему мою любимую, да, да, да любимую ночнушку. - Детка, кто это к нам пришёл? – мурлыкал Алек, вдыхая запах моих волос. - У вас довольно знакомое лицо, – в этот момент физиономия Франциска превратилась в цельный кусок камня, губы слегка подрагивали от явного приступа злости, а глаза превращались в красивые льдинки. - Увидимся в университете, Мария, – твердо процедил сквозь зубы блондин, после чего он поспешил удалиться. Гордый рёв мотора озарил ещё сонную улицу, оставляя за собой лишь клубы пыли. Досчитав до десяти, мы переглядываемся с Алеком и даём смачное пять. Да, командная работа. Наш смех эхом проносится по тихой улице. - Ты видела его лицо? – брюнет пытался повторить мимику Франциска. - Эта его выпирающая венка на лбу, она придаёт ему такой нелепый вид, я еле сдержал смех! Но должен признаться, эта щетина, ммм, чертовски сексуально, – мы возвращаемся в дом, вдруг парень останавливается посередине комнаты и притягивает меня ближе к себе, рассматривая меня похотливыми глазами. - Одно радует, ему далеко до меня, – с этими словами Алек пафосно поправляет челку. - Алек, выключи свои понты!

***

За окном серый и угрюмый Лондон, гипнотизирующий звон дождя буквально усыплял меня, и к концу второй пары я была вымотана. В такие пасмурные дни я привыкла запираться дома, потому что мой мозг совершенно не способен воспринимать информацию. Сейчас же я сама не замечала то, как быстро падала в глубину своих мыслей и мечт. Сознание в такие моменты считает себя самым умным, а ты ему не хочешь перечить, в конце концов, никто не любит слушать заумные лекции напыщенных англичан. Хочется сбежать из этого напирающего города, он слишком быстро втянул меня, навалив на меня кучу проблем. - Что с тобой не так? - где-то вдали слышится женский возмущённый шёпот. Мне приходится пару раз зажмурить глаза, чтобы понять, кто и что от меня хочет, по спине пробегает лёгкая дрожь, и я немного подрыгиваю на стуле, ненавижу это. Повернувшись в сторону звука, я наблюдаю недовольное лицо Ханны Гордон, левая бровь которой была готова зарыться в ее волосах. На моем лице застывает вопрос, что ей нужно? - Что ты такое?! – переспрашивает она, всплеснув руками. - Деточка, ты жутка и нелогична, – с этими словами брюнетка надменно вытянула губы в трубочку и громко цокнула языком. - Ты сейчас включила стерву? – из меня вырывается смешок. - А если и да? - Ох, милая, давай я тебе объясню. Сначала рукой, потом пальцем, потом говоришь в нос, и только потом включаешь стерву, – мое лицо с каждым словом преображается, все в точности по моей инструкции. - Вот так надо, вот, как это работает. Но только если ты не была в Америке, и у тебя не было чёрной подружки, тебе не понять, детка, – я ухмыляюсь, надув губы. - Что уставилась, сучка, да, я способна любую сестричку Кардашьян заткнуть, – с этими словами я ослабляю узел атласной ленты на своём чёрном боди, чтобы немного оголить грудную клетку, а затем двумя руками приподнимаю своё «сокровище», и теперь все могут лицезреть мой внушительный размер. - Как можно быть такой занудной зубрилкой и настоящей чёрной кралей? - из-за спины Ханны выглядывает её свита с приоткрытыми ртами. Мм, видимо, Гордон уже успела про меня что-то рассказать. Ну что же, мне нужно заработать авторитет контрастной личности среди студентов. И с такими подкаблучницами это будет легко. - Я вижу твою белую кожу, но мое сердце чувствует твою чёрную как смоль душу, малышка, - где-то с верхних рядов послышался басистый голос, заставляющий всех девушек и меня оглянуться. - Никки, миссис Тёрнер будет в бешенстве! – промурлыкала Ханна. - Очередной нервный срыв… Что может быть лучше! – засмеялась чернокожая, нагло перешагивая через верхнюю парту, звонко стуча шпильками каблуков. Плюхнувшись рядом со мной, девушка выдула огромный розовый пузырь жвачки. - Никки Гранд. - Мария Стюарт. - Мм, та самая Стюарт, – девушка довольно ухмыляется, бросив сумку около наших ног. - Добро пожаловать в нашу компанию, такой, как ты, понравится наша атмосфера. Насмотревшись, как у пожилой женщины «успешно» прошёл приступ неконтролируемо гнева, мы пошли в кафетерий. Я шла позади всех, крепко прижимая к груди стопку тетрадей, к горлу подобрался противный ком моей совести, я сама не ободряла поведение этих девушек и считаю это отвратительным. Мне стыдно осознавать, что когда я была предводительницей вот такой вот компашки, а ещё больнее становится, когда на меня находит тоска по тем славным временам, возможно, именно поэтому я ещё не высказала о них все, что думаю, а все ещё продолжаю идти вместе с ними. Присев за круглый стол, началось бурное обсуждение последний сплетен. Каждая пыталась рассказать лучший и самый кричащий слух. Я слушала, мечтая свалить отсюда сию же секунду. Поливать грязью других девчонок за их спинами - ребячество в чистом его проявлении. От всего этого меня спас Алек, вовлекший меня в свой глупый спор: «Кто круче? Кортни или Кендалл?» Яростно строча своё мнение обо всей семейке армян, и кто из них круче, я едва не заметила уход Ханны в уборную. Девушки довольно переглянусь между собой, и тут сплетни стали горечей. - Последние новости сверху. Франциск Валуа устраивает стрелу, – кокетливо произносит Никки, после чего девушки ехидно заулыбались. Мои пальцы зависли в воздухе в ожидании продолжения. - На этот раз у него в меню слащавая моделька. Разборки ожидаются жаркими. - Франциск больше такой чушью не занимается, его одногруппники идиоты, они хотят привлечь всеобщее внимание за счёт своего друга, поэтому распускают подобные бесплодные слухи, – прыснула блондинка, сидящая по правую руку от Гранд. - Ты же знаешь, у меня нет непроверенной информации. У меня есть Чак, который за хороший минет выкладывает всю правду о нашем блондинчике, – чернокожая смачивается губы слюной, а затем вытирает уголки рта средний и большим пальцами. - Это будет публичное унижение какого-то паренька из школы, в которой он проходил практику, – Никки довольно подмигивает девочкам. В голове прозвенел звонок, и включилась воображаемая лампочка. Дьявол! Алек. Но за что?! Они же толком не знакомы. Это, наверное, шутка, серьёзно, скорее всего, Чак решил поиздеваться над своей пассией. А что, неплохая такая шуточка получится, девчонка разболтает всему курсу, если не всему университету, они придут на место встречи, и все, прощай, Никки Гранд! Мои глаза плавали по лицам девушек, разглядывая их смеющиеся и счастливые лица, я слышала только смех, противный смех девчонок, которые возомнили себя Королевами. Я поджимаю губы и хмыкаю, черт, довольно неприятно смотреть со стороны на не лучшую версию себя. «Валуа собственник. Бить морду ради абы кого не в его стиле», - слышу я сквозь шум собственных мыслей. - Мне нужно в уборную. Стринги в задницу залезли, – прыснула я, чтобы избежать лишних назойливых вопросов. Перекинув рюкзак через правое плечо, я уверенными шагами направилась искать блондина. Найти напыщенного индюка никогда не составляло хлопот, тут действует одно единственное правило: там, где есть небольшая группа красавчиков, водится и главный петушок. На четвёртом этаже как раз беседовала такая компания, окружавшая Франциска. Парни были очень возбуждены, все что-то кричали, смеялись и обменивались крепкими рукопожатиями. Среди них был один из тех противных придурков, которые принимали ставки. Разумеется, все ставили на своего фаворита, мистера Франциска Валуа. Я быстро пробралась вглубь к всеобщему любимчику, расталкивая слащавых мальчишек, который уже давно заметил меня, его выдавал самовлюблённый взгляд в мою сторону. А во мне все нарастал гнев, я, не сдерживая себя, впиваюсь пальцами в воротник его рубашки и тащу в сторону туалета. Уши улавливают пошлые словечки его друзей, я вижу, как он ухмыляется. - Какого черта, Франциск?! – процеживаю сквозь зубы я, когда мы, наконец, остаёмся наедине. -Сколько тебе лет, чтобы решать проблемы таким способом? – мой голос приобретает свой обычный тембр, и я отпускаю парня. - Но ты ведь пришла, - он улыбается и сокращает между нами расстояние, моя спина соприкасается со стеной, его руки ложатся на прохладный кафель на уровне моей груди, преграждая мне пути к отступлению, и я оказываюсь в ловушке. Моя уверенность начинает потихоньку уменьшаться, как только я начинаю осознавать, что он это подстроил специально. - Мне плевать, как это выглядит. Возможно, ты думаешь, что я ревнивый олень, но я должен узнать, помнишь ли ты те слова, что я сказал в тот вечер? - Франциск, это уже не имеет значения, – я улыбаюсь, игриво наклоняя голову на бок. - А если я скину дохлое тельце твоего паренька в Темзу, хм, думаю, все это приобретет свой определенный смысл. - Ты забываешь, с кем говоришь, Валуа, – твёрдо произношу я. - Только посмей тронуть Алека, и твой член окажется на дне Темзы раньше, чем ты произнесешь мое имя, – парень молча достаёт телефон из заднего кармана, а затем набирает пару клавиш. - Генри, - чётко проговаривает блондин, другой рукой заправляя мои волосы за ухо. - Ты же ещё следишь за нашим сладеньким? – мое сердце екает. - У меня тут заминочка вышла, приглуши его и вези на место. - Боже, Франциск! Между нами ничего нет! Алек гей, – на глазах появляются слезы. Забежав в раздевалку, парень подошёл к своему шкафчику и с силой ударил по дверце двумя кулаками. Сейчас он ненавидел всех, он ненавидел ее. Как она узнала? Об этом ведь никто не знал, это был единственный секрет, который он хранил. Это же детские шалости, гармоны шалят, переизбыток тестостерона. Его мать - шикарная женщина, любой бы это делал. Вот так в один момент какая-то сука может разрушить твою репутацию, твою жизнь. Алек любил и ненавидел Марию, и его разрывало от этих эмоций. - Я тоже начинал с дрочки на мамины фотки, это заводило больше, чем обычная шестнадцатилетняя доска, – из душа выходит Тайлер, поджав губы. По кубикам пресса стекает вода, на поясе небрежно завязано белое махровое полотенце, на плечах весит ещё одно полотенце. Алек мало с ним общался, их сложно было назвать друзьями, они просто играли в одной команде. - Ты на что, мать твою, намекаешь? – прошипел Алек, парню хотелось показать свою силу не только бесчувственному шкафу, но и человеку, чтобы тот тоже почувствовал всю его боль. Все происходит слишком быстро. Блондин сокращает между ними расстояние и страстно целует парня. Алек, находясь в прострации, не понимает, что происходит и что ему нужно делать, он чувствует лишь одно: вся злость куда-то улетучивается, и желание большего постепенно зарождается в юной голове. Сладкие губы дурманят, забирая этот поганый день в прошлое. - Неплохо целуешься, - Тайлер отстраняется, наблюдая за ничего непонимающим парнем с улыбкой. - Но ты сопротивляешься. Пройди стадию отрицания, красавчик, и я тебя найду… На глазах набухают слезы, я изо всех сил пытаюсь остановить очередную слезливую сцену в моей жизни, пристально наблюдая за парнем, который тактично отключил свой телефон. На его лице застыл немой вопрос, который он не решался мне задать, я смотрю себе под ноги, а затем поднимаю голову, чтобы слезы закатились обратно. - Ты же не винишь в этом себя? – спрашивает Франциск с некоторой осторожностью. - Я имею в виду, что ты же умная девочка, и ты должна понимать, что это психическое заболевание, нередко заложенное в ДНК. Было много исследований на эту тему. Гомосексуальность привлекала внимание ученых со времён античности… - Ты серьёзно собрался мне читать лекцию про людей третьего пола? – из меня вырывается очередной смешок. -Боже, Франциск, да что с тобой такое? Болезнь?! Значит, так ты думаешь об Эндрю! Он же твой друг! - Грин чертов извращенец, а не гей! У всех свои пристрастия, знаешь ли. - Я не считаю себя виноватой, – коротко отвечаю на его вопрос. – Мы влюбляемся не в пол человека, а в того, кем он является, в его душу, – добавляю я, понизив голос. - Я бы с радостью подискутировал с тобой по данному предмету, но давай все же вернёмся к нашему разговору. - Я же сказала, что не слушала тебя, - закатив глаза, я уже была готова уйти, но его рука, схватившая меня за локоть железной хваткой, не позволила мне этого сделать. - Да или нет? - Мне плевать, Франциск! Неужели ты думал, что все эти пять лет я жила, прокручивая в голове твои слова про то, как ты меня соблазнял? – слова вырываются сами по себе, я замолкаю, чтобы перевести дыхание. - Я ушла. Я забыла. Почему ты каждый раз хочешь все испортить?! Твои слова больше ничего для меня не значат, неужели не понятно? Почему же ты до сих пор придаешь значение тому, что было столько лет назад? - Потому что в тот день я сказал, что люблю тебя. Эти слова зазвенели у меня в ушах, вынуждая меня задержать дыхание. Новая волна смешанных эмоций накрывает меня с головой, сердце начинает требовательно биться о ребра, то ли требуя порцию кислорода, то ли требуя этого человека. Колени покалывает нервная дрожь, ноги становятся ватными, я чувствую, как постепенно начинаю шататься в разные стороны, пытаясь найти равновесие. Эта фраза, словно пуля, пробила мою беззащитную грудь, в надежде добраться до самого сокровенного и желанного трофея – моего сердца. Я сильно прикусываю нижнюю губу, пропуская воздух вовнутрь лёгких, содрогаясь в тёплой дрожи. Валуа медленно наклоняется ко мне, так робко, будто он никогда ещё этого не делал, мои губы ощущают его тёплое дыхание, опаляющее кожу. Я не должна. Я не позволю. Моя ладонь проскальзывает между нашими губами и отталкивает блондина, на что он отвечает животным рыком, положив свои руки мне на талию, крепко сжав. - Господи! Столько лет прошло, а ты скажешь, что угодно, лишь бы присунуть мне! – я раздраженно вскрикиваю. - Ты думаешь, что у меня все сводится к сексу? - Разве нет? Тебе плевать на чувства, и ты убеждал меня в этом каждый божий день. Ты бы убил родную мать, если бы это помогло затащить очередную наивную дуру в постель, - я задыхаюсь от переизбытка гнева. - Ты помешан на сексе. И только на это ты и способен. - Если я такой никчёмный, неспособный ни на что, кроме траха, почему ты влюбилась в меня, такого бесчувственного? - Что? Никогда! - я ехидно улыбаюсь ему в лицо. - Кто вообще сказал тебе такую чушь?! - Твои глаза, - еле слышно произносит он, будто сдаваясь. - Каждый раз, когда ты смотрела на меня. Этот чертов влюблённый взгляд... я ненавидел его, потому что из-за него чувствовал себя чудовищем. - Ты им и был, - прыскаю я. Валуа отстраняется от меня и замирает. Оглядев пространство вокруг себя, парень почёсывает затылок. Неужели сдаёшься? Блондин вновь смотрит на меня и мне становится страшно, я чувствую, как в горле застывает ком, я не хотела его обижать, но он не оставил мне выбора, это зашло слишком далеко. На моем лице ноль эмоций, моя кожа буквально источает равнодушие, я поднимаю подбородок, показывая отвращение. - Ну, раз ты так считаешь, - почти шепотом произносит он. - У меня лекция, не будем тратить время друг друга за зря, - раздраженно произносит он, а его лицо так и кричало: "Да пошла ты". Прошло какое-то время, прежде чем я поняла, что осталась одна в помещении.

***

Достав из кармана пальто скомканный голубой стикер и задумчиво поджав губы, я пыталась разобрать каракули Алека. Вытянув руку вперёд, я сравниваю название улицы на табличке. Хм, вроде то, что мне нужно. Так как Алек занят сегодня вечером и не сможет пойти со мной на благотворительный вечер, он предложил мне альтернативу. Мужской эскорт – это, конечно, не то, что я ожидала, но парень меня заверил, что многие светские львицы пользуются услугами данного заведения, и в этом нет ничего постыдного. Зайдя в помещение, в нос резко ударил приторный запах цветов, белые стены с золотым орнаментом, огромные зеркала в шикарных рамах, роскошные бежевые кресла. Мда, словно я попала в ЗАГС, а не... в нужное мне заведение. Играла приглушенная ритмичная музыка, под которую, сама того не замечая, я начала двигаться в такт. Все равно тут никого нет. Сделав один поворот, я заметила, как красиво развивается мое пальто. Игриво поджав губы и пробежавшись глазами по помещению, чтобы убедиться, что я здесь совершенно одна, я начинаю кружиться, наблюдая за серой материей. - Добро пожаловать, мисс... - басистый голос заставляет меня замереть на месте и быстро повернуться лицом к человеку в чёрном костюме, зажмурившись и с глупой улыбкой на лице. - Рад снова видеть тебя, Мария, - голос становится нежнее и теплее, позволяя мне расслабиться и открыть глаза. - Чак, - я улыбаюсь, делая несколько шагов навстречу парню. - Ты один из... - я невольно хмурюсь, не решаясь задать столь неудобный вопрос. - Я владелец, - брюнет ухмыльнулся, приближаясь ко мне, после чего он целует мою ручку. - Прекрасно выглядишь. - Благодарю. - Франциск не упустил возможности рассказать нам, насколько ты похорошела, но я и не мог представить, что настолько. - Ты намекаешь на то, что я была уродиной? – я возмущённо вздергиваю левую бровь. - Гадким утёнком, если быть точным. Слишком откровенна, слишком прямолинейна, чересчур пошла, – Чак изобразил недовольную гримасу. - Но сейчас… элегантная прекрасная девушка, умеющая говорить, и эти растрёпанные волосы, эта атласная лента, эти рванные свободные джинсы, украшенные мужским поясом, эти чёрные сетчатые колготки возбуждают меня больше, чем любая твоя пошлая история. - Я пришла сюда не для того, чтобы выслушивать твои комплименты, – я игнорирую его весьма забавную речь. - Мне нужна помощь твоего агентства. Меня пригласили на благотворительный вечер в Букингемском дворце и мне нужен кавалер. - Что же ты обратилась как раз по адресу. У меня лучший выбор. Итак, блондин, брюнет, а может быть, рыженький ирландец? Глаза зеленые, карие или голубые? Да, думаю, ты у нас любишь блондинчиков с голубыми, как алмазы, глазами. Смокинг на твой выбор, есть все цвета радуги, и я не шучу… - Чак, прошу, у меня мало времени, – я начинала нервничать, время действительно поджимает. - Пожалуй, я положусь на твой вкус, выбери мне самого горячего и презентабельного мужчину. Пусть ждёт меня около дворца, не нужно личной вычурности, я в состоянии добраться до него сама, – я говорила очень быстро. - Только, Чак, я тебя прошу, без глупостей! – я сделала акцент на последних словах, намекая на одного нашего общего знакомого. - Мария, не оскорбляй меня, я знаю своё дело. За этими стенами я бы мог выкинуть что-то подобное, но здесь я профессионал. Все будет на высшем уровне. Но только как он узнает тебя? - Я буду в чёрном, – выкрикнула я, выбегая на улицу.

***

Пробегая напротив больших тонированных витрин, мелькал мой силуэт. Придерживая что-то на подобии чёрной меховой жилетки двумя пальцами, я слушала стук собственных каблуков, представляя, что каждый удар – это секунда, я уже сбилась со счета, насколько я опоздала. Сильный ветер бьет мне в лицо, вынуждая мои глаза слезиться. Надо было вызвать такси. Когда мои силы окончательно меня покинули, я перешла на шаг, пытаясь восстановить дыхание. Дворец уже был как на ладони, осталось лишь пройти к главному входу, мимо этих забавных стражей. Помню, как в детстве меня сюда приводила няня, и мы вместе пытались рассмешить одного из них. Это была невыполнимая задача, но я Мария Стюарт! И мне хватило наглости пощекотать несчастного парня, вызвав на его лице хоть какие-то мимические сдвиги и даже смех. Разумеется, мы договорились оставить это нашим небольшим секретиком. Почти около главных ворот как раз стоит мой милый мистер Харис, я мило улыбаюсь ему, проходя мимо, и легкими движениями пальцев изображаю из своего рта застегивающуюся молнию. - Ну, надо же. Сердце Марии Стюарт оттаяло благодаря жалкому стражу в дурацкой шапке, - из-за спины послышался знакомый тембр голоса, я застываю на месте и достаю из металлического клатча телефон. – Пунктуальность – не ваш конёк, мисс Стюарт, – добавляет он с ноткой иронии. «Он единственный соответствует критериям. Не благодари. Ч.Л.» Дьявол! - Эскорт прибыл! – с усмешкой добавляет Валуа, делая шаги ко мне навстречу. - Где же твой ненаглядный голубок? – он с силой берет меня под руку, после чего нежно проводит по костяшкам указательным пальцем другой руки. - Ты на работе, так что веди себя прилично, иначе я оставлю плохой отзыв, – нахально произношу я, продолжая движение в сторону замка. - Маленькая шлюшка, – непроизвольно вырывается из моих уст. Спустя некоторое количество времени, мы уже находились во дворце, и мой кавалер помогал снять с себя верхнюю одежду. - Что это? – возмущался он, взглядом оценивая мое простое чёрное платье в пол. - А что ты ожидал? Обнаженную грудь? Или, быть может, неприличный разрез? Это королевский приём! – шёпотом кричала я. - Ваше приглашение, мисс? – к нам подходит пожилой мужчина и заставляет нас отложить спор на неопределённое количество времени. - Я представляю Ульрикке Стюарт, – спокойно произношу я, отдавая стилезированное под свиток приглашение. - Прошу вас пройти в большой зал. - В смысле ты представляешь Ульрикке Стюарт? – дождавшись, пока лакей скроется, спросил Валуа, требовательно притягивая меня к себе. - Это не твоё дело, – пробормотала я, продолжая непринуждённо идти по роскошным коридорам замка. - Ау! – вскрикиваю я, когда блондин ущипнул меня за предплечье, он требовал ответа. - Я здесь не в качестве деятеля благотворительности, я представляю свою мать, которая тяжело больна, – мой голос дрожит. - Мне нужны деньги, Франциск, много денег, – наступила мертвая тишина. - Тебе откажут, – твёрдо произносит он, смотря вперёд. - Что? Как ты можешь такое говорить? - У королевской семьи есть определенные правила на счёт таких благотворительных мероприятий, они должны получить свою выгоду, а именно пестрящие их именами газеты. Это могут гарантировать лишь больные дети, у которых ещё есть шанс на ремиссию. Люди, вроде твоей матери, им просто не интересны, пустая трата денег, – я слушала эти слова с замиранием сердца, неужели все это напрасно? - Слезливая история об умирающей матери и более откровенное платье могли бы растопить сердца принца Уильяма и даже этого старого извращенца Чальза. Такова их политика. - Общество умерло, да здравствует, общество, – шепчу я, перед тем как мы оказываемся в огромном тронном зале. - Я не сдамся, – произнесла я, улыбаясь официанту, который предложил нам бокалы с шампанским. Не теряя времени зря, я оставляю мистера Валуа и прохожу вглубь шикарной залы. Сделав глоток алкоголя, я решила начать знакомство со светским обществом незамедлительно. Скучные банальные разговоры о погоде и все возможные сплетни заполняли мой мозг. Я старалась быть дружелюбной, милой и открытой, в надежде затронуть сердце хоть одного чопорного англичанина, но с каждым моим провалом я шла за бокальчиком. Когда беседа надоедала мне, я, прислонив к щеке хрустальный сосуд с искрящейся жидкостью, искала удобную точку чуть позади моего собеседника. Фокусируя своё внимание на первом попавшемся предмете, я падала на дно своего сознания. Туда, куда я не заглядывала очень давно. Этот прием вдруг напомнил мне наш с ним «культурный вечер», это одно из самых ярких воспоминаний, которое отпечаталось в моей памяти. Такое по-своему уютное утро, клевый шопинг со своей изюминкой и прекрасная постановка. Я все пыталась вспомнить название спектакля, помню, что это была очередная история любви, по типу «Ромео и Джульетты». Возможно, я не помню, как называлась эта история, но я помню, как сильно билось мое сердце, я помню, как поняла, что влюбилась в своего практиканта по биологии. Встрепенувшись от очередной неудачной беседы, я вежливо поблагодарила принца Чарльза кроткой улыбкой, и, допив содержимое бокала, громко вздохнула. Это полный провал. Обернувшись, я увидела улыбающегося блондина, весело беседующего с Елизаветой, я наблюдала, как двигаются его губы, как вздымается его грудь, как меняется оттенок его глаз. В какой-то момент он учтиво кивнул головой, и наши глаза встретились, это было так неожиданно, что я не смогла сдержать улыбку. Ну, что же, будь по-твоему. Я игриво закусываю нижнюю губу, после чего разворачиваюсь в сторону выхода и медленными шагами покидаю тронный зал. Найти нужную комнату не составляет большого труда, ведь в любой экскурсии по Букингемскому дворцу вас обязательно проведут в кабинет Ее королевского величества. Кромешная тьма лишь помогает мне остаться незамеченной на камерах. Убедившись, что дверь не заперта, я захожу в помещение, нарочно оставляя дверь открытой. Осталось только дождаться. Вот он. Мои глаза наблюдают за проходящим к столу блондину. Попался. Я медленно закрываю неподъёмную дверь, нарочно громко стуча каблучками, когда мои уши улавливают характерный щелчок, я робко прислоняюсь к вертикальной поверхности. В темноте все кажется ещё более запретным, ещё более манящим, и лишь одна Луна, которая пробирается сквозь старинное окно, будет знать о моем грехе. О моей минутной слабости. Подойдя к нему в плотную, я глубоко вдыхаю его приятный запах, положа одну руку на его грудь, прямо на его сердце, а другой я повожу по его кудряшкам, затем по щетине, подушечки пальцев медленно пробегают по его мягким приоткрытым губам. Я подаюсь вперёд сначала неуверенно, лишь соприкоснувшись с ним, мы одновременно вдыхаем и выдыхаем кислород, пять лет я не была к нему так близко, Боже, как это интимно. Набравшись храбрости, я разрешаю себе поцеловать его, трясясь от наслаждения. Его вкус был таким же неописуемо волшебным. Франциск отвечает на мой порыв таким же невинным поцелуем, из меня вырывается нежный стон, который вызвал уже завязавшийся тугой узел внизу живота. Ногти правой руки оставляют лёгкие царапины на его скуле. Руки блондина ложатся на мою талию, характерно сжимая мои внутренности, о Боже. Когда его язык оказывается у меня во рту, я теряю связь с реальностью, я кусаю его, и где-то из его глубины вырывается рык. В следующую секунду я уже сижу на столе Королевы Британии, пытаясь обвить парня ногами, но чертово платье… Поняв, что мне неудобно, Валуа разрывает наш поцелуй, наклонившись к моим ногам, разрывает платье на правом боку вплоть до тазовых костей. Теперь оно выглядит изумительно! Я притягиваю его к себе, не давая насладиться проделанной работой, откинув юбку на стол, он раздвигает мои ноги, и мой живот ощущает выпирающую эрекцию. - Я всегда знал, что ты будешь моей. С самой первой минуты, - его глаза горели желанием, когда он шептал мне на ухо эти слова, касаясь языком мочки уха. - Это больше не так, - я не отстраняюсь, так как не могу сопротивляться его ласкам. Черт, все будто как раньше. - Можешь обманывать себя сколько угодно. Говори, что я тебе не нужен, что ты теперь другая, что мы забытая история. Но это… - Так, - прервав его на полуслове, я заканчиваю его предложение, и он отстраняется, глядя на меня с изумлением на лице. - Это так, Франциск. Ни одно твоё слово, ни одно признание, никакие поцелуи не заставят меня почувствовать к тебе то же, что и тогда. Я была слишком помешана на тебе, теперь я это осознаю, - слезая со стола, я поправляю порванную юбку и громко цокаю от разочарования. - Черт, как можно было испортить такой момент? Почему нельзя просто промолчать и подарить нам эту ночь? А могли бы потом оба похвастаться сексом в кабинете Ее величества. - Ты несёшь чушь. Перестань играть со мной, - не отреагировав на мои последние слова, Франциск продолжил начатый разговор холодным командным голосом, который раньше так сильно сводил меня с ума. Подойдя к нему ближе, я, сглотнув, провела пальцами по небритей щеке, заставляя его слегка зажмуриться, подавляя едва слышный стон. - Вся игра в твоей голове. Я закончила её. Тогда. Пять лет назад. Неужели ты все это время её продолжал? – я заглянула ему глубоко в глаза в поисках ответов. - Все закончилось, Франциск. Мы когда-то начали это, и именно сейчас мы завершим это. У нас было полгода моего десятого класса, мистер Валуа. Полгода нашей захватывающей игры, которая чуть не уничтожила меня, – я в последний раз заглядываю в его голубые глаза, а затем, шлёпнув его по щеке, начала уходить, ощущая каждой клеточкой своего тела, как сложно мне дался этот разговор. - Ты не уйдёшь так просто! – закричал Валуа, и я остановилась, не поворачиваясь к нему лицом. - Ты не можешь просто перечеркнуть все, что было. Твою мать, Стюарт, ты мне нужна! Слышишь?! Я, Франциск Валуа, признаю, что ты мне нужна! – кричит он, а я понимаю, как предательски мои губы растягиваются в улыбке, а в глазах набухли слезы, которые вот-вот польются по щекам. - Мария… ты изменилась, да, я признаю это. Но я по-прежнему нуждаюсь в тебе. Его последние слова заставляют мое сердце полностью остановиться. Я больше не в силах сдерживать слез, и я плачу, стоя по-прежнему спиной к блондину. Это все неправильно! Почему я вновь дарю ему свои слёзы? Он не достоин ни одной из них. - Я не могу дышать без тебя, - почти шёпотом произносит он, а я, заставляю себя прийти в норму и, развернувшись к нему с каменным лицом, чувствую вновь к нему лишь призрение и ненависть. - Так задыхайся, - процедила я через сжатые зубы, а затем, наконец, вышла из кабинета с гордо поднятой головой.