Назови меня по имени

Неделя, последовавшая за уроком окклюменции, выдалась на редкость паршивой. Метку на левом предплечье дергало тупой болью – верный знак того, что Лорд недоволен. Вызова, тем не менее, не было, и это пугало. На собственной шкуре и собственных мозгах проверено – чем дольше Тёмный Лорд сдерживает свои эмоции, тем сильнее взрыв, одним круцио может и не обойтись. Директор, явно задумавший очередной головоломный план спасения магического мира, в школе по большей части отсутствовал, а когда ему, наконец, удалось поймать старика, тот попытался накормить его лимонными дольками пополам с туманными «все будет хорошо, мой мальчик, я почти у цели, доверьтесь мне». Директор, конечно, был величайшим магом всех времён и народов, но предложение довериться кому бы то ни было вызывало у него спазм в желудке. В один из вечеров заявился Люциус с бутылкой коньяка, пытался то ли что-то у него выведать, то ли что-то дать понять, не преуспел ни в том, ни в другом, и, попросив присматривать за сыном, исчез. Малфой-младший очевидно что-то задумал, но попытки декана что-либо выяснить проваливались раз за разом. С Поттером он несколько раз столкнулся в коридоре, тот каждый раз отводил глаза в сторону и пробормотав нечто неразборчивое, спешил убраться с его пути. Запланированный урок окклюменции сорвался – накануне герой и будущий победитель зла умудрился сорваться с метлы на тренировке, и теперь отлёживался в больничном крыле, куда Поппи (он был совершенно уверен, что если бы мадам Помфри была анимагом, она превращалась бы в курицу-наседку) его, естественно, не пустила. По ночам ему снилось что-то яркое, безумное, чёрное с зелёным. К утру сон забывался, но просыпался он с сумасшедшей эрекцией и совершенно не выспавшимся. Поэтому к пятнице, когда третьей парой в расписании стоят зелья у Гриффиндора и Слизерина, он вымотан и зол, как мантикора, которой прищемили хвост. С утра он успел поснимать немереное количество баллов с Гриффиндора, разругаться с МакГонагалл, довести до слез впечатлительную второкурсницу с Хаффлпафа (а нечего на зельях что попало в котёл сыпать, это вам не палочкой махать!) и даже наорать на собственных попавшихся под горячую руку слизеринцев. Так что когда он стремительно входит в кабинет зельеварения, там воцаряется полная тишина. - Сегодня варим Умиротворяющий бальзам (по классу проносится шепоток, который мгновенно стихает под далёким от умиротворения взглядом чёрных глаз). Инструкция (взмах палочки) на доске. Дополнительная информация – страница 394. Ингредиенты в восьмом шкафу. Приступайте. Приступают. Шуршат страницы учебника по продвинутому зельеварению, позвякивают устанавливаемые котлы, вполголоса переговариваются студенты. Правильно сказал ему когда-то Люциус: сначала ты работаешь на репутацию, а потом репутация на тебя. Даже отчаянные гриффы не рискуют связываться с деканом Слизерина, когда он в таком настроении. А значит, можно ненадолго расслабиться. Расхаживая между партами и сохраняя на лице привычное я-все-вижу-и-только-попробуйте-что-нибудь-перепутать –выражение, он погружается в свои мысли. Что же задумал Темный Лорд? Пути его всегда были недоступны для простых смертных, а после возвращения крыша у Лорда поехала окончательно (все-таки маггловские выражения отличаются особой экспрессией), и он стал ещё опасней – хуже стремящегося к власти тёмного мага только спятивший стремящийся к власти тёмный маг. Люциус, кстати, с его звериным нюхом на опасность, явно что-то чувствует. Кажется, Лорд пытается его держать через сына, а зря – ради семьи Люц перегрызёт глотку кому угодно. Драко открываться декану и другу семьи не спешит, но никуда не денется, опыта для таких игр маловато. Вот только откуда тянущее душу ощущение, что времени совсем мало осталось? Он готов был поспорить на свои запасы шкуры бумсланга, что всё упирается в Поттера: мальчишка стал для Лорда навязчивой идеей, ускользая от его авады с завидной регулярностью. Просто удивительно, что парень до сих пор жив… и почти нормален… для гриффиндорца, конечно. Мальчишка оказался втянут в игры двух могущественных магов, и если намерение Лорда заавадить будущего исполнителя пророчества понятно, то чего хочет директор, не знает толком никто. Добра, конечно, вот только от этого добра никому не легче. Да еще эти… заветные фантазии. Что б мальчишке мечтать о ком-нибудь из сокурсниц, на худой конец - сокурсников, нет, нашел себе объект эротических грёз. И мечтает так… убедительно. Стоп, на уроке на данную тему он думать не будет – чревато. Встряхнув головой, он отгоняет мысли о Лорде, директоре и мальчишке… хотя мысли о мальчишке отогнать не получается, потому что мальчишка – как раз перед ним, толчёт что-то, глаз не поднимая от ступки. А в классе – полная, абсолютная тишина, нарушаемая только стуком пестика… Меерлин, это сколько ж он так стоит, на студента пялясь? Тот весь красный уже. И руки дрожат. - Мистер Поттер, - начинает он, сам не зная, что скажет… главное – яду в голос побольше, и ещё бровь ехидно вздёрнуть. Мальчишка, вздрогнув, поднимает глаза, ступка переворачивается, и порошок корня асфоделя облаком взлетает в воздух. Он действует на чистом инстинкте, взмах палочки, и облако застывает в воздухе. - Мистер Поттер… Расскажите-ка классу, чем опасно вдыхание порошка асфоделя? Молчит. Судя по лицам остальных, ответ на элементарный вопрос из гриффиндорцев знает только Грейнджер, из его слизеринцев – Драко, разумеется, и ещё человека три. - К понедельнику – эссе на два фута о свойствах асфоделя и его применении. Благодарите мистера Поттера. Мистер Поттер (нет, нет, стоп, нельзя, добром это не кончится!) – отработка. В моём кабинете. В семь вечера. Вот и зачем он это сказал, а?