Назови меня по имени

Как ни странно, какое-то время всё спокойно, и это внезапно установившееся спокойствие очень напоминает затишье перед бурей. Порой ему кажется, что он всей кожей, шестым чувством двойного агента, самой сутью своей магии чувствует скапливающееся напряжение — но пока может только ждать. Директор всё так же постоянно исчезает куда-то. Как, интересно, Альбус собирается защищать своего гриффиндорского героя, если его практически не бывает в школе? Впрочем, директору удалось как-то выбить у министерства группу авроров для охраны школы, теперь их красные мантии мелькают в коридорах, безумно раздражая. Тёмный Лорд почему-то оставил его на время в покое. Он постоянно ощущает лёгкое жжение в левом предплечье, Лорд что-то планирует… знать бы, что. Пока Поттер в Хогвартсе, он, скорее всего, в безопасности… значит, придётся держать его в школе, даже если для этого нужно будет связать мальчишку и запереть его в подземельях. Сам же мальчишка, словно напуганный своей откровенностью, держится настороженно, на зельях тихо сопит себе в котёл, по ночам не гуляет (по крайней мере, профессору зельеварения не попадался) и даже научился вполне сносно закрывать сознание на занятиях окклюменцией. Эта идиллия продолжается почти две недели, и всё это время он ждёт, что вот-вот… и дожидается. Стук в дверь раздаётся поздно вечером. Сначала ему кажется, что в коридоре никого нет, но потом чуткий нос зельевара различает знакомый запах, и он явно слышит чьё-то взволнованное дыхание. — Поттер, — вполголоса говорит он. — Если это вы, то извольте пройти и снять мантию, пока авроры вас не поймали. А если нет, то проваливайте. Лёгкое движение мимо него, и вот мальчишка скидывает мантию-невидимку. Мальчишка выглядит как… он даже теряется на несколько секунд. На Поттере потёртые маггловские джинсы и чёрная обтягивающая футболка с какой-то непонятной надписью. Он ловит себя на мысли, что мальчишка сложен гораздо лучше, чем казалось под мантией, видимо, квиддичные тренировки не прошли даром. Прямые красиво развернутые плечи, в меру развитые мускулы — чёрная футболка не оставляет простора воображению, мальчишка в маггловской одежде выглядит почти непристойно… и очень возбуждающе. Пытаясь срочно освежить в памяти список ингредиентов зелья для лечения угрей, самым невинным из которых является гной бубонтюбера, он смеривает Поттера презрительным взглядом и процеживает сквозь зубы: — Мистер Поттер, что вы себе позволяете? Появляться после отбоя в личных комнатах преподавателя… да ещё в таком… неподобающем виде! — Снимите с меня баллы, профессор, если это доставит вам удовольствие. А потом… потом можете снять с меня штаны. Одним гибким движением мальчишка стягивает с себя футболку и подходит к нему. Он ощущает жар разгорячённого молодого тела, даже не прикасаясь. Поттер… он ни разу не видел мальчишку таким… алкоголем от того не пахнет. Маггловские таблетки? — Вы не в себе, Поттер. Какой дряни вы наглотались? Мальчишка смеётся, запрокидывая голову, обнажая шею, в которую ему вдруг хочется впиться поцелуем. — Ни за что не догадаетесь, профессор! Феликс фелицис, купил у близнецов Уизли. Фред сказал, действует как настоящий, только всего несколько часов. Так что сегодня… сегодня мне повезёт, профессор Снейп. Сэр! Мальчишка делает еще полшага вперёд, теперь их тела почти соприкасаются. Он изо всех сил пытается сохранить остатки самоконтроля, не поддаться зову бурлящего в крови желания. Мальчишка сам не знает, что творит, он не должен идти на поводу у озабоченного подростка! — Поттер, — говорит он спокойно, так спокойно, что скулы сводит. — Вы понимаете, что вы творите? Вы понимаете, чёрт вас раздери, что вы — несовершеннолетний, а я — ваш учитель? Несовершеннолетний Поттер вдруг вцепляется в его рубашку так быстро, что он не успевает отодвинуться. — Несовершеннолетний, говорите? Я понимаю, да. А вы понимаете, что до совершеннолетия я могу попросту не дожить? Что за мной уже много лет охотится самый великий тёмный маг и его прихвостни? И что он твёрдо намерен убить меня, пока мне не исполнилось семнадцать… пока я не убил его? Я знаю о пророчестве, профессор. Не спрашивайте, откуда. Мне страшно, мне безумно страшно. За себя и за вас. Я не хочу… я не хочу умирать… девственником. И я хочу, чтобы мой первый раз был с человеком, который снится мне вот уже третий год. — Поттер… Их губы почти соприкасаются, одно дыхание на двоих, зелёные шальные глаза близко-близко. — Я не могу, Поттер. Я ваш учитель… — Учитель? Тогда научите меня, профессор! И мальчишка целует его, неумело, но так, словно в этом поцелуе — вся его жизнь. Ещё несколько мгновений он сопротивляется, но горячие губы настойчивы, мальчишка проводит языком по его сомкнутым губам, и он сдаётся, позволяет любопытному языку проникнуть в рот, легонько посасывает нижнюю губу… ммм, как сладко…, а герой в свои почти семнадцать совсем не умеет целоваться, оказывается… и он перехватывает инициативу, целует сам, облизывает, прикусывает, исследует жадно, и мальчишка поддаётся, тихо постанывая, разрешая ему делать всё, что заблагорассудится. Потом Поттер отстраняется, чтобы перевести дыхание, опускает глаза и начинает с сосредоточенным видом расстёгивать пуговицы на его рубашке. — Поттер, — говорит он, тяжело дыша, — Гарри Джеймс Поттер… если ты сейчас не остановишься… я же не смогу больше сдерживаться. Ты понимаешь, глупый мальчишка, что я могу оттрахать тебя так, что тебе не то что сидеть — лежать будет больно? Не прекращая своего занятия, Поттер поднимает на него смеющиеся глаза. — Обещаете, профессор? — говорит он хрипло. — Тогда чего вы ждёте? Мальчишка прикасается губами к его обнажённой груди, и крышу профессора Снейпа, грозы слизеринских подземелий, сносит окончательно.