Назови меня по имени

Крепко прижимая к себе мальчишку, он спускается в свои подземелья, от всей души надеясь, что никто из студентов не вздумает шляться по ночам. Объясняй потом, куда это декан Слизерина таскает по ночам золотых гриффиндорских мальчиков. Никого. Только привидения — но они не в счёт. У себя он укладывает мальчишку, больше похожего на большую куклу, на кровать поверх покрывала, призывает с кресла зелёный пушистый плед и закутывает его, как ребёнка. Как только он встаёт, мальчишка вздрагивает: — Нет, профессор, не уходите! Прошу вас! — Поттер, успокойтесь. Вы в безопасности, я обещаю. На мои комнаты наложено столько заклинаний, что самому Тёмному Лорду будет затруднительно проникнуть сюда, даже ментально. Я приготовлю для вас зелье и вернусь. Приготовление зелья много времени не занимает, но когда он возвращается, мальчишка сидит на кровати, сжавшись в комок и не сводя глаз с двери. Чёрт, чёрт, чёрт, надо как-то выводить его из ступора… — Поттер, — говорит он жёстко, — возьмите себя в руки, во имя Мерлина. Нельзя так распускаться, не по-гриффиндорски, в конце концов. Пейте! Мальчишка вроде оживает, берёт из его рук стакан с голубоватой жидкостью, отпивает… — Ммм, вкусно. Что это? — Успокаивающее, поможет уснуть. Поттер, — он берёт мальчишку за подбородок, заставляет поднять глаза, — я правда знаю, что вы сейчас чувствуете. Это пройдёт. Но вам действительно нужно научиться закрывать сознание от Тёмного Лорда, это может стать по-настоящему опасным. Если… если вы впустите меня в свое сознание, я помогу вам поставить щит. Мальчишка заметно напрягается, предыдущий опыт явно не делает его готовым впускать кого бы то ни было внутрь своей головы — особенно человека, подсмотревшего его самую заветную фантазию. — Поттер, посмотри мне в глаза. Я обещаю, я клянусь самым драгоценным, что у меня было, что не буду лезть в твои мысли. Я просто помогу поставить щит. Мальчишеская рука с мозолями от метлы и обгрызенными до мяса ногтями прикасается к его ладони, сжимает её. — Гарри. Пожалуйста, профессор, назовите меня по имени. Мне… мне это нужно. — Гарри, — выдыхает он, и чувствует, как чужое сознание доверчиво раскрывается ему навстречу. Ментальная магия… Самая тонкая, самая опасная, самая влекущая область магии. В молодости он провёл немало бессонных ночей над старинными фолиантами, пытаясь разобраться в тайнах менталистики, а позднее близость к Тёмному Лорду открыла практически безграничное поле для экспериментов. И сейчас он без ложной скромности считал, что если и уступает кому-то в умении работать с сознанием, то разве что самому Лорду, ну и директору, конечно. Свое сознание он давно превратил в лабиринт — порой ему казалось, что всех переходов он не помнил и сам. Но мальчишке лабиринт не подойдёт… Присутствие самого мальчишки ощущается как осторожное тёплое прикосновение. Он посылает мысленный импульс «я не причиню тебе вреда» и начинает выстраивать защитную стену. Стена не остановит Лорда, рано или поздно тот найдёт способ сломать её, но это лучшее, что он в состоянии сейчас сделать. Едва он освобождает сознание мальчишки, тот падает на подушку, закрывает глаза и мгновенно засыпает, не выпуская его руки. Он смотрит на спящего Поттера — уже не мальчишка, нет, рано повзрослел, на лбу рядом со шрамом вертикальная морщинка, под глазами тени, губы упрямо сжаты даже во сне. Он легонько проводит кончиками пальцев по лохматым чёрным волосам, и морщинка разглаживается. Хлопок аппарации заставляет его вздрогнуть. Добби склоняется перед ним в поклоне. — Директор профессор Дамблдор на месте и ждёт профессора Снейпа… — Тише, ты! — быстрый взгляд на спящего, но тот даже не пошевельнулся. — Гарри Поттер болен? Добби может помогать? Добби всегда хочет помогать Гарри Поттеру! — Тише, разбудишь! Хочешь помочь Гарри Поттеру? Посиди с ним, пока я не вернусь. Он осторожно вынимает ладонь из рук мальчишки. Тот чуть вздрагивает, бормочет что-то вроде «Северус… не уходи… пожалуйста». Эльф запрыгивает на кровать, решительно берёт мальчишку за руку. Он кидает последний взгляд на спящего в его кровати Поттера и выходит за дверь. Надо поспешить, директор ждёт. Директор выглядит уставшим, но голубые глаза смотрят остро из-под очков, на столе дымится свежезаваренный чай, стоит дежурная вазочка с чем-то сладким. — Северус, мальчик мой. Ты плохо выглядишь. Чаю? Он отказывается — это уже почти ритуал, каждый раз директор пытается напоить его каким-нибудь экзотическим чаем, и каждый раз он отказывается — из принципа. — Господин директор, уже поздно, мы оба устали. Как говорят магглы, у меня две новости — плохая и очень плохая. С какой начать? Директор улыбается, маленькими глоточками пьёт свой чай. — Рассказывай, мой мальчик. Посмотрим, насколько плохи твои новости. — Судите сами. Лорд знает, что Поттер занимается со мной окклюменцией. Ему кажется, что взгляд голубых глаз стал строже, и почти помимо воли, он добавляет: — Мне жаль, что так вышло, но сопротивляться легиллименции Тёмного Лорда под круцио нелегко… мне пришлось чем-то пожертвовать, чтобы убедить его в своей лояльности. Теперь в глазах директора жалость. Вот уж этого не надо, спасибо! — Северус… — начинает директор, но он перебивает, резко, почти грубо: — Я знал, на что иду, когда соглашался, господин директор. Я пообещал вам что угодно, если помните. Вторая новость… вам лучше это видеть самому. Тонкая серебристая нить падает в думосбор, директор наклоняется над каменной чашей, погружаясь в воспоминания. Он знает, что увидит директор, но когда тот выпрямляется, выражение лица старого волшебника заставляет его мысленно содрогнуться. — Что это было, Северус? — Пророчество. Тёмный Лорд открыл способ заставлять пророков произносить свои предсказания по его желанию: сочетание круцио, веритасерума и легиллименции… Да, директор, веритасерум сделал я — мне показалось, что пророчество может быть важным и для нас. (А ещё он надеялся, что произнесённое предсказание прекратит многочасовую пытку несчастного старика, на беду свою оказавшегося пророком…) Директор медленно опускается обратно в кресло. — Грядёт час расплаты… Избранный судьбой для победы над тем-кого-нельзя-называть скоро обретёт свою силу. Когда избранный воссоединится с самим собой, дни Тёмного Лорда будут сочтены… Да, похоже на пророчество. И что же, оно, по мнению Волдеморта, означает? — Лорд считает, что речь идёт о совершеннолетии Поттера. — Совершеннолетие? — задумчиво поглаживая белоснежную бороду, откликается директор. – Да, похоже. И что решил Том? — Разве не очевидно? Тёмный Лорд приложит все усилия, чтобы добраться до Поттера прежде чем пророчество исполнится. Пока ему не исполнилось семнадцать. Директор внимательно смотрит на него, взгляд синих глаз, кажется, пытается проникнуть в самую глубину души. Почти машинально он активирует ментальные щиты. — Северус, мой мальчик… Ты же знаешь, что здесь, в Хогвартсе, Гарри в безопасности. Мы сумеем его защитить. Я завтра же поставлю в известность Орден. Да? — хочется крикнуть прямо в эти всепонимающие глаза. — Сумеете защитить? А вы знаете, где сейчас ваш драгоценный Гарри? В моей постели, полуживой после мысленного визита Тёмного Лорда… А что, если бы я не наткнулся на него в коридоре? Где она, ваша защита? Но он сдерживается. — Уже поздно, господин директор, а у меня с утра уроки. Давайте вернёмся к разговору завтра. Поклонившись, он выходит из кабинета директора. Тёмный Лорд не получит мальчишку! Он не сумел защитить его мать, но к Поттеру Лорд подберётся только через его труп. В его постели свернулся клубочком ещё не знающий о новом пророчестве на свою лохматую голову мальчишка Поттер, бдительно охраняемый домовиком. — Добби, — говорит он вполголоса. — Перенеси мистера Поттера в Гриффиндорскую башню. Только постарайся не разбудить. И… и побудь с ним пока он не проснётся. Почтительно поклонившись, эльф обнимает мальчишку и исчезает вместе с ним… и его постель вдруг кажется такой пустой.