Открывая дверь

Саундтрек: Three Days Grace - Now Or Never Стоял удивительно тёплый для декабря вечер. Солнце село рано, но его слабый свет ещё долго золотил запад, а скудное тепло - призрачное и невесомое - согревало случайных прохожих, спешащих домой. В окнах уже загорались огни и на жёлто-оранжевом фоне чётко проступали фигуры людей, словно вырезанные из картона и движимые мастером-кукловодом. Мелиса Грэм сидела в гостиной и перебирала фотографии. Огонь, полыхавший в камине, освещал лишь часть комнаты, бликами играя на стеклянных рамках и глянцевой поверхности семейного альбома. Воспоминания, которыми она так дорожила. Всё, что осталось в прошлом - всё было здесь, на прямоугольных листках бумаги. Мэл с тоской смотрела на улыбающегося с плоскости брата, ещё живых и жизнерадостных родителей... В детстве ей казалось, что спешить некуда: весь мир - от края и до края - открыт, свободен и никуда не денется от её пытливого взора. Она непременно отправится в далёкое путешествие, но не сейчас, а позже, когда сполна насладится тихой жизнью в семейном кругу, когда тоска по родным не будет такой мучительной. Возможно, это был самый верный её выбор - не торопиться. Тогда - было страшно. А теперь - некуда. Мелиса знала, что в двух шагах от неё, в полумраке комнаты сидит серийный убийца, сломавший жизнь десяткам невинных людей. Странно то, что она не видит в нём угрозы. Совсем. Ещё несколько дней назад она пыталась разглядеть в его действиях хотя бы намёк на агрессию или раздражение, но Ганнибал был спокоен, как статуя "Весеннего Будды". "Не буди лихо, пока тихо", - решила Грэм и следовала своему же совету всю неделю. Оказывается, игнорировать чьё-то присутствие весьма тяжело. Особенно если "кто-то" не сводит с тебя глаз, ведя молчаливый диалог за двоих. Впрочем, за всё это время ни в Балтиморе, ни здесь не произошло ни единого убийства или нападения. Охотник сложил оружие и, кажется, нашёл занятие более увлекательное... В коридоре раздалась трель мобильного телефона, заставившая Мелису подскочить на месте. Ей не часто звонили на мобильный. Грэм поднялась с большой охотой, ведь сидеть под пристальным взглядом Ганнибала Лектера несколько часов подряд - трудно. Девушка с неясной надеждой подняла трубку. - Мелиса, я надеюсь, ты на меня не в обиде... - раздалось на другом конце. - Ох, Джон, конечно, нет! - голос девушки потеплел. - Что случилось? Ты пропал так внезапно, что я начала волноваться. - Я увозил друга в Сиэтл. Ему приспичило заснять какое-то "потрясающее природное явление" вблизи воды. Он неисправим. - Да, я уже догадалась. Что же, не так уж и плохо, когда друг - фотограф. Быть может, он запечатлеет что-нибудь стоящее. Или просто приятный момент твоей жизни, который ты сможешь сохранить... - У тебя всё хорошо? - Да, конечно, - без заминки произнесла Мелиса, прикрыв глаза. - Мы славно посидели, выпили годовой запас чая и съели недельную порцию выпечки. Вечер удался, - с чувством заверила Мэл и звонко рассмеялась. Ганнибал стоял за её плечом, не решаясь протянуть к ней руку. Мелиса была рядом: живая, весёлая, звонкая и свободная от внутренних терзаний. Пусть даже не он причина её веселья - плевать, главное, он может слышать её. - ... Конечно. И не забудь позвонить, когда приедешь. Уверена, тебе будет что показать... Грэм положила трубку и прислонилась к стене. Даже в кромешной тьме коридора ей не было теперь так тоскливо. Джон, пусть и далёкий сейчас, поднимал ей настроение, вселяя немного оптимизма в её уставшую душу. Прошло около шести минут, прежде чем Мэл удалось подавить глупую улыбку и вернуться в гостиную. Лектера в комнате не было, и Мелиса забеспокоилась. - Отвратительная привычка исчезать так внезапно... - ворчливо произнесла девушка и круто развернулась, намереваясь заглянуть на кухню.

***

Ганнибал стоял в абсолютной темноте, прислушиваясь к слабому бряцанию ложки о стекло. Это становилось настоящей пыткой: быть осторожным и сдержанным, когда жажда и желание застилают глаза, когда кислорода катастрофически не хватает. Она была его удавкой. Чем ближе становилась Мелиса Грэм - тем тяжелее Ганнибалу давалось мнимое спокойствие. Он больше не был уверен в чём-либо. Постоянное напряжение, её мимолётные взгляды, её запах, шлейфом тянущийся из комнаты в комнату - настоящая паутина, из которой он - паук - не может выпутаться. "Сегодня или никогда".