The Souls cannot Die: Before the End

      За окном белёсая пелена застилала вид на улицу и другие дома напротив. Пламя свечей мягко рассеивалось в помещении, пугая мрак. В небольшой комнате можно было увидеть спортивную фигуру временного жильца этой квартиры. Мари стояла неподвижно, уставившись в окно. На стенах вальсировала тьма. Силуэт, отражённый светом живого огня, извивался, создавая тягучий танец теней. Пожалуй, это было единственным, что оживляло пустынную, не считая присутствовавшей здесь девушки, кухню.       Её ладони обхватили круглобокую кружку. Между пальцев тлела сигарета, периодически осыпаясь пеплом на пол. Но жница этого не замечала, далеко пребывая мыслями. Девушка ожила, когда почувствовала резкий жар на своём указательном пальце: догоревшая никотиновая палочка напомнила о себе.       Жница небрежно тряхнула рукой, выпуская сигарету из рук. След ожога постепенно затягивался на глазах. Слегка покрасневшая кожа белела, и виднелось лишь небольшое светлое пятно, которое исчезнет чуть позже. Поднеся обожжённый палец ближе к лицу, Мари снова замерла, уставившись на отметину и думая о том, что услышала в Департаменте и узнала днём.       Она не смогла ощутить хоть что-то, когда взяла в руки окровавленный остаток древка серпа погибшего стажёра. Обычно в сознании всплывали образы, складывающиеся в полноценную историю произошедшего. Этого не случилось. Как она предполагала, эмоциональный диапазон некоторых жнецов мог быть иным, несмотря на то, что когда-то они были людьми. Хоть и ушедшими из жизни добровольно, по собственному желанию.       Исключение пока составил лишь Сатклифф. Однажды, когда он позволил себе раскрыться перед ней, на что её сила отреагировала воскрешённой памятью — та вела себя не всегда однозначно. Надо было постоянно учиться правильно направлять свою энергетику и считывать колебания.       Было понятно, что, чтобы разобраться, необходимо побывать на месте, где нашли косу Тода. Мари собиралась туда отправиться, но привычка просчитывать ситуацию на пару ходов вперёд прочно въелась ей на подкорку ещё во время службы на правительство и диктовала проанализировать не менее важные детали. Во-первых, её интересовал следующий шаг "отшельника", во-вторых, — местонахождение Грелля. То, что жнец был жив, девушка не подвергала ни малейшему сомнению. Другой вопрос — в каком он состоянии и где.       Возможность похищения девушка откинула сразу — возникшему из неоткуда безумцу было это не интересно. Его чудовищные стремления нацелены лишь на воспоминания. Отсюда логично вытекало: где же тогда само тело МакКалистера, раз его не обнаружили сразу?...       Мари недовольно поморщилась и предпочла всё же перестать гадать на кофейной гуще. Поэтому решила совместить полезное с полезным и отправиться в Кэмден. Путь был не очень близким: из района Паддингтон, где жил диспетчер, до нужного ей места неспешным шагом было не больше получаса. Достаточно, чтобы систематизировать то, что уже известно.       На Лондон опускалась ночь. Следом его накрывала тишина. Ветер оставил город в покое, но холод продолжал усердно пробираться под кожу. Свет луны не мог преодолеть плотное полотно зимних туч. Только по слабому освещению с противоположной стороны облаков можно было понять местоположение заточённого светила.       Добравшись до Кэмдена, жница приступила к осмотру места происшествия. Алые брызги были повсюду, не слишком заметно для обывателя, но ярко для неё проступая на стенах, мостовой. Снег, лениво падающий на Лондон, ещё не успел скрыть всех следов. Исследовав крышу, где "отшельник" напал на Тода, и прилежащие к дому улицы, девушка наткнулась на засохшую лужу крови под развороченными ящики, очевидно, некогда ровно стоящими у стены.       Мари подошла к находке и быстро начала разбирать покорёженные доски, отбрасывая их в сторону. Когда ещё она помеха отправилась в полёт, девушка уже потянулась за следующей. И замерла. От представшей перед ней картины она скорбно поджала губы: окровавленная рука выглядывала из-под остатков деревянных коробок. Пальцы раздроблены, костяшки торчали из-под продырявленной кожи. Несложно догадаться, что "отшельник" сильным ударом просто выбил оружие, сломав стажёру руку.       Подняв широкую деревяшку и уперев её под наклоном вертикально у стены, жница увидела МакКалистера, лежащего в крови, количество которой было просто ужасающим. Мари слегка дотронулась до Тода, отдавая дань памяти и признательности за мужество: все признаки указывали на безумно тяжёлую смерть. Чем же этот неопытный паренёк мог помешать?.. Девушка никак не могла бы объяснить представшие признаки жестокости. Убийца не знает жалости, не видит преград — он их уничтожает.       Жница стояла в молчании, скорбно смотря на бывшего сотрудника. Тело наполняла пустота, и Мари взглянула наверх, длинно выдыхая и стараясь не поддаваться ощущаемому. Тому чувству, когда она "погрузилась" в изображение мужчины, которое принёс демон. Оно маячило в сознании, навязчиво напоминая о себе. Апатия. Будто мир вмиг утратил все краски. Видимо, с Тодом "отшельник" поступил так же. Очень похоже на то, что рассказывал Адриан: дезертиры не разделяли других на "своих" и "не своих" — для них все были "чужими".       Мари тряхнула головой, насильно "выбивая" из себя мрачные настроения. Нельзя идти на поводу. Нельзя давать чужому контролю захватить себя, особенно, если ему это и нужно. Следовало выработать хоть какую-то защиту от этого гнетущего воздействия убийцы. Полученные девушкой силы должны были быть применены с другой, новой целью, и сейчас этому самое время.       Решительно развернувшись на каблуках и пройдя пару шагов в сторону от погибшего жнеца, она отправилась в Департамент. Необходимо было сказать Спирсу, что МакКалистер найден. Прошло не более четырёх часов с момента его смерти, и жнецы ещё не начали поиски, заботясь о безопасности своих сотрудников. Похоже, в её шутке про "поставку клиентов" была только доля шутки. С такими сумеречными мыслями девушка растворилась в темноте ночных лондонских улиц.       Мари появилась в коридоре перед дверью начальника, не желая тратить время. Сразу потянулась к ручке, чтобы войти, как услышала знакомый голос и рука дрогнула. Глаза потрясённо расширились в неверии тому, чей голос слышит. Оно уступило безграничной радости, что слух её не подводил. Чуть ли не рывком раскрыв дверь и увидев обладателя этого голоса, жница испытала невероятное облегчение.       Лёгкий тремор приятно наполнял нутро, когда она осмотрела Сатклиффа. Хоть в чём-то этот день был удачным! Диспетчер сидел на диване в кабинете Спирса и рассказывал начальнику, где пропадал.       Девушка в несколько широких шагов подошла к нему, попутно рассеянно кивнув Уильяму. Присела перед замолчавшим Греллем и взяла в ладони его лицо, с робкой улыбкой рассматривая. Счастливое от встречи выражение быстро померкло: на лице мужчины проступали синяки, из носа и уголка рта текла кровь. Белоснежная когда-то рубашка порвана, как и обожаемый им красный плащ. Краем зрения Мари увидела движение и повернула голову в сторону. Уильям немного подрагивающими руками смачивал небольшую тряпочку.       — Думаю, у Вас получится лучше, Мари, — не смотря на Сатклиффа, он передал ей ткань. — А Вы, диспетчер, начните с самого начала, чтобы миссис Найтгейл была в курсе.       Взяв предложенное, девушка подавила несвоевременную хитрую улыбку: он волновался за Грелля. Одни дрожащие пальцы чего стоят, которые Уильям прятал за спину. Внутри у него было похожее состояние, что и у девушки: радость, облегчение. Отличие было в мягко тлеющей нежности Спирса к Сатклиффу. Но показывать её было бы разрушением привычного всем образа педантичного и строгого начальника. Может и сам Уильям ещё не свыкся с этим, что уж говорить о других.        Грелль непривычно тихо начал своей рассказ заново, когда Мари приступила к делу.       — Мы с Тодом увидели его в тот момент, когда хотели взяться за работу. Он явился из неоткуда. Напал без промедления, — Сатклифф ненадолго замолчал, пока Мари вытирала кровь с его губ. — Этот жнец мне не знаком. Не похож на рядового, — и немного нахмурился. — Я крикнул, чтобы Тод убегал — за новичка, Уилли, ты бы мне голову оторвал, — с грустью произнёс Грелль. — Он невероятно силён. Лицо всё в шрамах... как маска, — голос жнеца стал ровнее.       Мари цепенела, внимательно слушая. Взгляд стекленел, и она планомерно, ведомая голосом Грелля, погрузилась в уже знакомое состояние транса.       Тёмная комната. Бедная обстановка. Узкая кровать, на которой лежала со смертельным ужасом в глазах старушка преклонных лет. Около постели стояла высокая фигура в балахоне. Широкий капюшон скрывал профиль. Бердыш занесён над женщиной, которая была на грани смерти от простого человеческого страха перед неизвестным и непонятным. "Отшельник" резко повернул голову в сторону непрошеных гостей.       События перед девушкой разворачивались очень стремительно, и она изо всех сил старалась подмечать детали.       Грелль, оглядев представший вид, крикнул МакКалистеру уходить в Департамент. Молодой человек пребывал в ступоре, но куда более требовательный выкрик Сатклиффа привёл его в чувство. Он взглянул на старшего напарника и выбежал за дверь.       Убийца кинулся за ним, когда Грелль преградил ему путь, замахиваясь для удара. Мари удивлённо увидела, как Сатклифф с невероятный быстротой и ловкостью перехватил древко косы "отшельника", не давая завершить манёвр. Девушка впервые видела диспетчера в бою.       В это же время от Сатклиффа последовал резкий удар ногой, заставивший убийцу ослабить хватку. Грелль, удерживая рукоятку секиры одной рукой, второй быстро вынул ножницы, которые достались ему в наказание, и всадил лезвия в бок жнеца. Жаль, не до конца.       "Отшельник", используя ситуацию, когда диспетчер вцепился в древко бердыша, стремительно замахнулся. Сатклифф по инерции отлетел от внезапного приёма в стену, оставив в ней вмятину. Руки вынужденно отпустили вражеское оружие, и Грелль тяжело упал от невероятной силы неизвестного. Жнец же вновь пошёл в наступление, небрежно вытаскивая ножницы из бока. Диспетчер проворно перекатился, избегая нового удара, и с трудом встал. Из его рта текла кровь, дыхание было тяжёлым. Однако Грелль не думал отступать.       Он вынул вторые ножницы и набросился на противника. Их борьба была прервана тем, что Сатклифф, понимая, что «отшельник» силён, и так просто с ним не справиться, схватил его и вместе с ним выпрыгнул в окно. Стекло осыпалось крупными осколками на улицу.       Мари побежала в их сторону и перегнулась через остатки подоконника, смотря вниз на сцепившихся.       У "отшельника" слетел капюшон от порыва ветра, и жница смогла разглядеть обезображенное лицо. Как и сказал Грелль, недвижимое от шрамов, совершенно неживое. Видимо, мышцы были порваны от давних ранений и попросту не действовали. Такие рубцы остаются от магического воздействия, ведь регенерация у жнецов была неплохая, по сравнению с человеческой. Но больше Мари заворожили глаза — пустые и безумные. Несочитаемые эмоции, отчего её передёрнуло от холода, а по телу пробежали мурашки.       Жнецы продолжали бороться в полёте и упали на бок, лицом друг к другу. "Отшельник" быстро вскочил, стремясь схватить выпавшее оружие. Его рука была на полпути до рукояти, когда её рассёк серп: вмешался Тод, который пришёл на помощь своему патрону. Такая внезапная дерзость со стороны неопытного жнеца заставила неизвестного медленно посмотреть на новичка, игнорируя нанесённое увечье. МакКалистер быстро переместился на соседнюю крышу и приготовился к схватке. Жнец последовал за ним, вставая напротив него: Грелль всё равно пока не представлял для него угрозы.       В этот момент лицо Тода искривилось от нестерпимой боли. За стёклами его круглых очков были видны глаза, полные ужаса. Стажёр окаменел.       Жница быстро переместилась к ним, замечая внизу Сатклиффа, который пытался подняться, но удар "отшельника" был очень сильным.       Когда Мари приземлилась на крышу, где находились жнецы, темнота снова обрушилась на окружающий мир. Вновь то же, что и в прошлом видении. Видимо, это своеобразное проявление силы одичавшего, раз такое происходит и во второй раз. Пока девушка обдумывала представшее явление, перед её глазами снова возникла картинка.       "Отшельник" нанёс удар в грудь стажёра, парализованного непонятным воздействием. Бердыш пробил тело Тода насквозь. Кровь густым потоком хлынула из раны, проступая огромным пятном через ткань строгого костюма. Противник схватил руку МакКалистера, в которой тот судорожно держал косу, и сжал. Хруст сминаемых костей оглушил жницу, поразившуюся невероятной силе. Неприятный хрипящий голос зазвучал прямо у неё в голове. Его интонация скребла нервы, словно наждачной бумагой, и была осязаема каждой клеточкой.       — Таким, как ты, не место в мире. Ни в одном ты не обретёшь покой.       Слова прозвучали проклятием. Бездна, проступавшая в зелёно-салатовых глазах Тода, затопила всё. Весь его мир. Чтобы потом не оставить ничего.       Рука незнакомца ещё больше стиснула уже сломанную кисть так, что торчали кости, отчего рукоятка косы стажёра хрустнула и разлетелась деревянными осколками на крышу. Лезвие отскочило от удара о каменную поверхность. МакКалистер начал оседать, но жнец дёрнул его сначала на себя, а затем махнул рукой, с лёгкостью отбрасывая парня подальше. Тод перелетел через край и упал на улицу, где лежал Грелль.       Диспетчер с ужасом смотрел на заходящегося в предсмертной агонии подопечного, судорожно пытаясь хоть как-то пошевелиться: Сатклифф так же оцепенел от магии жнеца.       "Отшельник" с силой наступил на лежащий у его ног серп. Металл жалостливо хрустнул и разломился на две части. Пройдя к краю и прыгнув вниз, незнакомец приземлился рядом с хрипящим от боли Тодом. Он снова вонзил секиру в его тело, на глазах патрона вырывая плёнку и производя уже знакомую Мари операцию: отсекал светлые воспоминания, уничтожая, а остальные возвращал на место.       Как только последний кадр вернулся в тело, Тод замер. Небрежным ударом ноги "отшельник" пнул труп жнеца. Тело, пробив стоящие неподалёку ящики, приземлилось у стены. Развороченные доски завалили Тода, поднимая столп пыли и опилок.       — Ублюдок, — прошипел со злостью Грелль, с невероятным трудом поднимаясь.       — Лишь Смерть, — опять этот голос, потусторонний, пустой и одновременно режущий. — Так будет с каждым, кто осмелится встать передо мной.       Грелль с болезненным криком кинулся на жнеца, который легко увернулся от нападения. Диспетчер же рухнул на колени, не в силах продолжать противостояние.       Запрыгнув на крышу, "отшельник" спокойно удалялся дальше, накидывая свой капюшон и не оглядываясь. Как только Грелль с рывком поднялся, образы слились в сплошную картину, смешивая все краски и унося их в небытие, словно дымку.       — ... Я пытался догнать его, но он исчез. Растворился, — таким же ровным голосом вещал жнец, но Мари слышала его словно через толщу воды. — Один на один с ним не справиться, — повторил он и посмотрел на жницу, которая не двигалась и, казалось, вовсе не дышала. — Ри? — Грелль дотронулся до её замершей руки, протянутой к лицу коллеги. — Что с тобой опять?       Девушка моргнула, выплывая обратно в реальность. Выдохнула и опустила руки, дав себе секунду опомниться от узнанного. Затем с затаённой злостью кинула тряпку на диван, на котором сидел Сатклифф, и быстро поднялась.       — Мистер Спирс, — стоя к начальнику боком, твёрдо начала она. — Я нашла Тода. Он во дворе дома, где нашли косу, — голос звучал чеканно.       — У Вас появились какие-то догадки, когда Вы осматривали место? — сосредоточенно спросил Уильям.       — Да, мне нужно кое-что проверить.       — Я иду с тобой, — вмешался Сатклифф, Мари резко его прервала.       — Нет, — и затем мягче добавила. — Не надо, — она снова обратилась к Спирсу. — Мне нужно подготовиться. Простите, если у Вас больше ничего нет, я пойду.       Уильям немного нахмурился в некотором непонимании такой решительности и медленно кивнул. Грелль хотел было запротестовать, но начальник его остановил. Мари направилась к выходу из кабинета. Она старалась сдержать разрастающийся гнев, рвущийся огненным потоком наружу. Однако она чувствовала правильность своей реакции и состояния: сейчас мысли были, как никогда, чёткими и ясными.       Воспользовавшись мечом как порталом, жница оказалась в Лондоне. Первый пункт был самым простым и очевидным: попросить Адриана забрать тело Тода в лавку.       Пробегая по крышам и вновь и вновь прокручивая видение, Мари начало охватывать отчаяние. "Отшельник", действительно, невероятно силён. Не только физически. Кревен был прав: возможно, он обладал ещё какой-то силой, которая затрагивала даже жнецов. Что уж говорить об обычных, беззащитных перед потусторонним, людях?..       Оказавшись на Брик-лайн, она зашла в бюро. Мари очень надеялась, что Гробовщик не занят.       — Адриан, — громко крикнула девушка, стремительно входя в помещение. — Адриан, нужна твоя помощь.       Гробовщик плавно выплыл из свой лаборатории и вышел навстречу. При виде лица жницы расплывшаяся уже маниакальная улыбка померкла. Он отодвинул чёлку, где блестели серьёзные и внимательные глаза. Кревен чувствовал гнетущее настроение, прошивающее всё пространство, и понял, что дело серьёзное.       — Что случилось? — тревожно осмотрев Мари, обеспокоенно спросил он.       — Во дворе дома на перекрёстке Кэмден-роуд и Бейхем-стрит найдено тело сотрудника. Я очень прошу тебя доставить его сюда, — ровно произнесла она, но от Адриана не укрылась некоторая потерянность.       — Жнец? — уже недоуменно.       — Да. И, — жница рассеянно и лихорадочно осмотрела приёмную и прошла к стеллажу. — Надо как-то подготовиться к...       — Подожди, Мари. Ясно объясни, что случилось, — решительно прервал её Кревен и подошёл к девушке.       Он мягко сжал её предплечья, развернул к себе и усадил на гроб, опустившись рядом. Девушка обезоруженно посмотрела на него.       — Адриан, он очень силён, — она уткнулась лбом в его плечо.       — Я дам тебе совет, — зашептал Кревен, чуть сжав её руку. — Уже поздно, предлагаю тебе отдохнуть.       — А Тод?       — Разумеется, сейчас за ним съезжу.       — Я тоже — это не обсуждается, — отстранившись, непререкаемо воспротивилась жница.       — Что ж с тобой сделаешь?... — сдался тот, понимая, что эту строптивицу не переубедить в таком состоянии.       По крайней мере, девушка будет с ним, и он сможет за ней присмотреть.       Скрип старой телеги в спящем городе был громким. Отражаясь от тёмных стен, где не было видно света. Лондон напоминал сейчас пустошь. Такой контраст по сравнению с дневной суетой представлялся нереальным и непривычным. При этом успокаивающим для несведущих в том, что происходит на улицах столицы.       Мари продолжала думать об этом свихнувшемся жнеце и не могла не признать своей радости от того, что с Греллем всё в порядке. Хоть здесь она могла оставить свои тревоги. То, как Уильям за него волновался и всячески пытался это скрыть, в некотором смысле, подвело черту зарождающемуся беспокойству.       Они с Сатклиффом много раз обсуждали начальника, и жнец не мог понять, как к нему подступиться. Девушка советовала слушать себя и внимательно смотреть на реакцию Спирса. Искать ниточки, за которые можно потянуть. Слабости есть абсолютно у всех, а у таких закрытых людей, как Уильям — их больше, несмотря на первое впечатление. Задача Грелля — найти эти "слабинки" и показать, что от него можно ждать поддержки, став тому необходимым.       Проезжая по улицам, жница лишь пару раз отвечала на вопросы Адриана о правильности маршрута и немного о сегодняшнем дне, который получился весьма насыщенным. Мари рассказала ему и о погибшем, и о вернувшемся целым, хотя и не совсем невредимом, Сатклиффе.       О Спирсе же предпочла умолчать — личное дело касалось только тех двоих. Её же роль ограничивалась тем, что Уильям — начальник, а Грелль — хороший друг и прекрасный товарищ.       — Сатклифф изменился за последнее время, — задумчиво сказал Адриан, аккуратно ведя повозку и время от времени подстёгивая осла. — Не подскажешь, кто является этому причиной? — провокационно и с намёком спросил он.       — Всем свойственно меняться, сам же говорил. И это касается не только суждений, но и самой природы, — и с обезоруженным смешком на выдохе закончила Мари. — Одни мы с тобой чего стоим...       — Хи-хи, не поспоришь, — Кревен понял, что жница не будет вдаваться в подробности, и дальше вёл телегу в тишине.       Они ехали чуть меньше часа. Иногда не выдерживая и перекидываясь задорными фразами. Трагические моменты стали обыкновением для обоих. К тому же, исключая последние пару дней, им нечасто доводилось видеться — приходилось навёрстывать.       Остановившись на улице, где произошла схватка двух жнецов, девушка спрыгнула с козел, на которых сидела рядом с Адрианом. За ней последовал он сам.       — Здесь, — она повела рукой в сторону разломанных досок. Кревен лишь кивнул. — Я могу чем-то помочь?       — Только если растащить небольшие доски, чтобы я смог поднять тело, — он знал, что девушка не будет просто стоять в стороне и решил дать самое маленькое поручение, чтобы та заняла руки.       Жница с готовностью приступила. В конечном счёте, Адриан мог бы настоять на том, чтобы она и вовсе никуда не ехала. Мари послушалась бы, случись так. Он умел убеждать. Поэтому хотела его отблагодарить и за помощь, и за поддержку. К тому же, девушка, действительно, не смогла бы просто сидеть и наблюдать: нужно было отвлечься.       Всё прошло быстро. Тело МакКалистера уложено в простой гроб, водружённый на повозку. Адриан более ничего не спрашивал — Мари рассказала достаточно.       Снова усевшись на скамью на телеге, они отправились обратно.       — Жнецы — не его цель, — задумчиво рассуждал Адриан. — Ему интересны люди и эмоции, которых ему не хватает.       — Тогда почему он уничтожает светлое? — рассудительно уточнила девушка.       — Светлая часть души сильнее, а противоположности, как ты знаешь, притягиваются. Он уничтожает радостные воспоминания, но поглощает их силу. Зачем же забирать то, что уже есть у него самого? — риторически вопросил Кревен, добавляя интонацию, с какой констатируют очевидный факт.       Мари взглянула на жнеца и тихо продолжила мысль.       — У людей, у которых в жизни горя было больше, светлые воспоминания более сильные и ценные: человек сам их наполняет, чтобы создать своё сокровенное. Стремление к счастью — человеческий эгоизм. Хм, черта инстинкта самосохранения, вернее, защита того, что принадлежит лишь нам, — усмехнулась девушка на заданное Кревеном направление рассуждений.       — Отлично, Мари, — похвалил её Адриан. — Именно так.       Теперь они не разговаривали до самого дома. Прибыв на место, Кревен в принудительном порядке отправил жницу спать. Мари же взяла с него обещание, что тот "не даст заспаться до вечера".       Девушка всё равно долго не могла заснуть. Мысли крутились о следующей жертве жнеца. То, что она будет в этом городе, она не сомневалась. "Отшельник" искал духовно сильных. Эта черта чем-то напоминала демоническую.       Завтра надо будет навестить графа, дворецкий которого, наверняка, уже собрал информацию о родственниках жертв. Мари знала, какую картинку увидит: у убитых не было никого, они остались одни. Если это не так, жница очень сильно удивится. Сильные душой и одинокие в мире — главные параметры жертв. Под эту характеристику уверенно подпадал Сиэль.       Составив план дальнейших действий, девушка всё же погрузилась в глубокий сон.

***

      Следующим утром в городской резиденции графа Фантомхайва…       Лондонский дом последнего представителя рода редко бывал полон гостей — даже хозяин не часто сюда наведывался. Но сейчас был именно тот случай.       Граф был погружён в новое расследование. Каждое он рассматривал, как новую занимательную, порой опасную для жизни, игру. Более того, дела являлись вызовом ему, как единственному наследнику древней линии. Подобные выпады в его сторону должны быть достойно приняты и отражены — так велит честь. Вопрос состоял в применимых методах для достижения поставленной цели: Сиэль не гнушался разными средствами, в буквальном смысле.       Одним из таких средств являлся слуга, следующий за своим господином чёрной тенью. При малейшей угрозе юноше смертоносная в своей сути тень обещала быть последним, что увидит посягнувший на честь графа. Счастье того безумца, если кончина произойдёт быстро. Дворецкий для общества — демон для своего хозяина. Педантичный англичанин на раутах и в обществе — безжалостный убийца из самого Ада для одного единственного человека. Слуга, названный именем пса и ничем не уступающий в верности бывшему питомцу графа, Себастьян Михаэлис.       Сейчас мужчина медленно и статно, не производя ни единого звука, проходил по длинным коридорам небольшого городского поместья — по сравнению с загородным, разумеется. Строгий тёмный костюм выгодно облегал подтянутую изящную фигуру мужчины. Начищенные до блеска ботинки ступали по ковру, небольшими каблуками погружаясь в мягкий ворс. Прямой взгляд и идеальная осанка придавали своему обладателю изысканно величественный вид. При размеренном шаге смоляные пряди кротко оглаживали высокие скулы белоснежного аристократического лица. На губах блуждала чарующая, на первый взгляд, улыбка. При этом в ней было ещё нечто иное: так улыбается искуситель, незаметно заманивающий жертву к себе в сети.       Одна рука, облачённая в белоснежный шёлк перчаток, была согнута в локте и грациозно поддерживала серебряный поднос, на котором располагались дымящаяся чашка с чаем, аппетитный кусочек торта и обычный конверт, каких тысячи. Но очень необычный для этого дома.       Граф просил не беспокоить его до одиннадцати, так как планировал заняться делами компании. Запрет будет снят буквально через минуту, когда часы пробьют необходимое количество раз.       Себастьян остановился перед дверью в кабинет и свободной рукой достал карманные часы. Отворив крышку с лёгким щелчком, сверился со временем. Когда стрелки заняли нужное место на циферблате, он легко постучал в дверь. Куртуазный стук слился с боем напольных часов на первом этаже. Пунктуальность — одно из тех неотъемлемых качеств, которые определяли идеального дворецкого, каким и был Михаэлис.       — Войди, — спокойно сказал граф, отлично зная, кто за дверью.       — Господин, я приготовил Вам чай, — вежливо сказал слуга, проходя вглубь кабинета и вставая напротив рабочего стола. — Не желаете перекусить?       — Да, — небрежно махнул рукой Сиэль, возвращаясь к изучению документа.       На столе графа всегда находилось множество бумаг, которые постоянно содержались в строгом порядке внимательным дворецким. Впрочем, как и всё в этом доме.       Например, кабинет, в котором Сиэль проводил практически всё своё время, поддерживался в идеальном состоянии и строгости. Так Себастьян стремился навеять рабочее настроение графу, чтобы его ничто не отвлекало. Дубовый резной стол блестел от частой полировки, как и вся остальная мебель: стеллажи, шкафы и банкетка, обитая дорогим гобеленом без единого пятнышка или потёртости. Однотонный зеленый ковёр во всю площадь помещения не знал и пылинки. Чистота, порядок и аккуратность — ещё одни качества, которым дворецкий неотступно следовал.       — Милорд, — граф недовольно от того, что его вновь побеспокоили, вскинул взгляд. — Вам также пришло письмо.       Юноша только сейчас соизволил отложить очередной отчёт из филиала компании в сторону и обратил внимание на поднос с письмом: чашечка ароматного чая и торт уже стояли недалеко от него. Сиэль нахмурился: конверт был самым обычным, не считая адреса отправителя — лавка Гробовщика.       Сиэль молча протянул руку в сторону. Себастьян, безмолвно понимая приказ, вложил в раскрытую ладонь нож для бумаг. Аккуратно развернув конверт и достав лист с аккуратным почерком, граф прочёл следующее послание:       Добрый день, Ваша Светлость.

      Я осмелилась написать Вам лично и обратиться с просьбой о встрече.       Совсем недавно пришло сообщение о новой вылазке интересного нам лица. Последствия этого, думаю, Вам разъяснять не стоит.       Я сейчас же отправляюсь на место, которое указано в небольшой записке, приложенной к этому письму. Надеюсь, что Вас это заинтересует, и Вы сможете поделиться Вашими данными.

      С наилучшими пожеланиями,       Мари Найтгейл       — Хм, написано очень осторожно. Как думаешь? — граф протянул письмо дворецкому.       Себастьян принял листок и внимательно пробежал глазами по витиевато выведенным строчкам. По мере прочтения его губы растягивались в лукавую довольную улыбку. "Всё-таки интересная девушка", — удовлетворённо подумал он. — "Ни разу не встречал никого, подобного ей".       — Вы правы, милорд. Тактично и кратко. Тем не менее, оно понятно получателю.       — Именно. Эта девушка умна, надо признать. Ты нашёл что-нибудь о ней?       — Ничего конкретного. Однако, она — не человек. Не могу идентифицировать её более точно, — с вполне искренним сожалением произнёс Михаэлис.       — Следовательно, она потенциально опасна. Внимательно следи за ней, Себастьян, — приказал Сиэль.       — Да, милорд, — привычно ответил дворецкий, приложив ладонь к груди и вежливо кланяясь.       — Мы отправимся на встречу. Какой адрес? — вернулся к письму граф.       — Это район Сити.       — Тогда едем. Немедленно.       — Слушаюсь.       Уже через десять минут Себастьян открывал дверцу городского дилижанса для господина, приглашая сесть внутрь. Сам же легко запрыгнул на козлы и уверенно повёл карету по указанному в записке адресу. Что господин, что его слуга, оба были заинтригованы предстоящей встречей. Граф прекрасно представлял, что в данном деле можно выгодно сотрудничать с девушкой, обмениваясь информацией. Но было ещё кое-что...       Сиэль запомнил её ещё с первой встречи. Имея довольно отдалённое понимание подлунного мира, несмотря на наличие "ручного" демона под боком, Мари не походила ни на кого, кто ему встречался. Он не знал о её силах, ему и не хотелось. Его поразили слова, сказанные ею тогда: "Они гордятся Вами, граф. Но Вам не нужно одобрение. Ничьё. Вы сами выбираете свой путь. Это единственно верное решение. Всегда".       Он прекрасно понял их смысл. Они не выражали ни жалости, ни сожаления. Просто констатация, без оценок. Точно и хладнокровно, что никак не вязалось с тоном девушки.       Когда же он увидел её в лавке Гробовщика, то поймал себя на чувстве, что рад её видеть. Профессиональна и спокойна. Рассудительна и точна. Иногда сдержанно цинична. С такими людьми всегда приятно работать. Граф прикрыл глаза, продолжая про себя составлять портрет девушки.       Выполняющий роль кучера дворецкий был солидарен с графом, хоть и не имел доступа к его размышлениям. Однако, его интерес был более обширным. Было два главных вопроса, на которые он не мог дать себе ответ. По крайней мере, пока: "Действительно ли она представляет опасность для его господина?" и "Кто она?". Жница была невероятно притягательна — живая загадка. И весьма красива. Возможно, подобная черта — часть её способностей, о которых тоже ничего не было известно. Кроме тех, что она успела ненавязчиво продемонстрировать.       В воздухе витала интрига, которая с приближением к месту встречи нарастала.

***

      На окраине района Сити, на довольно широкой улице собралась толпа зевак. В принципе, для центра города ничего необычного, если не считать причину, разумеется. Полицейские оцепили вход в небольшое здание. Оно принадлежало одной из некрупных в Англии фирм, занимающихся поставкой чая. Компания не была гигантом на рынке, однако занимала довольно прочные позиции. Чай — главный напиток британцев, и само пребывание в этом сегменте бизнеса уже обещало прибыль.       Перед парадным входом, помимо рядовых полисменов, сновали инспекторы и офицеры: фотографы, художники, эксперты. Некоторые представители власти опрашивали сотрудников компании, другие — выводили их коллег из здания, после чего опечатали вход: работа в помещениях была окончена, филиал закрывался на неопределённое время.       Недалеко от столпотворения за углом остановилась богатая карета. Молодой человек проворно спрыгнул с козел и открыл дверь пассажиру. Из салона показался юноша, очевидно, благородных кровей. Его осанка, выражение лица, взгляд, манеры и жесты недвусмысленно демонстрировали высокий статус, несмотря на возраст. Тёмная накидка, скрывавшая дорогое одеяние, и такой же цилиндр. Худые ноги свободно облегали элегантные шорты синего цвета чуть выше колена и им в тон высокие сапоги на каблуке. Встав на мостовую, он оперся на трость с золотым наконечником, осматривая местность вежливо скучающим взглядом, подобающим родовитым особам.       За его спиной стоял молодой мужчина, облачённый во всё чёрное: брюки, элегантное пальто, перехваченное ремнём чуть ниже талии, перчатки. Даже волосы были смоляными. Отчего кожа лица казалась ещё более белоснежной и могла успешно посоперничать с аристократической белизной. Глубокие коньячные, с красноватым оттенком глаза внимательно изучали окружающую обстановку.       За ними наблюдала пара человек, вернее, жнецов. Они стояли на крыше здания, в котором произошло недавнее убийство. Мари на этот раз пришла не с Греллем, которому она строго-настрого наказала, на правах старшего жнеца, лежать дома и приходить в себя. Убийственный взгляд Уильяма, который сейчас стоял рядом с ней, стал для Сатклиффа последним и решающим аргументом.       — Можете идти, миссис Найтгейл, — тихо, чтобы демон его не услышал, прошептал Спирс. — У меня нет желания лишний раз пересекаться с этим существом.       — Как Вам будет угодно, мистер Спирс, — в тон, чуть ехидно, ответила Мари. — Вы же начальник.       — Хоть где-то в работе есть положительные стороны, — удручённо выдохнул Уильям. — Всего доброго, миссис Найтгейл.       — Взаимно, мистер Спирс. Передавайте привет Греллю, — с приглушенным смешком произнесла жница, накидывая на голову капюшон.       Девушка перепрыгнула на крышу соседнего здания, рядом с которым стояли граф с дворецким. Прошла к краю ближе к ним и, перемахнув через портик, изящно приземлилась недалеко от кареты на пустой улице. На этот звук стремительно обернулся Себастьян, оставляя графа чуть позади себя и готовясь к возможной атаке. Но увидев, кто перед ним, встал ровно и поклонился.       — Добрый день, миссис Найтгейл, — учтиво сказал демон, чуть прикрыв глаза и напуская вежливую улыбку.       — И Вам, мистер Михаэлис, — когда Сиэль вышел вперёд, девушка поприветствовала и его, скидывая капюшон и показываясь на глаза. — Ваша Светлость.       — Опять убийство? — как всегда, сразу перешёл к делу граф.       — Да. Около трёх часов назад, — ровно сказала жница, подходя ближе. — Спасибо, что откликнулись.       — Как я понимаю, есть что-то ещё? — спросил граф.       — Верно. Я хотела у Вас узнать, что Вам удалось выяснить о родственниках предыдущих жертв. Их ведь нет в живых?       — Вы правы, — тут граф запнулся. — Хотите сказать, что он выбирает тех, кто остался один?       Мари решительно кивнула. Значит, всё правильно, и последнее убийство лишь подтвердило её мрачные догадки.       — Предлагаю не обсуждать это на улице. Пройдёмте внутрь, — сказал Сиэль, указывая на карету.       — Благодарю, — ответила Мари, принимая руку дворецкого для поддержки во время подъёма на приступку, и зашла за графом.       Девушка села на одной стороне вместе с юношей, напротив них расположился Себастьян. Жница обратилась к Сиэлю.       — Граф, позвольте теперь мне поинтересоваться, какие у Вас соображения?       — Полагаю, он что-то ищет, как Вы тогда и сказали. Он — безумец. У него нет определённого мотива, кроме как насыщение, если можно так выразиться. Выбирает одиноких, потерявших всё людей. Думаю, он продолжит начатое. Лондон — огромен. Здесь полно тех, кто может быть ему интересен.       — Вы можете предположить, кто станет его следующей целью? — размеренно спросила Мари, соглашаясь с юношей по всем пунктам.       Она почувствовала резкую волну волнения, и вовсе не от графа. Она перевела взгляд на сидящего напротив дворецкого. Тот пристально смотрел на девушку, совершенно однозначно показывая понимание вопроса.       — Вы считаете, что я могу быть следующим, — хладнокровно понял негласный намёк от двух визави Фантомхайв.       — Я не отрицаю эту возможность, — подтвердила тому жница и снова посмотрела на слугу. — Меня до недавнего времени занимал вопрос, сможет ли он пойти против демона ради своей цели.       — Недавнего времени? — серьёзно уточнил Себастьян, не меняясь в лице.       — До событий этой ночи, — кивнула девушка, прямо смотря на Михаэлиса, про себя отстранённо отмечая, что они оба улавливают больше смыслов, чем слова. — Вернее, вчерашнего вечера. Этот безумец, как Вы верно охарактеризовали его, граф, — Мари перевела взгляда на Фантомхайва, который сосредоточенно смотрел перед собой. — напал на жнецов. Это говорит о том, что для него нет преград. Меня беспокоит сила, которой он обладает. Она воздействует не только на людей, — жница снова выразительно посмотрела на Михаэлиса.       — Вы можете сказать, какого она рода? — уже откровенно мрачно спросил демон, вглядываясь в чуть тревожные зелёные глаза девушки.       — К моему глубочайшему сожалению, нет, — искренне ответила жница, чуть опустив голову. — Мне не довелось встретиться с ним лично, чтобы узнать.       В салоне кареты повисло напряжённое молчание. Каждый думал об этом жнеце. Девушка старалась незаметно "считать" настроение каждого из её визави. Себастьян был в высшей степени сосредоточен, но спокоен. Граф — задумчив и в нём были небольшие всполохи волнения. Но ни у одного из них она не чувствовала сильную тревогу, только ожидание.       — Поэтому, господа, я и попросила Вас приехать, — тихо прервала молчание жница. — Если догадки не оправдаются, нам всем останется облегчённо выдохнуть. Увы, такой вариант маловероятен, — ровно констатировала девушка, прикрыв глаза.       — Вы так и не сказали, кто был убит сегодня? — рассудительно спросил граф, вскидывая взгляд и встречаясь глазами с визави.       — Глава чайной компании "Толл", Гарольд Уилшер.       — Вы увидели в этом намёк? — с чуть кривой усмешкой произнёс Сиэль.       — Граф, при моём опыте работы, я перестала верить в совпадения, — заметно посерьёзнев и чуть наклонившись к нему, размеренно и твёрдо начала пояснять Мари. — Если Вы мне не доверяете, давайте зайдём с другой стороны, — Мари развернулась к нему, подгибая под себя одну ногу, вторую оставив на полу для опоры. — Вы не можете не признать, что обладаете всеми чертами предыдущих жертв. Простите за прямоту, — извинений в её голосе не было и в помине. — Вы обладаете необыкновенной душой, — она вновь взглянула на Себастьяна, цепко встречаясь с алым внимательным взором. — Вам виднее, мистер Михаэлис, — мужчина лишь лукаво усмехнулся краешком губ. "Дерзость на грани фолла. Неплохо", — пронеслось у него в мыслях. — Душа — критерий, которому он отдаёт немалое внимание.       Мари спокойно ждала реакции на её слова. Она была уверена в том, что сказала. Конечно, жница не собиралась уговаривать графа в том, что права. При этом, предупредить было для неё делом чести. К тому же, девушка не хотела бы, чтобы он погиб или пострадал: после рассказов Адриана она прониклась к юноше немалым уважением.       — Всё верно, — спустя несколько минут, произнёс Сиэль. — Благодарю Вас, миссис Найтгейл, — ровно сказал он, но в голос всё равно проникла толика благодарности.       — Просто берегите себя, господа, — с тёплой улыбкой произнесла Мари, уже разворачиваясь к двери, чтобы выйти.       — Господин, может нужно подвезти миссис Найтгейл? — спросил Михаэлис из вежливости к гостье.       — Что скажете? — мягко адресовал жнице вопрос граф.       Девушка, уже привстав с места, села обратно и ненадолго задумалась. Затем с любопытством произнесла, переводя взгляд с одного на другого.       — Вы знаете хорошую табачную лавку?       — Конечно, миледи, — кивнул дворецкий, снисходительно улыбаясь.       — Тогда поехали, Себастьян, — приказал граф, откидываясь на спинку и отведя в сторону руку, показывая демону на выход.       — Как прикажете.       Слуга ретировался из салона и отправился на место кучера. Уверенно дёрнув за поводья, дворецкий заставил карету плавно тронуться с места и двинуться по улицам. Себастьян решил объехать здание, где произошло убийство, чтобы лишний раз не раздражать пассажиров шумом. Он вёл аккуратно и достаточно быстро.       Демон пытался прислушиваться к звукам в экипаже, но там было тихо: ни господин, ни жница не произнесли ни слова. Только на середине пути он всё же стал слушателем небольшого диалога.       — Почему Вы решили помочь, миссис Найтгейл? — в своей обычной манере спросил граф, не смотря на жницу и скользя задумчивым взглядом по пейзажу за окном. "Слишком прямо, господин, но, действительно, интересно".       — Это достаточно личный момент, Ваша Светлость, — отстранённо сказала девушка, коротко кинув на того внимательный взор и вернулась к изучению проплывающих мимо домов. — Здесь замешана профессиональная этика, если Вас устроит такой ответ, — с улыбкой в голосе продолжила она. "Хитрит", — прокомментировал про себя Себастьян. — "Есть что-то ещё".       — Не совсем, как Вы понимаете, — вежливо ответил Сиэль, повернув голову к ней и встречаясь с теплотой зелёного взора. Мари понятливо кивнула, но демон этого не мог видеть. "Верно, господин".       — Вы должны понимать, граф, что раскрывать все карты в начале игры — признак либо крайней самонадеянности, либо убийственной глупости, что, в принципе, равносильно, — иронично парировала девушка, уже не скрывая таинственную усмешку и не разрывая зрительный контакт с совершенно не детским синим взором. "Как тонко, миссис Найтгейл. Господин оценит".       — Хм, согласен, — отзеркалив улыбку с немалой долей хладнокровия, сказал граф, чем подвёл черту короткой беседы.       Себастьян не мог в полной мере чувствовать ту атмосферу, что царила сейчас в салоне кареты: удовлетворение и азарт двух игроков. Но её чётко ощущала Мари — они с Сиэлем были друг другом довольны.       Подъехав к лавке, Михаэлис плавно натянул вожжи, побуждая лошадей остановиться. Мари подметила про себя прекрасное управление каретой дворецким, которое было максимально комфортным — ни чета лондонским извозчикам.       Слуга распахнул девушке дверь, галантно помогая ей спуститься.       — Всего доброго, Ваша Светлость, — с пиететом кивнула Мари на прощание, чуть склонившись.       — Вам того же, миссис Найтгейл, — изящно коснувшись края цилиндра, куртуазно ответствовал Сиэль и отдал приказ демону, в котором уже не было и толики той мягкости, с какой он попрощался со жницей. — Себастьян, проводи.       Михаэлис поклонился, принимая приказ к исполнению, и закрыл дверь кареты. Он повернулся к жнице и жестом попросил идти за ним. Они прошли немного назад: места не оказалось, чтобы остановиться напротив лавки, поэтому Себастьян проехал немного вперёд.       Остановившись у входа в типичный лондонский табачный магазин, Мари бегло осмотрела витрину. Через стекло проглядывалось множество различных аксессуаров, довольно дорогих, надо признать. Само помещение выглядело весьма презентабельно.       — Лучшая табачная лавка в городе, миссис Найтгейл, — рукой указав на вход, учтиво произнёс слуга. — Прошу Вас при покупке попросить записать всё на счёт графа Фантомхайва — его здесь знают, — дополнил дворецкий, смотря на жницу.       — Простите? — удивлённо вопросила девушка, переведя совершенно обескураженный взгляд на мужчину, чем немало насмешила демона, но правила приличия его сдержали.       — В поместье есть слуги, которые курят, миледи, — с бархатным мягким смехом пояснил Себастьян.       — Оу, — Мари откровенно стушевалась, вызвав волну снисхождения у мужчины. — Простите, мистер Михаэлис, — тише добавила она.       — Всё в порядке, миледи. У меня личная просьба, если позволите, — он немного склонился и галантно поцеловал её руку в перчатке, понижая тональность голоса и смотря прямо в глаза. — Я — всего лишь слуга, и ко мне можно обращаться просто по имени.       Теперь уже девушка готова была нервно захихикать, встречая совершенно не услужливый взгляд, который мало соотносился с позицией дворецкого. "Искуситель во всей своей дьявольской красе".       — В таком случае, позвольте отклонить столь щедрое предложение, мистер Михаэлис, — сделав ударение на обращении, "отразила атаку" Мари и мягко освободила свою руку из галантной ладони мужчины, когда как устремлённые в алчный красноватый взор глаза откровенно смеялись. — Не в моих правилах подразделять людей на подобные категории. Издержки воспитания, если хотите, — доверительно закончила она, в открытую задорно усмехнувшись.       "Всё интереснее и интереснее", — удовлетворённо и с крайним довольством подумал демон. — "Вы не перестаёте меня удивлять, миссис Найтгейл".       — До свидания, сэр, — напоследок кинула она и вошла в магазинчик, оставляя Себастьяна улыбаться ей вслед.       — До свидания, миледи, — тихо, лишь себе, прошептал он и азартно взглянул на девушку через витрину, которая обратилась сразу к продавцу.       Демон, развернувшись на каблуках, плавно пошёл обратно к карете. Он немного задержался, провожая жницу, но оно того стоило. Даже недовольство графа от затянувшейся паузы в дороге не могло перебить этого чувства, что он испытывал: любопытство, смешанное с пробудившимся охотничьим инстинктом. Он впервые ощущал его столь остро, и на этот раз оно никак не связано было с душой.       Конечно, он искренне заботился о графе: Себастьян не был тем, кто врал бы сам себе. Сиэль ценен для него. Их жизнь с бесконечными пикировками, расследованиями и соревнованиями мила сердцу демона. С Фантомхайвом ему никогда не было скучно.       А тут ещё одно действующее лицо и весьма занимательное.       Выслушав приказание графа о возвращении, Себастьян повёл карету в сторону дома.       С неба начал падать крупный декабрьский снег. Он был мокрым и лип ко всему, с чем соприкасался. По мере движения дилижанса город покрывался плотным белым ковром, тщательно устилая улицы. Биг Бен отбил три часа дня, возвещая о скором наступлении вечера. День клонился к скорому завершению, унося с собой сегодняшние события.

***

      Мари, распрощавшись с Михаэлисом, ещё долго пробыла в лавке. Продавец оказался общительным человеком, а девушка находилась в благостном расположении. Пожилой мужчина настолько увлёкся, что, казалось, рассказал о каждом сорте табака и о стране, из которой доставлен. Жнице было интересно его слушать, так как тому искренне нравилось то дело, которым он занимался. Мистер Чеслок, как он представился посетительнице, оказался прекрасным собеседником.       Только час спустя она вышла из магазина. Мари не воспользовалась советом дворецкого записать покупки на счёт Фантомхайва, тем более, что приобрела не так много.       На улице зима вовсю утверждала свои права. Поднялся ветер и начал швырять спокойно до этого падающий снег в прохожих. Девушка накинула капюшон, не до конца, чтобы внезапно не исчезнуть посреди прохожих, и решила навестить Сатклиффа. Если он, конечно, дома.       Мари поймала кеб и направилась к жнецу. Так как поспать долго ей сегодня не удалось, поездка её немного укачала, погрузив в лёгкую дремоту. Именно поэтому она выбрала такой способ перемещения, чтобы урвать минуты отдыха. Транспорт ехал не быстро из-за погоды, так что время было. На задворках сознания проносились картины сегодняшнего дня.       Адриан осторожно разбудил её в начале девятого и сразу же принялся за приготовление кофе — любимый напиток Мари, — зная, что без него девушка не проснётся. Пока жница совершала утренний моцион, по всем помещениям бюро распространился настолько привлекательный запах, что она тотчас поспешила на кухню.       За лёгким завтраком и душевными разговорами пришла неутешительная весть: Спирс сообщил о новом убийстве. Мари была поражена таким трудолюбием "отшельника". Ещё ночью он попытался "убить" старушку. С утра компенсировал неудачу убийством зрелого бизнесмена. Тогда же она поделилась с Уильямом, что Лондон — миллионная столица, и нужных ему людей здесь хоть отбавляй, добавив, что "этот ненормальный, похоже, здесь надолго".       Пока его было не поймать — обычные методы поиска не действовали. Он будто постоянно находился под прикрытием. Эта деталь разжигала азарт, наконец, вычислить "отшельника".       Вместе с начальником Мари направилась в Сити, предварительно составив письмо графу и попросив его о встрече. Как оказалось, абсолютно не лишне.       Уже в кабинете, где находился Гарольд Уилшер, жнице удалось рассмотреть покойного: она могла работать "на глазах" снующего Ярда благодаря своей магии. Конечно, то было не просто, так как эти "фокстерьеры" — как недовольно окрестила жница сотрудников полиции, — создавали больше шума, нежели занимались чем-то полезным.       Количество крови поражало. Даже с Тодом, если уместно такое сравнение, убийца поступил более гуманно. При этом почерк, несомненно, принадлежал "отшельнику".       Просторный кабинет, казалось, был выкрашен алым. Бумаги на столе вымокли в крови, как и обивка кресла, в котором сидел Уилшер. Видимо, мужчина заработался и заснул, тем самым не сумев оказать убийце ни малейшего сопротивления: следы указывали на эту версию произошедшего.       Закончив осмотр места убийства, жница отправилась на крышу к начальнику, в деталях докладывая о всём, что увидела.       Сейчас же, пока девушка ехала к Греллю, Мари вновь возвращалась к мыслям о поимке. Да, она умела чувствовать чужую энергетику. Не важно, кому та принадлежала. Более того, отчасти управлять ею. Сущность этого "отшельника" была сильной, как жница могла выяснить из своих видений. Как же его обнаружить, раз он так тщательно её скрывает?..       Её мысли прервались действиями кэбмена, шумно раскрывшего дверцы с громкими словами о прибытии. Мари приоткрыла глаза и медленно спрыгнула. Расплатившись с извозчиком, вошла в дом и плавно поднялась на нужный этаж. Открыв ключом дверь, прошла в комнату, скинув мокрые сапоги: снег был липким и напоминал кашу, пристающую ко всему. Не увидев жнеца ни в гостиной, ни на кухне, Мари направилась в его спальню.       Тихо войдя в комнату Грелля, девушка увидела, что тот крепко спит, трогательно свернувшись в клубочек. Из-под одеяла виднелось перебинтованное плечо.       Мари осторожно присела на кровать, смотря на коллегу печальным взглядом. Вспоминая его мужество и готовность биться, чтобы защитить новичка. При всей жеманности таким и был Грелль — решительным, когда нужно. Непримиримым с опасностью. Бесценным товарищем, с которым можно общаться открыто. Ей с ним было легко, пусть и с непредсказуемыми фортелями.              Сатклифф не заслуживал подобного исхода. Мог пострадать ещё больше, и сама перспектива откровенно ужасала. Отчего Мари аккуратно приложила руку на видневшееся предплечье и прикрыла глаза, настраиваясь на волну лежащего мужчины. "Считывая" нанесённые "отшельником" раны: в трёх рёбрах наблюдались трещины, небольшие осколки костей задевали отекшие ткани. Множество ушибов, отбиты внутренние органы. Хоть его дыхание оставалось ровным — лучше, чем вчера вечером в кабинете Спирса. "Могло быть хуже", — с некоторым облегчением подумала жница.       Девушка выдохнула и, поняв, что делать, послала мягкую волну по телу жнеца, со всем желанием помочь облегчить последствий стычки с убийцей. Её магия, подчиняясь воле обладательницы, проходила от кончиков ног до макушки Грелля, вылечивая и даря покой не потревожив сна. Девушка сама хотела стать этим исцеляющим теплом.       Постепенно Грелль стал дышать более глубоко, исчез слабый хрип при вдохах. Полученные травмы постепенно стирались из тела.       При всём этом столь, на первый взгляд, неприметная магия оставалась затратной для имеющихся сил Мари. Когда девушка ощутила, что подходит к грани своих способностей, а вена вздулась на виске от напряжения, она осторожно вобрала обратно в себя пущенную волну. Вместе с ней по её собственному телу прокатилась острая боль, недавно испытываемая жнецом.       Девушка с усилием убрала руку. Голова упала на грудь. Мелкие царапины, на которых она тренировалась ранее, были, действительно, незначительными и требовали немного усилий. "Отнятые" у Грелля раны отдавались тупой пульсацией по телу.       Перевернув руку, которая лежала на одеяле и слегка подрагивала от недавнего напряжения, жница увидела глубокую ссадину, рассекавшую ладонь. Струйка крови стекала по запястью, но не чувствовала конкретно её: всё тело стало одним живым пульсаром.       "Интересное явление", — отстранённо подумала Мари, превозмогая неприятные ощущение. — "Лечение за счёт своих же сил. Что же произойдёт, если ранение смертельное?". Ответ был для неё настолько очевиден, что решила подождать с анализом новых знаний. Такой ракурс сил был пока для неё внове и требовал тщательного обдумывания.       Посидев так некоторое время, жница чуть выпрямилась и почти отчаянным рывком тяжело поднялась. Привыкнув к вертикальному положению и простреливающей тело боли, постаралась тихо выйти из комнаты, не потревожив уже более глубокий и спокойный сон Грелля. Плавно прикрыв за собой дверь, Мари направилась к дивану. Её походка потеряла лёгкость, и соблюдать тишину шагов стало в разы сложнее.       Мешком рухнув на диван в гостиной, девушка постаралась максимально расслабиться, раскинув руки в стороны. Мысль о новом качестве её силы, пожалуй, была последней на сегодня. В голове не было ничего: темнота и пустота. Странное состояние, когда не спишь, ни о чём не думаешь и ничего не замечаешь. Пустыми глазами она смотрела в потолок, откинув голову на спинку дивана, и редко и медленно моргала. Прострация стала осязаемой действительностью.       Она не видела и особо не ощущала, что в этот момент на её подбородке проявлялось небольшое сизое пятнышко. Нижняя губа трескается, выпуская капельку крови. Зрачок уставших глаз заметно вытянулся. На радужке мелькали светящиеся зелёные искры, напоминая всполохи далёкого костра. Утомлённый взгляд приобрёл глубину, напоминая бескрайний омут, искристый и светящийся. Все эти детали свидетельствовали об одном: сила росла, порой незаметно для самой обладательницы.       Нахлынувшее состояние прострации постепенно и нехотя отступало. Мари не считала, сколько так просидела — не волновало от слова совсем, как и всё остальное. Подняла руки и положила их на колени. Голова перестала напоминать непонятный и чертовски грузный котёл.       Девушка посмотрела прямо перед собой, квёло подняв голову и длинно выдыхая. Постепенно ощущение себя в пространстве начало к ней возвращаться. "Час от часу не легче", — иронично подумалось ей. — "Что будет следующим — лопатки чесаться из-за лезущих крыльев?".       От последней мысли она приглушённо и нервно засмеялась. Что ж, если так, что она сможет с этим поделать? Правильно, ничего.       Решив отложить всё до завтра, Мари переоделась и удобно расположилась на своей кровати, блаженно вытягиваясь под одеялом. Завтра ещё подумает, что делать дальше. Сегодня жница уже мало на что была способна.

***

      Проснувшись с утра от копошения на кухне, девушка лениво разлепила глаза. На улице занимался рассвет. В зимнюю пору это означало, что было уже около девяти утра. Решив ещё немного поваляться в такой тёплой уютной кровати, Мари довольно зарылась лицом в подушку. Вставать совершенно не хотелось. Но жизнь беспощадна, и в этом жница находила свою прелесть.       — Поднимайся, соня, — крикнул задорный голос, отчего светлая улыбка сама собой растянула губы.       Жница запрокинула голову чуть назад и посмотрела в сторону прохода на кухню, из которого торчала растрёпанная алая голова с шальной акульей улыбкой на лице.       — И тебе доброго, Грелль, — лениво и немного хрипло ото сна произнесла та, потягиваясь на кровати. — Ты чего так рано-то? Неужели поправился окончательно?       — Не знаю, но, — исчезнув их проёма, вещал жнец, чуть повысив голос, чтобы девушка его хорошо слышала. — чувствую себя потрясающе. Как новенький!       Мягкая улыбка жницы вмиг преобразилась в хитрую. "Сработало, и это главное". Откинув одеяло, Мари села и сладко зевнула.       — Какие у тебя планы? — так же весело спросил Грелль.       — Спроси, что полегче, — спуская ноги на пол и одевая ярко-красные тапочки, которые ей выделил диспетчер, произнесла Мари. — На повестке дня всё то же.       Встала и с наслаждением вытянулась, расправляя мышцы. Девушка была в лёгкой просторной брючной пижаме, в которой так и отправилась на кухню. Жнец же был при полном параде: белая рубашка, лента в красную полоску вместо галстука, тёмного цвета брюки. За исключением волос, которые находились в некотором творческом беспорядке. Впрочем, как и всегда. Он хлопотал по кухне, порхая, как пчёлка, отчего Мари замерла на пороге и не сводила ироничных глаз с хозяйствующего во всю коллеги.       — Ты чего? — игриво обратился к ней Грелль.       — Нравишься, — в том же тоне ответила жница.       — Ох, как же так? — диспетчер моментально включил актрису. — Моё сердце уже занято жадным до выдачи сверхурочных сатрапом, — и проникновенно посмотрел на девушку. — Для тебя я всё же найду уголок, не смея бросить в жестокие лапы судьбы.       — Вы так благородны, мистер Сатклифф, — подхватила Мари и легко вспорхнула на стул. — Если так, могу ли я попросить у Вас чашечку утреннего кофе? — невинно похлопала ресницами девушка, опираясь подбородком на поддерживающую упёртую в стол руку, отвечая на игру диспетчера.       — Всенепременно, — сквозь довольный смех произнёс Грелль.       Легкомысленное настроение захватило обоих. Они ещё долго не могли успокоиться, перекидываясь колкими фразочками, раззадоривая друг друга. В этом же духе и прошёл завтрак, приготовление которого девушка взяла на себя.       Поев и подурачившись ещё немного, Грелль всё же решил отправиться в Департамент. Кто скажет, что Сатклифф был ленивым, то Мари лишь усмехнётся. Да, он мог "баклушничать", но его неуёмная энергия просто требовала выхода. Куда она нацелена — в работу или другое место, — вопрос только к диспетчеру, которому порой требовалось задать верное направление.       Распрощавшись с Греллем, девушка снова направилась на кухню, перед этим взяв пакет со вчерашними покупками. Открыла окно и налила новую порцию кофе. Удобно устроившись на стуле с дымящейся чашкой и с такой же сигаретой, которая окутывала приятным ароматом великолепного табака, Мари опять вернулась к делу: оно было постоянной занозой в голове.       Про себя жница рассуждала о методах, как выследить этого жнеца? Складировать трупы — худшее, что можно было себе представить на работе. Ждать, когда "отшельник" нападёт на графа — слишком рискованно. "Да, следовать за убийцей", — неутешительно протянула про себя Мари. — "Считай, уже отставать на шаг"*. Как же этот шаг можно компенсировать?..       Мари опять анализировала всю информацию, которая была в наличии.       Полу-жнец и, возможно, полу-демон. Откуда такие силы — неизвестно. Далее в ход пошла очередная прокрутка рассказа Адриана. По мере анализа которых глаза медленно раскрылись, и в них заплескалось самобичевание от собственной недальновидности. Вот же… тупица! Не донеся сигарету до губ, оцепенела, с упорством продолжая корить себя за невнимательность. Кревен же говорил, что одичавших жнецов выслеживали. Себастьян же подтвердил, дополнив, что таковые были не только среди слуг смерти, но и среди демонов. Значит, есть способ как-то на них выходить. Выслеживать по следам или энергетике. "Теряешь хватку, Найтгейл", — ругалась про себя Мари, с ненавистью раздавив сигарету в пепельнице. — "Задачка же для начальной школы".       Взяв с собой необходимое и быстро одевшись, девушка выскочила из дома. Уже на пороге, она торопливо написала небольшую записку Греллю, с пожеланием "бездельничать в своё удовольствие". Поднялась на крышу и понеслась в сторону Брик-лайн. "Должна быть зацепка на энергетическом уровне", — оптимистично думала жница, азартно смотря вперёд.       На этот раз Адриан был в своей комнате, заполняя бумаги. Как только жница зашла к нему, он повернулся к ней.       — Здравствуй, Мари. Что-нибудь придумала, судя по выражению лица, хи-хи.       — Здравствуй, Адриан. Уже знаешь, зачем я здесь?       — Догадываюсь, — протянул он.       — Уилшер и Тод по-прежнему у тебя?       — МакКалистера уже забрали. Чайных дел мастер пока здесь.       — Пойдём со мной, пожалуйста, — решительно сказала девушка, восстанавливая чуть сбившиеся от торопливости дыхание и решительно повернулась на выход.       Кревен и Мари отправились в лабораторию, где перед взором жницы предстало тело Гарольда, готовое к погребению.       — Быстро ты, — немного недовольно произнесла Мари: сейчас её занимала лишь возникшая недавно идея поимки неуловимого "преступника".       — Хи-хи. Его позже заберут, так что ты вовремя, — снисходительно пояснил мужчина.       — Разве можно хоронить с оставшимися воспоминаниями и крупицами души? — непонимающе нахмурилась Мари.       — Земля жнецам не помеха, — менторским тоном ответил Кревен. — Мы работаем не с телом, а с тем, что в нём. Именно это тебя интересует, я прав?       — Как всегда, — рассеяно произнесла Мари, не смея ставить суждения Легендарного под сомнение. — Ты можешь что-то сказать о том, что увидел?       — Я всё собрал в отдельном месте, — и загадочно добавил. — Знал, что придёшь. Воспоминания и душу твоего коллеги я уже отдал, — Гробовщик указал на закрытый шкаф.       — Спасибо тебе.       — Но я не могу чувствовать энергетику так, как ты. В этом нет равных тебе, — продолжил он, кивнув на благодарность.       Мари подошла к шкафу и достала медицинскую колбу средних размеров с плёнкой внутри. От содержимого внутри ёмкости шел серый дымок с чёрными вкраплениями. Сама объёмная склянка была запаяна специальной лентой, которую жнецы использовали для книг. Эта лента не позволяла другим прочитать воспоминания, кроме самих диспетчеров и тех, кому книга собственно принадлежит: конфиденциальность являлась одной из главных инструкций любого сотрудника, если не первостепенной. Она же касалась не только книг, но и самой работы.       Девушка с осторожностью, требуемой Кревеном, поставила колбу на стол и достала один из двух мечей.       — Осторожнее, — предупредил её Адриан, подходя ближе и вставая рядом на случай непредвиденного развития событий.       Жница сосредоточенно кивнула и приступила к делу, сняв перчатки. Коротко черкнув мечом по запечатывающей ленте, плёнка сама скинула крышку и ретиво вырвалась вверх. Мари почувствовала напряжение Адриана, который приготовился к возможным осложнениям. Девушка, памятуя предостережение жнеца, приступила к изучению максимально аккуратно.       Смотря на извивающуюся ленту, как на смертоносную змею, Мари стояла ровно напротив и не двигалась. Только глазами следя за плавными, обманчиво мягкими переливами воспоминаний покойного. Постепенно сосредотачивалась на энергетике, исходившей из ленты, освобождая себя от всего постороннего. Выпуская себя за пределы человеческих рамок, "слушая" лишь тонкие струнки настроя памяти Уилшера.       Следуя своеобразному вхождению в транс, слух Мари постепенно становился острее. Она слышала хруст снега под ботинками прохожих в паре кварталов отсюда. Зрение позволяло замечать мельчайшие трещинки на противоположной стене и их глубину. Нос защекотали запахи разложения, химикатов, крови, своей одежды, табака, который стал неприятно удушливым, и самого Адриана: совсем родной, тёплый и знакомый. Открытые участки кожи встречались с ранее неуловимыми потоками воздуха, их температурой и скоростью, с каковой они оглаживали лицо, руки, шею. Как неприметно в обычном состоянии колыхались волосы в этих потоках. Не говоря уже о том, что она чувствовала Кревена, как саму себя. Мари стала целым миром и, в то же время, растворилась в нём.       Внешне же происходящее выглядело иначе. По вискам Мари лился пот. Ладони вспотели. Глаза наполнились слезами прилагаемых усилий, которые физически не ощущались девушкой, погрузившейся в иную грань материи. Подрагивали колени и кончики пальцев. Губы подсыхали и начинали слегка трескаться. Каждая мышца тела плавно переливалась прошивающим их напряжением.       Адриан наблюдал метаморфозы с возрастающей тревогой, постепенно сменяющейся ужасом. Внутри себя цепенея от возможности, что девушка сейчас просто рухнет или "взорвётся" от внутреннего натяжения. Пока её наполняли новые ощущения всего, что окружало, и не только в этой комнате.       Кревен поморщился от боли: его кольцо сжалось и начало нагреваться, обжигая кожу. Несколько мгновений медлил, терпя откровенную пытку от артефакта. Затем всё же постарался аккуратно снять его, что не удалось с первого раза из-за дрожащих рук. Когда же он одним рывком сбросил его с пальца, Мари глубоко и гортанно вздохнула. Будто до этого не дышала несколько минут. Пространство объяло физически ощущаемое недовольство и отголосок режущей боли в прошившем тоне давно забытого властного голоса.       — "Стой спокойно. Так можно и убить".       Губы Мари при этом не шевелились. При этом фраза, казалось, была везде. Из неё состояло всё, обрамляя, накрывая, заменяя собой.       Адриан обомлел, каменея и не смея более ослушаться. Эта интонация... была так похожа на то, что он уже давно не слышал. Так говорила Селина, погружаясь в себя. Выбивая врагов из мира и растворяя в своей глубине, сводя с ума.       В этот момент рука Мари поднялась, будто бы без усилий, и почти коснулась плёнки. Кончики пальцев мягко прослеживали края ленты совсем близко, но не дотрагивались. Воспоминания вились, прячась от воздействия девушки, словно бились в агонии. Но неведомая для визави сила не давала отстраниться далеко. Жница контролировала своё воздействие на ленту, ведь здесь был Адриан — она никогда не позволит, чтобы с ним что-нибудь случилось. Неясно, какая сила скрыта в плёнках, и как она может раскрыться.       Постепенно Мари отключилась, уносимая потоком энергии. Жница присутствовала с Кревеном в комнате лишь физически, но сознанием витала в воспоминаниях погибшего.       Ходила по их струнам, как в тёмном коридоре. Его стены покрывались чёрными пятнами, словно язвами, по мере её шествия. Не было ничего. Сплошное марево. Никакой определённости. Ей казалось, что блуждает уже вечность по этим несметным лабиринтам. Времени здесь не ощущалось, как и пространства. Не было ни выхода, ни надежды на какую-то подсказку.       Ноги вязли во мраке, как в бурной воде, с каждым шагом заставляя делать больше усилий, чтобы двигаться дальше. Пальцы обжигал огнём невероятный холод. Мари не могла разглядеть даже самой перспективы пути перед собой — только огороженный по сторонам тоннель.       Жница остановилась от яркого ощущения, что на её плечи упал невыносимый груз — тяжесть всех несчастий почившего. Девушка под неподъёмным бременем села на корточки и пыталась не упасть на колени, интуитивно догадываясь, что, если это произойдёт, мрак поглотит безвозвратно. Придёт конец. Она останется здесь навсегда, недвижима, и с этим валом пережитых покойным горестей на себе, как под бетонной плитой.       Мари с трудом подняла голову и посмотрела наверх. Там высилась пелена, напоминающая серый саван. На одном упорстве жница продолжала держаться, пытаясь понять, что делать дальше. На неё давила обстановка глухого отчаяния, неизбежности и безвыходности. Но продолжала боролась с этим, сцепив зубы. Не могла и не имела права погрязнуть здесь.       Сопротивляясь самой угрожающей атмосфере, словно живому воплощению гибели, жница, с надрывным криком, рывком встала в полный рост. От стремительного подъёма вверх груз будто спал сам собой, не выдержав напора силы воли девушки. Мари свободнее оглянулась, тяжело дыша. В стене в нескольких шагах просматривалось более тёмное и большое пятно. Проём!       Сфокусировавшись на цели, жница решительно двинулась к увиденному, выше поднимая ноги, коленями "пробивая" чёрную топкую вязь. Мари торопилась: силы продолжали испиваться и были на исходе.       Оказавшись напротив проёма, перед жницей предстала обычная, на первый взгляд, ниша. На её стене вился выжженный замысловатый знак. "Клеймо", — пронеслась мысль.       Сделала шаг вперёд и присмотрелась к нему пристальнее, подмечая направление линий. Энергетика метки ощущалась живым ужасом. Мари не могла бы подобрать слов, чтобы описать иррациональный страх, панику и одновременно нечеловеческую злость. Жажду крови, желание раздирать, поглощать — быть настоящим монстром в своё удовольствие, без рамок.       Проследив взглядом витиеватые линии, жницу осенила догадка: они имели сходство с рунами, которые знала по прошлой жизни. Однако представший перед ней рисунок оказался замысловато видоизменённым и объединял в себе несколько перекрещенных рун. "Эта задача посложнее".       Она въедливо рассматривала хитросплетение черт и всё-таки смогла вычленить несколько рун. Про себя зло восхищаясь, насколько те искусно исполнены и выгодно дополняли друг друга. Создавая и удерживая это место в гнетущем состоянии. Всего три руны оказались смешаны меж собой, создавая эффективную и внушительную триаду, обозначающую тотальное разрушение вплоть до небытия.       Один выход обозначался при данных обстоятельствах: разорвать порочный круг, изменив символы в свою пользу. Мари понимала, что ей нужно что-то, чем могла начертить дополнительные элементы в дополнение к уже имеющимся. Смертельная задача, учитывая что жница не обладает даже близко тем спектром сил, которые, наверняка, у неё были когда-то: Адриан неоднократно намекал на это.       Аккуратно приблизившись к стене вплотную, она пальцами провела по метке. Знакомая ей тяжесть вернулась и, казалось, стала ещё невыносимее. Она вскрикнула от боли, которая прошивала повсюду. Потому быстро отдёрнула руку. Жница поднесла её в глазам и увидела обугленные подушечки пальцев. Отчаяние снова начало подбираться ближе, словно само место нашёптывало ей беспросветность и бесполезность любого действия. Яростный взгляд вперился в рисунок, как в самого опасного в её жизни врага, с которым было неясно, как поступить, чтобы не просто победить — выжить.       Немало разозлившись на своё бессилие, Мари с остервенением ударила по стене рядом с нишей. Костяшки заныли от сильного соприкосновения, отдавшись тупой болью в локоть и плечо. В покрытии образовалась трещина, из которой просочилась вязкая струя тёмной жидкости. Присмотревшись пылающим злостью взглядом, жница поняла, что видит. Теперь разгадка того, где она находится, предстала во всех деталях.       Коридор — труд "отшельника", его бесконечный, смертоносный тоннель. Он оградил собой всё то отвратительное и несчастное, что произошло с человеком при жизни, прочно закрепляя на месте. Его магия построена на его же крови. Она уже видела её необычный цвет, когда Грелль ранил его в схватке.       Девушка вышла из кратковременно шокового ступора от такого везения. Отправив боль подальше, чтобы не обращать на неё никакого внимания, начала действовать. Обмакнула палец в вязкую жидкость и сосредоточенно приступила к основному — изменению рун, аккуратно дорисовывая их и добиваясь нужного воздействия. Прежде всего, она Заморозила их воздействие, отчего смогла впервые в этом отвратительном месте вздохнуть полной грудью. Увидев следующую возможную комбинацию черт, Открыла на своё обозрение душу создателя этого места.       Нет, он не оказался демоном, как они предполагали. Выяснилось по полярности сил, что он происходил из друидов — жрецов кельтских племён. Оттуда почерпнул опасные знания. Именно их использовал для устрашающих убийств. Друиды в незапамятных времён обладали особыми навыками, потому их магия столь необычна. Поэтому у него уникальная, почти незаметная аура. По этой причине он её ревностно прячет.       По мере просмотра секретов "отшельника", которые открывались посредством "взломанных" ею рун, у Мари на губах расцветала торжествующая улыбка. "Находит тот, кто знает, что искать". Теперь она знала, какой след её приведёт к "жнецу".       Хоть это место и стало более выносимым, чем было, задерживаться здесь нельзя и не имела ни малейшего желания. Прочертив ещё несколько символов Раскрывающих суть, её словно бы потянуло из этого тоннеля. Сознание начала затапливать тьма, которая теперь была иного свойства. Своя собственная, а не вражеская.

***

      Адриан не находил себе места всё это время. Прошло больше суток с того момента, как Мари прикоснулась к чёртовой плёнке. Наступал вечер следующего дня.       Жнец всё вспоминал, когда это произошло, и терялся в причинах.       Тогда девушка погрузилась в воспоминания, видимо, до такой степени, что через несколько минут тишины пронзительно закричала и рухнула на пол. Задыхаясь и дёргаясь в конвульсиях. Тот крик до сих пор отдавался в нём неуправляемой дрожью. Кревен вмиг подбежал к ней, пытаясь вывести девушку из жуткого транса. Мари, как назло, ни на что не реагировала. Лишь её конечности произвольно дёргались в неясном приступе. Адриан пытался её удержать на месте, чтобы она ненароком не покалечилась. Ужас того, что жница не выдержит и погибнет вот так, охватил его с головой. Мужчина раненным животным кричал ей, пытаясь привести Мари в чувство. Он уже орал имя Селины, но ничего не действовало.       В итоге Легендарный с силой накрыл её собой, прижимая коленями ноги и прижав ладони своими руками к полу — фактически, распял жницу. Нашёптывал ей на ухо успокаивающие слова. Спустя долгие минуты упорных увещеваний дрожащим от напряжения и страха голосом, конвульсии Мари сменились лёгким содроганием. Адриан чувствовал, как мышцы девушки начинают расслабляться и вовсе обмякли. Её дыхание приобрело поверхностность и редкость. С ужасом Кревен осматривал девушку под собой, отгоняя от себя дурные мысли. Он с неописуемым облегчением понял, что по всем физическим признакам Мари потеряла сознание и была жива. Однако жнеца ещё некоторое время продолжал изнутри бить испуг.       Встав на колени, Адриан поднял девушку и аккуратно, словно та — самое хрупкое существо в мире, понёс на слабых от пережитого руках в её комнату.       Все два последующих дня он не смел отходить от неё. Лишь раз Кревен встретился с извозчиком, который взял тело Уилшера на похороны. Адриан быстро его спровадил, чем того вогнал в замешательство: обычно Гробовщик долго разглагольствовал о смерти и празднике в честь неё, придумывая всякий раз что-то новое.       Сейчас мужчина сидел рядом с Мари, вслушиваясь в дыхание и всматриваясь в бледное лицо. Прижимался к груди, отсчитывая удары сердца. Порой ловил себя на мысли, что сам хотел бы её убить за такую неосмотрительность. Однако не переставал всем своим существом ждать, когда она очнётся.       Это произошло внезапно: девушка резко вздохнула и распахнула невероятно зелёные глаза. Казалось, они стали ещё более насыщенными, почти изумрудными. От резкого порыва Мари закашлялась. Кревен быстро сориентировался и поднёс стакан воды к потрескавшимся губам. Жница жадно глотала воду, отчего жнец периодически убирал ёмкость, чтобы та не захлебнулась.       Лишь тогда, когда он увидел, что она могла уже хотя бы сфокусировать взгляд на комнате и на нём, наклонился к ней и прошипел.       — Какого дьявола ты творишь, Мари?! Ты хоть понимаешь, что чуть не умерла от судорог. Сердце могло не выдержать.       Девушка, вскинув подбородок, чтобы кревен убрал стакан, ошарашенно смотрела на жнеца магическими глазами, отчего пыл Адриана поубавился, но не настолько, чтобы не продолжить.       — Я тебе говорил, что не надо форсировать развитие своей силы, — продолжал неистово шипеть мужчина. — Ты недаром тогда сделала так, чтобы всё возвращалось постепенно. Иначе ты просто не выдержишь. Чёрт... — Адриан рывком поднялся с кровати, чтобы от злости не наделать и не наговорить лишнего. Быстро подошёл к окну, становясь спиной к жнице и скрещивая руки на груди.       — Поэтому я запретила тебе что-либо рассказывать о себе? — тихо спросила Мари, с робостью и искоса смотря на пышущего злостью и тревогой Кревена.       — Именно поэтому, — чуть ли не сквозь зубы, стараясь, наконец, взять в себя руки. — Любая часть воспоминаний может спровоцировать цепную реакцию, — тише и уловимо ровнее продолжил. — Всё свалится на тебя лавиной. Сила тоже, которую ты связала с памятью, насколько я понимаю, — ещё более спокойно сказал он, но металл по-прежнему был слышен. — Я не хочу, чтобы столько усилий, которые ты положила, ушло в никуда. Это и моя ответственность тоже, — а последние слова были произнесены на выдохе, так сакрально и интимно, что сердце Мари пропустило удар. — Ты мне не чужая.       Жница услышала куда больше, чем слова. Много больше... Оттого чувствовала немалую вину, что подвергла родного жнеца страшному для него испытанию. Конечно, если разобраться, Мари просто плыла по течению. Однако она не осознавала глубины. Не знала, что всё так обернётся. Не только для неё. Потому паршивое состояние внутри разрасталось, заставляя чувствовать себя монстром по отношению к Адриану. Ядовитую горечь, разливавшуюся отравой по венам, от того, что сильно испугала мужчину. Оба замерли на некоторое время.       Переведя взгляд на застывшего жнеца и закусив губу, Мари медленно сбросила ноги с кровати и тихо поднялась. Не отрывая взгляда от натянутой спины, Мари тихо приближалась к мужчине, стараясь не издавать шума. Отстранённо подмечая, что Кревен выглядел сегодня необычно, кроме его сапог со множеством ремней. Чёрная с высоким горлом водолазка и чёрные облегающие брюки подчёркивали напряжённую фигуру. Длинные седые волосы рассыпаны по спине, плечам и груди. Сам Адриан будто окаменел.       Встав прямо позади него, Мари мягко положила одну ладонь между лопаток. Утыкаясь в неё лбом, а вторую руку утроила на животе мужчины, плавно и мягко прижимаясь к нему, чтобы обнять собой все его тревоги.       — Прости, что заставила волноваться, — еле слышно, с отчётливо виной в тоне произнесла она.       — Ещё скажи, что больше не будешь, — строгим тоном ответил Адриан, недовольно, с сопротивлением к действиям девушки.       — Не скажу, так как не знаю, — чувствуя, как мужчина старается продолжать держать марку, с едва уловимой улыбкой нежно ответила жница, проведя любом по спине.       — Зато правдиво, — он положил свою руку поверх её у себя на животе и переплёл пальцы, несильно их сжимая, и уже тише и куда более мягко. — Тебе так важно его найти?       — Ты знаешь ответ. Более того, знаешь причины, — девушка усилила объятия.       Легендарный лишь вздохнул. Да, он принял ответственность на себя. Добровольно и так давно. Слишком решительно тогда, когда всё началось. Однако он и не знал всех нюансов силы Мари, вернее, Селины. В ту пору он был обычным рядовым жнецом. Юнцом, причём безумно влюблённым. Как и девушка любила Кревена, насколько была способна. Он это помнил, словно то было только вчера, а не двадцать веков тому назад.       Сейчас же всё иначе. Не наоборот, а именно иначе.       — И кто он? — медленно оборачиваясь к ней, уже с интересом спросил Адриан.       — Не поверишь, мы все ошибались, — немного загадочно ответила Мара. Она взяла его руки в свои и ласково сжала, чуть поведя пальцами и расслабляя.       — Заинтриговала, — с намёком на улыбку произнёс он, смотря на девушку сверху вниз и оглядывая взором таинственное выражение прекрасного лица.       — Друид. Отсюда и силы, о которых мы столько гадали, — после озвученного Мари с нескрываемым любопытством следила за реакций жнеца.       Спектр эмоций пронёсся на его лице в одно мгновение и окончился традиционно: смехом буйно помешанного. Отчего девушка расцепила их руки и отошла назад. Села на кровать, с ласковой снисходительностью смотря на Адриана. Ей предстало не только веселье, а, скорее, выходящее долгое напряжение, в котором всё это время пребывал жнец. Окутавший его страх за Мари покидал душу родного жнеца, что не могло не найти отклик.       — Отлично, миссис Найтгейл, — проикал он, утирая слёзы чуть согнувшись от гогота. — Об этом мы и не думали.       — Чего только не бывает под луной?... — риторически спросила Мари, с ласковой улыбкой глядя на подозрительно быстро успокаивающегося жнеца. "Точно нервное", — горестно про себя резюмировала она. — Сколько я была в отключке?       — Твоя лексика не подходит девятнадцатому веку, — чуть наставительно произнёс мужчина, выдыхая и помотав головой. Прошёл к ней и сел рядом.       — В приличном обществе стараюсь держаться. И всё же? — настаивала жница, повернувшись к нему.       — Ты… как ты сказала? Отключилась вчера утром. Очень неучтиво по отношению к родному человеку, — с чуть обличающим смешком закончил Кревен, кинув на неё чуть обиженный взгляд.       Девушка шокировано на него посмотрела и уже было хотела что-то сказать, как оба замерли: некто вошёл в бюро, о чём колокольчик над дверью немедля возвестил обитателей лавки.       — Какие гости... — предвкушающе пропел Адриан, растянув губы в маниакальную улыбку.       Мари поняла его, "считав" энергетику новоприбывшего. Жница, отойдя от неожиданности визита, быстро поднялась с места и в неотступном сопровождении хозяина бюро спустилась на первый этаж.       — Добрый вечер, мистер Михаэлис, — вежливо произнесла девушка, настороженно осматривая прибывшего: демон представлял собой сплошное натянутое в напряжении веретено, а в душе нечистого клокотала с силой сдерживаемая ярость. — Что с графом? — догадливо осведомилась Мари, сделав несколько шагов ближе к Михаэлису.       — Добрый вечер, миссис Найтгейл, — он колко посмотрел ей за спину и немного нахмурился. — Легендарный, — дворецкий даже не поклонился, хотя во всём всегда был идеален, как рассказывал ей Адриан. "Дело серьёзное", — тревожно заключила жница. — Я смею просить Вас о помощи.       Мари теперь решительнее подошла к нему и требовательно повторила:       — Что с Его Светлостью? И что с Вами? — на воротничке обычно белоснежной рубашки жница заприметила красные капли, не заметные с первого взгляда. Мари протянула руку и дотронулась до пропитанной красным ткани. — Кровь. Причём Ваша, — теперь посмотрела прямо в глаза Себастьяну.       — Милорд похищен. Я его не чувствую, — слишком спокойно ответил демон. "Спокойствие — высшая степень ярости", — быстро пронеслось у жницы в голове. — "Дело очень серьёзное".       Жница помрачнела, опустила воротник и обернулась к Адриану. Кревен стоял ровно, нечитаемо смотря на демона. Девушка старалась почувствовать Кревена, но внутри неё царил сумбур эмоций. Видимо, она ещё не до конца оправилась от погружения в воспоминания. Необходимо больше времени, чтобы прийти в себя. Однако действовать надо было уже сейчас.       — Когда это произошло? — она вновь повернулась к демону, возвращаясь к главному.       — Пару часов назад. Они не в Лондоне.       — Почему Вы так решили? — быстро спросила его девушка и поспешно отошла к шкафу за снадобьями и магическими атрибутами.       — Я обыскал весь город, — зло сказал он, что заставило Мари к нему обернуться.       Глаза демона пылали огнём жажды убийства. Черты лица заметнее заострились. Само его выражение не выказывало ровным счётом ничего. Почувствовав возрастающую энергетику, жница схватила всё необходимое с полок, прижимая к себе, и подбежала к Михаэлису. Пальцами свободной руки она мягко, но уверенно, обняла его подбородок и заставила посмотреть на себя.       — Вы сейчас не в лучшем состоянии, — Мари сделала внушительную паузу, и всё же посчитала правильным обратиться именно так. — Себастьян. Разрушив всё вокруг, ничего не добьётесь. Я знаю, как его искать.       Они простояли несколько мгновений, неотрывно смотря друг на друга. Пальцами Мари ощущала, как демон сцепил челюсти. Его глаза пылали ненавистью в глубине зрачков, обращённые не на жницу — на того, кто посягнул на его "территорию". Зелёный взгляд проникал в эти омуты, чтобы не успокоить, а показать безмолвно то, что она уже сказала Михаэлису. Придавая уверенность, что граф будет в порядке.       Подчиняясь этому мягкому взору, Мари наблюдала, как со временем пламя в глазах дворецкого начало угасать. С неслышным выдохом Себастьян ненадолго их прикрыл и чуть опустил голову, приникая к руке девушки. Когда Михаэлис вновь посмотрел на жницу, Мари не сумела скрыть своего смущения. В этом сосредоточенном, на первый взгляд, взоре были волнение, серьёзность, и, что её поразило, надежда и непонятная... нет, удушливая, совсем не людская нежность. Пальцы девушки расправились, выпуская подбородок демона из мягкой хватки, когда как взгляд на несколько мгновений приковал к себе всё внимание жницы. С силой поведя головой в сторону, чтобы сбросить наваждение, Мари растерянно отошла и привычно по-турецки устроилась на полу в нескольких шагах, раскладывая взятые недавно вещи. Она до сих пор чувствовала на себе проникновенный взгляд дворецкого. "Чёрт", — немного зло подумала она, поражаясь своей реакции. — "И ведь ни капли фальши".       — Придётся сделать, наверняка, запретную вещь, — немного дрогнувшим голосом проговорила жница, приступая к делу, чтобы не только помочь найти юного графа, но и отвлечься от странного воздействия. — Для верности, необходимую, — больше не глядя на демона, Мари протянула ему небольшой перочинный ножик, который взяла с собой "из дома". — Мне нужна Ваша кровь из места, близкого к Вашей печати.       Себастьян и Адриан замерли в изумлении, коротко переглянувшись. Первым очнулся демон, послушно на ходу снимая перчатку. Он подошёл к девушке и сел рядом на корточки, протягивая левую руку с меткой, предварительно чиркнув по запястью лезвием.       — Ты опять? — прошипел Адриан, медленно приближаясь к демону и жнице.       — Снова, — отсекла Мари, а затем быстро взглянула на мужчину. — Я тебе говорила, что не могу обещать, — сосредоточенно готовя ритуал, с твёрдостью закончила. — Не отрицай, что ты в глубине души меня понимаешь.       Жнец выдохнул от бессилия и безусловной правоты девушки.       Тем временем Мари осторожно взяла руку демона и придерживала её над небольшой ёмкостью, куда уже кинула всё необходимое. Когда капли крови попали на смесь различных трав и ритуальных предметов, поднялся фиолетовый дымок. Густея с каждой секундой, как плотный туман.       — Сейчас, что бы Вы, мистер Михаэлис, ни почувствовали, не препятствуйте, — вглядываясь в дым, обратилась жница к слуге, не отпуская его руку. — И ты тоже, Легендарный, — добавила она, почувствовав порыв того остановить всё происходящее.       Выбранный впопыхах способ, действительно, был необычен: пройти по нити контракта, тянущегося от демона. При этом ориентироваться на магию друида-"отшельника", полярность и черты которой стали знакомы Мари. Образование своеобразного защитного кокона — тоже магия, куда более тонкая и почти неуловимая. Но только почти. Каждое заклятие имеет свой след. Уникальный. У существ одного и того же рода может быть совершенно разная суть силы.       В данном случае, жница хотела их объединить, чтобы прийти к источнику: контрактёру и друиду.       Она долго и въедливо всматривалась в возникающие картины материй, которые другим участникам были невидимы. Вся энергетика мира представляла собой в некотором смысле однородную массу, если не знать тонкостей и не уметь их чувствовать. Чутьё девушки, как Адриан ей сказал, неповторимое. Благодаря ему из этого скопления Мари могла выделить покров жнеца и контракт. Потом останется лишь проследить их.       Чтобы выполнить задуманное, Мари осторожно раскрывала все имеющиеся способности к видению. Про себя удовлетворённо отмечая, что в этот раз это получается гораздо легче. Однако о совершенной лёгкости таких "перемещений" говорить ещё не приходится.       Пока девушка неподвижно сидела, Адриан подошёл и сел прямо напротив, всё же не смея приближаться слишком близко. Всматривался в Мари, уже внутренне побираясь и боясь повторения недавнего происшествия. С некоторым облегчением и даже малым интересом отмечая про себя, что в жнице не было того холодящего душу напряжения, как вчера. Демон, в свою очередь, прислушивался к своим ощущениям, сосредоточенно глядя вперёд себя и не обращая ни на что внимания. Доверяясь тому, что задумала Мари, ради спасения господина.       Через несколько мгновений Михаэлис почувствовал удивительную для него волну. Та фривольно и без всякой навязчивости прошла сквозь внутренности, словно крыло бабочки, и устремилась прочь. Он с искренним и незамутнённым удивлением повернул голову в сторону и посмотрел на Мари, сидящую совершенно неподвижно и с закрытыми глазами. Кроме выдающих происходящее подрагивающих век. "Кто же Вы такая?" — про себя рассуждал он, не забывая "слушать" и ждать того, что обозначила жница. — "Ни к кому не могу Вас отнести. Я даже не вижу души как таковой, но Вы живая. Необычная. И не чувствую опасности от Вас". Его мысли прервались голосом той, о которой он думал.       — "Мистер Михаэлис, следуйте за мной сейчас. Думаю, Вы сможете подсказать, что это за место".       Демон покорно закрыл глаза и ментально пошёл за той волной, которую ещё недавно чувствовал в себе, и которая сейчас вела его за собой.       Адриан же не понимал, что происходит. По лицу демона было понятно, что он что-то почувствовал или услышал, но Мари ничего не говорила. Жнец осмелился чуть наклониться вперёд, пристально переводя взгляд с одного на другого.       — "Вы знаете, где это?" — внутренний диалог между демоном и жницей продолжился. Та показывала ему картины, которые видела сама, и указывала путь.       — "Да. Силчестер**. К западу от Лондона. Как Вы это сделали?" — проскользнуло недоумение с едва ли чувствуемым азартом.       — "Самое главное, помогло", — довольно выдохнула даже в мыслях Мари и отпустила демона, направляя в сторону от себя.       Себастьян, повинуясь незнакомой силе, первым пришёл в себя. Спокойно открыл заинтересованные в произошедшем глаза и сразу же обратил всё внимание на девушку. Та продолжала неподвижно сидеть, держа его руку.       Затем уже Мари глубоко вздохнула и посмотрела перед собой. Михаэлис не мог понять, что в ней изменилось с их прошлой встречи, но то, что что-то имело место, он чувствовал однозначно.       — А ты боялся, — с мягкой улыбкой сказала Мари, по-прежнему смотря вперёд.       Демон перевёл взгляд и увидел Гробовщика, который сидел, уперев локти в колени и наклонившись вперед. Тот вперился напряжённым обеспокоенным взором прямо в девушку.       — Сам же говорил, что я способная ученица, — прикрыв глаза, закончила жница.       — Способная, но иногда чрезмерно рисковая, — он натянуто улыбнулся, когда та открыла только один глаз, щурясь как кошка, и обречённо хмыкнул.       — Не без этого, — произнесла она любимую фразу Адриана. — Мистер Михаэлис, — она обернулась к рядом сидящему демону. — Вы позволите, чтобы я пошла с Вами? — решительно и серьёзно.       Себастьян кивнул и потянул девушку на себя, помогая подняться. Мари по-прежнему держала его окровавленную руку, но рана от пореза уже затянулась. На этот раз она приняла его помощь, которая была весьма кстати: встав на ноги, она пошатнулась, отчего Михаэлис придержал её, не давая упасть. Она невольно опустила взгляд на его поддерживающую ладонь и отметила про себя, что у него красивые и изящные руки. Длинные, утончённые и в то же время сильные пальцы. Чёрные ногти ничуть не портили картину, придавая некий шарм. Широкие ладони, одна из которых осторожно обхватила её за плечо, мягкие и очень горячие, но кончики пальцев холодные. Такой контраст был необычен и даже приятен.       — Как Вы, миссис Найтгейл? — с нотками волнения спросил он, отчего Мари вскинула голову от совершенно новой обращённой к ней интонации.       — Издержки, — выдохнула она, смотря на Себастьяна.       — Очередные? — мягким баритоном тихо произнёс он, отчего она немало удивилась не слишком тщательно скрытой издёвке: мужчина проницательно понял диалог между Мари и Легендарным.       — Бесконечные, — с лёгкой подтверждающей усмешкой ответила та, пока не отворачиваясь и заинтересованно осматривая лицо демона, который, судя по всему, неплохо мог ориентироваться в деталях.       Жница всё же отстранилась, но почувствовала, что рука на плече как-то нехотя соскользнула, подчиняясь движению девушки.       — Надо торопиться, мистер Михаэлис, — быстро сказала она и пошла за вещами и мечами.       Он не ответил, смотря вслед удаляющейся фигуре. Затем он перевёл взгляд на Гробовщика, который строго всматривался в лицо демона.       — Господин дворецкий, прошу вернуть её в том виде, в котором она сейчас, — ровно сказал Адриан, совершенно отчётливо видя заинтересованность нечистого.       Себастьян коварно улыбнулся, прикрыв глаза и опустив подбородок. На согласие это походило мало, но того для Кревена было достаточно. Да и Мари особо не слушалась жнеца никогда, но Адриан уже не пытался на неё влиять: у девушки всегда был волевой характер.       Когда Мари вернулась, Михаэлис открыл ей дверь, чтобы пропустить её вперёд. Жница, перед тем как переступить порог, обернулась к Гробовщику и озорно ему улыбнулась, подмигивая, на что Кревен сокрушённо покачал головой. Но в уголках его рта затаилась снисходительная улыбка.       Этот бессловесный диалог был и понятен, и как-то разряжал достаточно напряжённую, несмотря на разговоры, обстановку. Граф был в опасности и они оба понимали, почему Мари так радеет за Сиэля: Кревен видел её после первой встречи с Фантомхайвом. Они тогда долго разговаривали. Он чувствовал, что девушка прониклась к юноше некой симпатией. Сиэль был очень похож на неё в детстве. Такое "родство" не прошло незамеченным для восприятия жницей: Мари всегда уважала и ценила таких людей, как молодой Фантомхайв. Их силу, которую она всячески поддерживала, как и стремления.       Демон и жница вышли на улицу. Девушка поёжилась от холода, но её это не слишком беспокоило. Сиэль — вот главная сейчас задача. В ней бурлило и другое желание — разобраться с досужим жнецом, который посягнул не только на близких ей людей, но и взял на себя право мучить, не оставляя ничего, только гнетущую боль. Тот тоннель, который она прошла, поставил определённую точку. Она хотела его крови.       — Показывайте дорогу, мистер Михаэлис, я за Вами, — спокойно сказала Мари, вставая рядом с мужчиной.       Себастьян сосредоточенно кивнул и сорвался с места в нужном направлении. Его жажда крови была сильнее: то, что забирают у демона, становится в неисчислимое количество раз дороже для того, кто забрал — непреложное правило любого обитателя Преисподней.       Он слушал свои ощущения, постоянно проверяя нить контракта, которая вела его в неизвестность. Но это лишь пока.       Михаэлис, действительно, был благодарен жнице за помощь. "Почти очеловечился", — с досадой на себя подумал он. Мельком глянул за спину проверить, не отстаёт ли Мари, и удивился: она бежала совсем близко в ногу с ним. Его скорость была быстрее, чем у любого жнеца, но эта девушка постоянно преподносит сюрпризы. "Я узнаю, кто Вы, миссис Найтгейл", — решил для себя демон.       Силчестер был довольно далеко, около полусотни миль, но не для "нелюдей". Они преодолели это расстояние за минуты, двигаясь во весь апорт. Перешли на шаг за чертой города, когда Мари легко тронула Себастьяна за плечо, безмолвно прося остановиться.       — Чувствуете что-нибудь? — спросила она его, осматривая окрестности.       Демон проницательно посмотрел на неё и медленно переводил взгляд с одного дома на другой. Они стояли на небольшой улочке, несравнимой с лондонской. Было намного темнее. Неприметные и низкие здания выдавали, что это место далеко не столица. Себастьян через мгновение замер, прислушиваясь. Миг, и он снова побежал дальше по улице. Мари даже пришлось чуть притормозить, чтобы успеть за резко повернувшим в сторону демоном. Михаэлиса вело чутьё, которое люди называли бы интуицией. Девушка следовала за ним, стараясь не потерять из вида взявшего след хищника.       Их путь привёл к южной границе Силчестера. На окраине поселения стояли большие склады и амбары. Многие из них были покорёжены временем, но были достаточно ухожены: сельчане их использовали.       Мари подошла к Себастьяну сбоку и еле слышно произнесла, чтобы её мог слышать только демон.       — Они рядом.       — Да. Господин жив, но что-то не так, — в той же манере ответил Себастьян, рыская пронзительным огненным взором по округе.       — Вы спрашивали меня, какая у него сила, — так же сосредоточенно оглядывая пейзаж, продолжила жница. — Я по-прежнему не знаю. Но то, что человек приходит в оцепенение и его прошивает боль, видела точно.       — Видели? — настороженно обратился к ней демон, немного разворачиваясь к ней.       — Долго рассказывать, но... — она не договорила, запнувшись на полуслове и падая на колени от прострелившей разум картины.       Холод. Та самая гудящая пустота, из которой выплыл образ.       Граф лежал на грязном деревянном полу, и жнец занёс над ним свою секиру. Юноша смотрел расширенными глазами на убийцу, и в них не было страха. Хладнокровие и выдержка, несмотря на то, что жнец обратил на него свои чары. Сиэль боролся с этим внутри себя. Вернее, только будет бороться...       Из видения её вывел дворецкий, который решительно и мягко поставил девушку на ноги, прижимая к себе. Он решительно склонился к её уху, с заглушенным рыком прошептав:       — Там, — он кивнул в сторону одного из складов.       — Вероятно, да, — еле выговорила девушка, стараясь встать ровно и вернуть себе самообладание, чтобы отстраниться от демона. — Больше так не делайте, — уже строго закончила она и отодвинула от себя Михаэлиса.       — Оставайтесь здесь, а я... — начал было он, но был прерван.       — Вы хотите сказать, что я бежала сюда просто так? — она уже начинала злиться на самовольство мужчины. — Мне не важно, что Вы там сказали... Легендарному, — осеклась Мари, чуть не назвав жнеца по имени. — но и у меня к нему есть свои счёты. Так что даже не начинайте, мистер Михаэлис.       Себастьян на неё посмотрел, шокированный такой речью.       — Будьте осторожны, миссис Найтгейл, — преувеличенно ровно сказал он, будучи под впечатлением сильных эмоций, которыми буквально пылала жница.       — Вы тоже, — быстро ответила Мари, отвернулась от мужчины и пошла по широкому радиусу, заходя с обратной стороны нужного здания.       Михаэлис проследил за её действиями взглядом и понял, что она хочет сделать. Тактика понятная и предсказуемая, но весьма эффективная. Он направился ко входу и остановился за несколько шагов перед ним. Его тело окутал тёмный туман, похожий на чёрное живое пламя. Через мгновение мужчина исчез, не оставив следов.       Тенью проникнув внутрь, демон увидел, что его господин лежал на полу, и жнец решительно направлялся к нему. На последнем шаге нападающий остановился и повернулся к незваному гостю, выкидывая вперёд ужасную руку. Отчего-то Себастьян не мог пошевелиться. Опустив голову, он увидел под собой, как постепенно, черточка за чёрточкой, проявляется рисунок какого-то символа. "Руна-ловушка", — пронеслось у него в голове яростная мысль. Постарался вырваться, но его окутывали незримые цепи, сжимая тело и удерживая на месте. От гнева Михаэлис не прикрыто зарычал диким зверем, пытаясь хоть как-то пошевелиться, выйти из-под воздействия, но безуспешно: поверх одной руны появлялись другие, увеличивающие муку пленённого.       — Эта душа не будет тебе принадлежать, как и её хозяин, — сказанная фраза скрежетала повсюду, задевая суть мающегося демона, рвущегося к контрактёру.       Себастьян в остервенении направил силу на рисунок. Магия отразилась от пола и вернулась к нему, серьёзно ранив.       Жнец удовлетворённо смотрел на дело своих рук и вернулся к юноше, который начал приходить в себя. Как только граф открыл глаза, его затопил инфернальный ужас. Рот открылся в немом крике. Зрачки расширились, заполняя собой небесную радужку. Он немного, насколько смог, перевёл взгляд на стоящего неподалёку жнеца с массивным оружием наперевес. Была видна лишь нижняя часть лица, испещрённая глубокими шрамами. Губы мужчины двигались, но юноша не слышал слов. Его уносил лавинный поток, подзуживаемый волей "отшельника".       — Господин, — хрипло позвал того Михаэлис. — Сопротивляйтесь. Неужели Вы так легко сдадитесь? — уже в своей манере произнёс дворецкий, надрывно хрипя.       Граф пытался, но силы были невелики. Жнец постоянно наращивал своё давление на него, будто выдирая душу из тела насильно. Внутренности объял огонь. Голова напоминала кипящий котёл. Однако Сиэль, слыша своего дворецкого и видя перед собой убийцу, боролся буквально с собой, не давая себе проваливаться в воронку, куда его упорно тянули.       Казалось, это длилось вечно, пока Сиэль пытался противодействовать, стараясь пребывать в сознании. Он даже не сразу понял произошедшее, когда мужчина перед ним пошатнулся, и его увело в сторону, отчего графу удалось урвать глубокий вдох. Лишь звук падающих осколков стекла вывели его из оцепенения, за которыми он услышал рёв жнеца. В сумраке помещения амбара мелькнул стальной отсвет в скупом луче луны — меч вонзился в многострадальный бок "отшельнику". Тот выронил секиру из ослабевшей руки и отступил на шаг, припадая на колено и тяжело дыша. Перед лихорадочными от борьбы глазами графа, перед тем как он откинулся на бок от долгого напряжения, мелькнул стремительный силуэт с огненной вспышкой рыжих волос.       Мари всё это время пыталась пробиться внутрь: "отшельник" поставил барьер. Через него ей не удавалось пройти сразу — пусть она и человек со слабыми магическими способностями. Однако косе прислужников смерти под силу пробить любой магический заслон. В дополнение к ней магия, которой она научилась от Адриана, когда он рассказывал, как заклинал своё оружие, лишь увеличила силу мечей. Единственное, что оставалось сделать — разрушить источник, который питает этот барьер. То есть, самого жнеца.       Когда путь был открыт, жница вмиг подбежала к разбитому окну и окончательно высадила стекло ногой, врываясь смерчем внутрь. Глаза её горели злостью в сумраке пространства. В них горела уверенность, что этот ублюдок хоть силён, но и она не одна.       Жнец повернулся к ней и проделал то же самое, что и с демоном, пытаясь пленить. Мари с холодной решимостью успела вонзить меч в деревянный пол, не позволяя вражеской магии её окружить. Знание рун и заклинания, которые жница быстро нашёптывала, делали усилия жнеца бессмысленными.       Вырвавшись из-под удара, Мари с места накинулась на него, попутно хватая недавно кинутое в "отшельника" оружие. Её поглощал кровавый азарт. Ей чудилось, что она слышит отзвуки той, кем когда-то была. Пьянящую свободу от всего, борясь с убийцей. Кровь кипела, наводя состояние древнего аффекта, в котором было важно только одно — выживать и убивать. Далёкого и настолько неполного, чтобы быть сейчас в полной силе.       Жнец нападал в ответ, отчего оба противников всё неистовее погружались в пыл поединка не на мечах или оружии — они плели схватку на духовных нитях магии. Жница и друид с эхом прошлого, которое оба оставили позади. Её физическая сила, в отличие от духовной, как отмечала про себя Мари, ощутимо проигрывала мужчине. Неизвестный наносил сильные удары, от которых приходилось с усилием отбиваться. Постоянно урывала моменты, когда он был неосторожно "открыт". Наносила множество ран, наступая. Девушка двигалась изящно, быстро и чётко. Её знание боевых техник помогали, чтобы нивелировать недостаток и приумножить то, чем она владела в совершенстве.       Их полем битвы стало всё пространство помещения. Мари сама стала оружием, нанося увечья точными ударами, извиваясь словно змея, запутывая всяческими уловками и не подвергая себя опасности, когда мужчина был готов смести её своей мощью. Гибко избегала нападок от жнеца, изворачивалась, ударяя в открытые места на его теле. Её лицо не показывало каких-либо эмоций. Однако глаза пылали зелёным огнём, затапливающим волю противника.       Его же удары были мощными, однако, не такими быстрыми, как у Мари: бердыш не позволял. При этом разницу в скорости он удачно компенсировал прилагаемой силой.       Когда они сместились в сторону разбитого окна, Мари увернулась от нового выпада жнеца и попутно выдернула из пола меч. Обернувшись к "отшельнику", Мари двольно и быстро усмехнулась, с наслаждением взвесив в руках любимое оружие и давая себе мгновение перевести дыхание. Магия была на её стороне, но отбивать сносящие удары становилось всё сложнее. По крайней мере, при всех имеющихся вводных для боя, жница могла сделать главное — ослабить "отшельника" настолько, чтобы Себастьян мог выбраться. Как говорил Грелль, один на один она не сможет его одолеть, и это оказалось близким к истине.       Жница отвлекала всё внимание оппонента на себя, выигрывая время, в том числе, для графа. Тот слабо, но пытался уходить от дерущихся в пылу схватки. Юноша быстро терял силы, продолжая сопротивляться окутывающей его душу тьме, которую подселил одичавший жнец.       Мари всё же на миг отвлеклась, замечая, что руны под Михаэлисом истлевают, благодаря её усилиям. Демон начал выбираться из заклятия убийцы. Это была серьёзная ошибка: жнец нанёс ей удар с ноги в живот, отчего девушка отлетела в стену. Она постаралась сгруппироваться, но всё равно тяжело осела. Изо рта пошла кровь, горло першило и лёгкие отказывались втягивать воздух. Она оперлась рукой о пол, а другой поставила меч, вертикально втыкая лезвие и стараясь держать равновесие, чтобы не рухнуть окончательно.       Жнец только начал подходить к ней, как на него напал мрак. Тьма окутала его, останавливая и тягуче ломая кости, вырывая саму сущность. Постепенно этот мрак обретал силуэт мужчины, который выворачивал жнеца буквально на изнанку. Кровь лилась не просто рекой. Лицо Михаэлиса было затемнено, но горящие пламенем глаза и жестокий в своём безумии оскал с виднеющимися клыками выдавал в нём жажду разрушения всего, до чего он мог дотронуться или приблизиться.       Мари смотрела на это спокойно. Сейчас она пыталась восстановить дыхание, которое постепенно возвращалось к своему обычному ритму. Немного откинулась назад, удерживая меч, и постаралась от него оттолкнуться, вставая. Спиной она облокотилась о стену и, помогая себе локтями, встала на ноги, слабо и с хрипом дыша.       Поняв, что Михаэлис взял на себя расправу, жница аккуратно, опираясь на оружие, как на трость, подошла к графу, который был откинут «отшельником» в другой угол амбара.       Его взгляд был расфокусирован, однако, сам юноша оставался невредим. Аккуратно опустившись перед ним на колени, закрывая вид на страшного в своём мщении демона, она положила одну дрожащую руку на его грудь, а вторую — на изгиб шеи. Сиэля надо было вернуть из того состояния, куда вогнал его жнец. Из этого тоннеля, который она уже видела. Девушка прикрыла глаза и сосредоточилась. Тело её ломило от боли, но это была лишь физиология. Её духовные силы были при ней, и она должна была воспользоваться ими, чтоб спасти разум графа от этого тлетворного разрушения.       Оказавшись внутри его сознания, она не увидела такой темноты, как было с Уилшером. Полумрак окутывал не тоннель, а огромный зал. Где-то был виден слабый свет, но он мерк на глазах, показывая, насколько мало времени у Мари. Неподалёку стояла клетка, обрамлённая сгустками боли, унижения и ярости. Чувство того, что она знает этот момент, заставил действовать более решительно: жница помнила эти эмоции в душе графа, когда они впервые встретились.       Мари подошла ближе и увидела закованного в цепи Фантомхайва. Его некогда прекрасный костюм был разорван, на коленях чернели синяки и алели кровоподтёки. Он сидел с вытянутыми вперед ногами, на которых ладонями вверх лежали слабые руки. Его спина была ссутулена, как у древнего старика, и опиралась на прутья клетки позади. Бессмысленный взгляд обращён вниз на кандалы. Он выглядел страшно, даже для взора девушки, напоминая куклу, да и был будто младше.       Она осмотрела узилище и увидела приоткрытую дверь. Дёрнув её на себя, она отворилась с неприятным скрипом и скрежетанием: значит, время есть, раз к нему ещё можно пробраться.       Мальчик медленно поднял уставшие глаза. Девушка поджала губы, борясь с эмоциями: ребёнок беззвучно плакал. Сердце жницы разрывалось, но надо было действовать.       Мари присела на корточки перед юношей, который равнодушно смотрел на неё. Каменное лицо и слёзы — ужасное зрелище. Девушка с особой осторожностью подбирала слова и только затем заговорила.       — Здравствуй. Ты знаешь, кто я? — нежно и очень тихо прошептала она.       Мальчик медленно осматривал каждую чёрточку её лица. Казалось, он и не заговорит вовсе, но голос Сиэля её поразил: ровный и спокойный.       — Вы мне знакомы, но я не помню Вашего имени, — он даже немного нахмурился, чем заставил девушку немного расслабиться: не всё потеряно.       — Да, мы встречались раньше. Меня зовут Мари Найтгейл. Ты помнишь своё имя? — с материнской заботой проговорила она.       — Сиэль. Наследник рода Фантомхайв, — немного кивнул он.       — Почему ты здесь один? — она старалась вывести его на эмоции и подтолкнуть к тому, чтобы вспомнить, кто он на самом деле.       — Других забрали. Я последний, — совсем слабо. — Здесь давно никого не было. Никто не приходил, кроме Вас. Зачем Вы здесь? — с едва уловимым интересом спросил он.       «Жнец его запутал. Он знает, где находится. И не понимает для чего и как. Воспоминание и реальность смешались в его разуме. Знания без причин. Жестоко».       — Могу ли я помочь тебе выйти отсюда? Не очень приличествующее место для юного наследника, не находишь? — с улыбкой сказала она.       — Как я могу Вам верить...       — Мари, — помогла ему девушка. — Ты прав, наверное, никак. Но есть тот, кому ты очень дорог, и который не может пройти сюда. Ты понимаешь, о ком я говорю? — очень осторожно произнесла она.       — Мои родители мертвы. Тётя убита, — ровно произнёс он. «Вот ублюдок», — со злостью подумала она. — «Он теперь помнит только свои потери. И почти забыл себя самого». — Меня никто не ждёт, — неуверенно продолжил он, и Мари за это зацепилась.       — Ты уверен? Есть некто, кто уже давно заботится о тебе, — «И вполне, надо признать, искренне это делает», — дополнила про себя она. — Твой защитник.       В глазах Сиэля отражалась мука воспоминания. Он явно понимал, но не помнил точно. Всё было очень размыто.       — Я могу?.. — сказала Мари и протянула свою руку к его ладошке, но пока не смела прикоснуться.       Ребёнок долго смотрел на неё, на руку, в себя, но затем опустил подбородок, соглашаясь.       Она мягко обняла его ладошку двумя руками и нежно нашёптывала слова, стараясь вывести его из этого мрака.       — Вспомни, пожалуйста, своих родителей, Сиэль, — она посылала ему те эмоции, которые когда-то увидела в нём, помогая вырисовывать затемнённые образы памяти. — Каким ты был счастливым ребёнком. Своих родных.       — Их нет, — тихо сказал он, немного злясь, но не отстраняясь: наоборот, сильнее обнял руку девушки.       — Верно. Нам суждено терять многих. Порой всех. Ты знаешь, что так может быть. Это больно. Кажется несправедливым. Но то, что ты испытывал радость с ними, даёт тебе силы жить дальше. Идти к своей цели. Бороться за своё место, — Мари заметила, как помещение постепенно становится светлее, и удвоила усилия. — Не зная радости, ты не узнаешь всю его силу. Не зная боли, ты не сможешь найти себя. Твоё прошлое — твоя сила, Сиэль. И ты пройдёшь свой путь к тому, чтобы стать тем, кем ты хочешь.       Тот резко вскинул голову и посмотрел на жницу. Девушка довольно улыбнулась: этот хладнокровный взгляд ей уже по-родному знаком.       — Нужно лишь сделать первый шаг и не сдаваться, цепляться за жизнь и за своё счастье, — более уверенно закончила она.       — Именно так я и поступаю, Мари, — решительно сказал он.       Пространство вокруг стало обретать очертания. Появились уже виденные стены склада, множество ящиков и мешков, которые после боя были разворочены и разбросаны. В окно пробивалась лунная дорожка, показывая путь обратно в реальность. В её луче сидели юноша и девушка, держась за руки. Рядом с ними стоял мужчина в чёрном и с настороженностью наблюдал за недвижимыми уже несколько минут жницей и господином.       — Только так, — мягко шепнула девушка и немного накренилась в бок, падая.       — Мари! — взволнованно позвал её граф, вскакивая.       Себастьян быстро подбежал, преклонив колено. Вторую ногу он согнул и поставил так, чтобы девушка смогла на неё опереться спиной, полулежа на полу.       — Всё в порядке, Ваша Светлость, — со слабой усталой усмешкой произнесла она. — Бурная ночка выдалась, ничего не добавишь. А нет, есть, — она вновь посмотрела на графа. — Простите за фамильярное обращение к Вам.       — Глупости, Мари, — с призрачной улыбкой сказал он.       Дворецкий посмотрел на него с некоторым замешательством.       — Вы можете идти? — снова обратился к ней Сиэль.       — Как будто у меня есть выбор, — со смешком сказала она и оттолкнулась спиной от поддерживающей её ноги Себастьяна, постаравшись сесть прямо, но закашлялась от пронзившей боли. — Пожалуй... — девушка немного подождала. — Я ещё посижу, — демон аккуратно вернул её обратно, приобнимая за плечи.       Мари повернула голову влево и увидела разорванное тело жнеца.       — Демоны всегда так поступают, мистер Михаэлис? — медленно и ровно спросила жница.       — А Вы предпочли бы сделать иначе, миссис Найтгейл? — приподняв бровь, иронично спросил он.       — С этим... — она опустила сильное слово. — нет.       — Вы сами ответили, — довольно закончил демон.       — Дело закрыто, — ровно сказал Сиэль, смотря туда же. — Отправимся в Лондон завтра. Вы с нами, Мари, — решительно продолжил, видя неуверенность девушки. — Себастьян, нужно найти гостиницу. Ни секундой больше не останусь здесь, — он направился к выходу.       — Слушаюсь, — покорно произнёс демон, вставая и беря жницу на руки.       — Мистер Михаэлис, вот это совсем необязательно, — строго обратилась к нему девушка. — Свои ноги есть.       Тот лишь посмотрел на неё, и в его глазах танцевали бесы. Потом просто отвернулся и последовал за графом, не обращая внимания на недовольство. Когда они вышли на улицу, девушка сделала небольшой кувырок и соскочила с рук демона, руками отталкиваясь от его плечей. После такого удара в живот это было сложно, но «пора взять себя в руки», подумала она. Немного покачнувшись, она сделала шаг и пошла обратно, медленно и аккуратно. Ошарашенный Себастьян даже остановился.       Вернувшись через несколько секунд, уже с мечами на бедренном ремне, она вышла и посмотрела на оцепеневшего Михаэлиса.       — Что? — удивлённо сказала жница. — Я же просила Вас, — уже тише закончила.       Мари направилась за графом, поворачиваясь спиной к демону. На лице того сначала расцвела неуверенная улыбка, переросшая в оскал. Его взгляд был загадочным и предвкушающим. Он нагнал идущих рядом господина и девушку.       Та чувствовала горящий взгляд спиной, но старалась не обращать внимания.       Место их пребывания на ночь, конечно, было простым, но достаточно уютным. Сиэль одобрительно обвёл переднюю и последовал за хозяйкой. Ею была пожилая женщина, очень приятная и учтивая. Пока гости шли по направлению к своим комнатам, она всё щебетала о том, что давно не было таких приятных гостей. Мари с усмешкой думала про себя, что «да, таких в пыли и грязи, будто в песке неделю копались, надо ещё поискать», — и с некоторой завистью посмотрела на чистого и по-прежнему аккуратного демона.       У комнаты графа они остановились.       — До завтра, Ваша Светлость, и доброй ночи, — с благодарностью склонила голову Мари: лечь и уснуть — были главными её желаниями на данный момент.       — И Вам, Мари. Себастьян Вас разбудит, когда будем отправляться, — спокойно и тепло ответил граф и вошёл в комнату.       Усталость витала в воздухе, склоняя всех побыстрее добраться до кроватей.       — Спокойной ночи, миссис Найтгейл, — поклонился ей демон, но в этом жесте было столько сарказма, что девушка усмехнулась.       — Спокойной, мистер Михаэлис, — устало ответила она.       Развернувшись, Мари пошла в свою комнату и опять почувствовала на себе этот взгляд, но сейчас ей было откровенно наплевать.       Хоть немного приведя себя в порядок перед сном, жница с удовольствием разделась, кинув свою одежду и ремень на кресло, и рухнула лишь в нижнем белье, заворачиваясь в одеяло, как в кокон. Напоследок она обвела сонным взглядом простую обстановку комнаты.       Очень маленькая, но комфортная. Кроме кровати, тумбы и старого кресла в ней не было ровным счётом ничего. Неровные стены пожелтели от времени. Окно без ставней — идеально, чтобы просто отключиться и забыться.       Погасив свечу, она с удовольствием провалилась в глубокий сон мертвеца. Теперь можно было отдыхать, ведь, как сказал Сиэль, дело закрыто. Остались лишь воспоминания. Дальше будет новый день.