Назови меня по имени

Вернувшись в Хогвартс, он отдает книгу директору, уворачивается от настойчивых расспросов и очередного чаепития и спешит в подземелья. Он устал так, что еле стоит на ногах. Сил хватает только на то, чтобы стянуть с себя мантию и сюртук, на рубашку и брюки их уже не остаётся. Он падает на кровать — завтра, всё завтра. Завтра приносит новую головную боль. Оказывается, заместитель директора решила отпустить студентов на День Труда по домам! Переубедить упрямую кошку, не вызывая подозрений, не удалось. «Дети заслужили передышку, Северус. Нет, Гарри не вернётся в дом тётки. Уизли пригласили его в Нору. Что? Ну, конечно, мальчик будет там в безопасности: Артур и Молли - члены Ордена. Да, директор согласен.» В безопасности? Чушь! В безопасности Поттер будет только в Хогвартсе. Желательно, учитывая унаследованную от отца способность выискивать приключения на свою… ммм… голову, связанный и запертый в его подземельях. Альбус не понимает, что подвергает своего героя смертельной опасности? Или… или пытается использовать мальчика, как приманку для Тёмного Лорда? В любом случае, из Хогвартса он мальчишку не выпустит. Напоминая себе кота, который следит за мышью, он мучительно ищет возможности помешать Поттеру поехать в чёртову Нору. Всё, что угодно, любое нарушение — но обычно плюющий на правила мальчишка ведёт себя, как ангел. Последняя возможность — пятничный урок зелий. Он похож на сжатую до предела пружину, влетает в класс, грохнув дверью о стену, устремляется к учительскому столу. — Почему я не наблюдаю на столе ваших домашних работ? Сдавший последним лишится пяти баллов! Последним, как ни странно, оказывается Поттер. Протягивая свою работу, мальчишка смотрит прямо в глаза… задержался намеренно? Что-то задумал? Он разворачивает пергамент, пробегает глазами текст… безнадёжен… и замечает приписку на полях. «Профессор! Сегодня вечером, как Вы, наверное, знаете, я должен отправиться в Нору. Если Вы не возражаете, я хотел бы провести эту ночь по-другому. Вы знаете, как. Пожалуйста, сэр. P.S: Если Вы не захотите, я пойму…» Сумасшедший гриффиндорец! Ему кажется, что стук сердца слышен на весь класс. — Поттер, — кажется, голос, как всегда, холоден. — Ваша работа отвратительна. Вы сильно рискуете провести эти выходные в школе. Ещё одно нарушение, любое — и я добьюсь этого. Вам понятно? — Да, сэр! Спрячь глаза, мальчик! Спрячь, на тебя смотрят друзья, с тебя не сводит напряжённого взгляда Малфой — спрячь, иначе ты выдашь себя… нас. И Поттер, словно услышав его мысли, утыкается в котёл. Наконец урок, тянувшийся бесконечно, заканчивается, студенты весёлой галдящей толпой высыпают в коридор, и почти сразу же оттуда доносятся крики. Он узнаёт высокий голос Грейнджер, ломающийся басок Уизли… Что устроил этот ненормальный? Как выяснилось, этот ненормальный устроил в коридоре драку. Поттер и Малфой катаются по полу, награждая друг друга тумаками, а вокруг них мечутся Грейнджер с Уизли и Крэбб с Гойлом, пытаясь как-то растащить. — Прекратить, — рявкает он так, что портрет на стене затыкает уши. — А ну встали, оба! Поднимаются с пола, оба растрёпанные, у Малфоя разбита губа, у Поттера синяк на скуле. Смотрят друг на друга так, словно вот-вот опять сцепятся. — Потрудитесь объясниться, мистер Поттер, — говорит он холодно. Мальчишка молчит, смотрит в пол. Неужели специально затеял драку? — Ну что ж… Я вас предупреждал. Вашим друзьям придется провести выходные без вашего общества. — Профессор Снейп, но это нечестно! — Грейнджер, вечный боец за справедливость. — Малфой спровоцировал Гарри, мы всё видели, скажи, Рон! — Мисс Грейнджер, если вы хотите присоединиться к мистеру Поттеру — могу вам это устроить. Нет? Десять баллов с Гриффиндора за пререкания с учителем. Поттер, вы поняли, что я сказал? Мальчишка поднимает голову, их взгляды встречаются. «Я приду к тебе, — говорят зелёные глаза, — пустишь?» Чёрные на мгновение скрываются за ресницами: «Да». Этот безмолвный диалог не замечает никто из присутствующих, а он понимает, что теперь будет считать минуты до вечера. Ему предстоит ещё выдержать бой с деканом Гриффиндора, но даже Минерве приходится признать, что нарушение слишком серьёзно. Он соглашается на равное наказание для Малфоя — нечего Драко делать вблизи Тёмного Лорда. Профессор Снейп спускается в свои подземелья и начинает ждать. И Поттер приходит. На этот раз всё по-другому. Близость больше не кажется неожиданным подарком, которым надо насладиться как можно быстрее. Он целует мальчика так, словно имеет на это полное право, словно тот принадлежит ему, всегда принадлежал и будет принадлежать, и получает в ответ столько нежности и страсти, сколько не получал за всю свою жизнь. Он впитывает в себя каждую мелочь: губы слегка обветрены, корочка царапает язык, щекотные короткие волоски бровей, пульсирует под поцелуями жилка на шее, напрягаются бугорки сосков. Он раздевает своего Гарри медленно, растягивая удовольствие, покрывая лёгкими поцелуями каждый сантиметр обнажающейся кожи. — Сегодня, — выдыхает он в маленькое ухо, чувствуя, как встают дыбом от его дыхания волоски на шее, — я хочу видеть твоё лицо, когда я буду брать тебя. Я хочу, чтобы ты кончил, глядя мне в глаза. Поттер — Гарри — какая, к чёрту, сейчас разница, как называть этого открытого перед ним, стонущего под его ласками юношу — согласен на всё, лежит на спине, с раздвинутыми ногами, предлагая себя, отдавая себя всего, до последней капли. — Можно, я останусь до утра? — просит, задыхаясь. — Подарите мне эту ночь! Он подарил бы мальчишке целую жизнь, если бы мог… Когда он входит в подготовленное, ждущее и жаждущее тело, Поттер прикусывает нижнюю губу, замирает на мгновение, но тут же подается ему навстречу, обхватывает ногами, выгибает спину. Гарри умеет отдаваться так, как он сам никогда не позволял себе — безоглядно доверяя партнёру, сгорая до конца, принимая, даря всего себя взамен. Они быстро ловят общий ритм, древний, как сама жизнь, и каждый раз новый. Ему никогда ни с кем не было так хорошо… так хорошо… так… — Открой глаза, Гарри! Открой! Зелёные, абсолютно сумасшедшие сейчас глаза открываются, ловят его взгляд, и больше не отпускают. До самого конца. А потом они долго лежат молча, тесно прижавшись друг к другу, голова Гарри лежит на его плече, нога закинута на бедро, и он как-то очень отчётливо понимает, что потрясающий секс, оргазм, от которого в голове фейерверк братьев Уизли — далеко не самое главное. А вот это — черноволосая растрёпанная голова на его плече, щекочущие шею ресницы, что-то рисующие на груди пальцы с обгрызенными ногтями, постепенно успокаивающееся сердце, которому отвечает в унисон второе… Вот за это он готов убить. Готов умереть. Готов послать под хвост фестралу весь магический мир с Лордом и Дамблдором во главе… Он говорит — просто для того, чтобы что-то сказать: — Так что это все-таки было, с Малфоем, а, Поттер? Он чувствует, как Поттер улыбается, не переставая что-то выписывать на его груди. — Ну, вы же сказали, ещё одно нарушение — и оставите меня в школе. Вот и пришлось нарушить. А Хор… ну то есть Малфой давно напрашивался. Уголки губ приподнимаются в неподобающей профессору ухмылке. — Да, Поттер, с такими талантами к интригам просто удивительно, что вы не на моем факультете… — Да я попросил Шляпу отправить меня на Гриффиндор, — сквозь зевок, как о чём-то совершенно естественном, бормочет мальчишка. Он опрокидывает Поттера на спину, нависает над ним, приподнявшись на локте. — Ты сделал ЧТО?! Испуганные зелёные глаза, дрогнувшие губы… — Ну… мне Хагрид и Рон наговорили про Слизерин… и Малфой ещё туда попал… и вы так на меня смотрели, и ещё у меня шрам заболел, и я подумал, это из-за вас… ну я же не знал! Вот и попросил Шляпу — только не Слизерин. — Ты попросил. Распределяющую Шляпу. Магический Артефакт, которому больше тысячи лет. Принадлежавший когда-то самому Годрику Гриффиндору и зачарованный всеми Основателями… не отправлять тебя на Слизерин. И она тебя послушалась. Поттер… я всегда знал, что ты — нечто особенное. Он снова ложится, подгребает к себе мальчишку, который опять устраивается у него на плече, как будто там его законное место. Некоторое время они лежат молча, потом Поттер вдруг фыркает ему в шею. — Ну что ещё, Поттер? — Я просто подумал… Вот после всего… ну… что между нами было… я всё равно называю вас профессор…, а вы меня — Поттер… странно, правда? — Поттер, а трахаться со своим профессором зельеварения — это не странно, по-твоему? Поттер приподнимает голову, кладёт подбородок ему на грудь, смотрит серьёзно. — Трахаться с моим профессором зельеварения — это классно. Это самое классное, что было в моей грёбаной жизни… не считая квиддича… ай, шучу! Нет, я всё понимаю — вы профессор, я студент, и мы с вами с первого курса… ну, вы сами знаете. Но однажды… однажды вы станете называть меня Гарри. А я… я назову вас… по имени. У вас красивое имя, профессор Снейп. Если мы оба выживем. — Если мы оба выживем. Спи, Гарри.