Танец балисонга

      Когда в лагере наступила тишина, Диксон приблизился к полыхающему костру и подкинул в огонь несколько крупных веток, наблюдая за тем, как разошедшийся огонь жадно пожирает хворост. Несмотря на то, что охотника достаточно помотала жизнь, и он мог приспособиться к любой ситуации, мужчина понял одну важную вещь — что по-настоящему скучает по Александрии. Этот день принёс ему столько радости, разочарований, счастья и боли, что Дэрил не отказался бы вернуться к старому доброму скучному и монотонному ритму жизни в защищенном убежище.       Положив бластер рядом с собой, охотник задрал голову вверх, чтобы посмотреть на далекие звёзды. Он замер в волнительном восхищении — на темно-синем небосклоне ярко горели сразу две луны. Одна из них была красноватого оттенка и слегка заслоняла собой второй спутник этой планеты. Если у кого-то и возникали разногласия насчёт того — та ли это была Земля, то теперь сомнения стрелка рассеялись, как дым. Это место было далеко не их домом.       Реднек мельком глянул в сторону палатки, в которой ночевала чета Граймсов, после чего постарался выкинуть дурные ревнивые мысли из головы и вновь занялся костром. На плечо вдруг легла тяжелая рука, и мужчина резко вскинул оружие, потеряв от неожиданности дар речи.       — Эй, пиздюк, брата не признал? — протянул Мерл, гаденько усмехнувшись и демонстративно поднимая руки ладонями вверх.       — Я мог пристрелить тебя, тупица, — пробормотал стрелок, к которому вновь вернулась способность разговаривать.       — Ты так и собираешься играть роль цепного пса для копа? Нравится лизать ему зад или ты позабыл всё то, чему я тебя учил?       Подумав, что братец-уголовник пришёл явно не откровенничать, Диксон-младший молча посмотрел на него, поглаживая большим пальцем рукоять гладкого бластера, а после хрипло спросил в лоб:       — Чего надо?       — Свалим отсюда, как и планировали когда-то? Только старина Мерл и его младший братишка. Никаких копов, никаких указаний и прочего дерьма. Мы будем сами себе хозяева, и не нужно будет заботиться еще и об этих будущих жмуриках, — с этими словами верзила достал свой знаменитый балисонг и принялся умело вертеть его в руках, так, что Дэрил даже не успевал уследить за завораживающей игрой ярких отблесков огня на холодной стали.       — Сам говорил, что Граймс — удачливый ублюдок. Может быть, через пару-тройку дней нам попадется новая летающая тарелка, которая будет на ходу, — ответил охотник с иронией поглядев на старшего брата. — И все эти «жмурики» улетят без нас.       — Тебе так хочется вернуться на погибающую планету, где на каждом ходу можно встретить гнилых трупаков, которые готовы сожрать тебя с потрохами? Или быть хозяевами целой планеты? Подумай, братец, ибо я уже решил. Тебе остается выбрать, на чьей ты стороне.       Мерл демонстративно потянулся, хрустя суставами, и отправился на боковую в одну из полупустых палаток. Мэтта, который уснул в ней пару часов назад, такое соседство не обрадовало, особенно когда уголовник двинул парню локтем и стянул импровизированное покрывало из джинсовой куртки. Но устраивать скандал парень не стал — он немного побаивался этого бесконтрольного борзого ублюдка.       Тщетно попытавшись снова заснуть, парень вылез из палатки, недовольно хмурясь, и устроился рядом с Дэрилом, широко зевая и потирая руку, которую отлежал во время сна. Диксон-младший безразлично посмотрел на него и продолжил безмолвное наблюдение за ветками, потрескивающими в большом костре.       — Дэрил, — вдруг обратился к нему парнишка. Он кивнул на бластер в его руках, — ты можешь идти отдыхать, я покараулю.       Охотник смерил его внимательным взглядом, раздумывая — можно ли доверить жизнь близких людей этому пацану. Он протянул ему бластер и хрипло спросил:       — Стрелять умеешь?       Мэтью утвердительно закивал, взяв оружие в руки, и сонно потёр глаза кулаком. Вопреки ожиданиям парня, стрелок не пошёл в палатку, а подобрал с земли толстый кусок обломка от обшивки корабля, который использовался выжившими как нож, и направился в тёмную чащу леса. Диксону вовсе не хотелось спать — как он может сомкнуть глаза, когда самый важный для него человек сейчас проводил ночь в объятиях чужой женщины?       Хотя… Нужно было быть идиотом, чтобы не заметить, что между Риком и Лори до сих пор сохранилось то странное напряжение, которое реднек чувствовал всеми фибрами души. Вряд ли его офицер, измученный странными опытами над ним, непривычным космическим перелётом и побегом с инопланетного корабля, кинется сейчас в объятия жены. Но со временем он примет то, что он должен (черт, да просто обязан!) быть счастливым со своей супругой.       Всё постепенно вернётся на круги своя. За душевными метаниями и переживаниями стрелок не сразу осознал одну из глобально важных для него перемен — он снова воссоединился со своей семьёй. Да, Мерл был далек от звания лучшего старшего братца в мире, но всё же он до сих пор продолжал думать о младшем. Его нежелание примириться с «Риктатурой» было вполне понятно, и Дэрил начал всерьёз задумываться — не стоит ли действительно махнуть на всё рукой и остаться на этой планете? Да, это будет лучшим выходом. Но для начала арбалетчик доведёт всё до логического завершения и лично убедится в том, что Рик может вернуться к своей семье в Александрию. Ночь, казалось, длилась бесконечно, и в какой-то момент Дэрил заплутал в совсем неизвестную ему часть перелеска. Боязни потеряться, даже в абсолютно новой местности, у мужчины не было — он прекрасно ориентировался в темноте.       Утром Рик чувствовал себя абсолютно разбитым, хотя он спал довольно-таки продолжительное время. Сказалось то, что вместо пуховой перины (или хотя бы привычного продавленного матраса) под спиной у бывшего копа была земля. Лори во сне прижалась к супругу, инстинктивно найдя тепло чужого тела, но Граймс не мог почувствовать ничего романтического к этой женщине. Ничего, кроме благодарности за то, что она подарила ему чудесных детей, за то, что пытается быть рядом, хотя семейного тепла ни один из них уже не ощущал. С каждой минутой мужчина убеждался в том, что ему просто необходимо переубедить стрелка, который вбил в свою встрепанную голову, что офицер будет счастлив с нелюбимой женщиной, нежели с обожаемым реднеком. В нынешнее время жизнь была коротка и полна боли. Она могла прерваться в любой момент, а потому так важно было жить здесь и сейчас, так необходимо было любить и дарить своё тепло друг другу. А дети… они поймут со временем, когда вырастут. Если вырастут. Когда мысли Граймса стали литься в отчаянном ключе, он зажмурил глаза и заставил себя выбросить их из многострадальной головы, а после смог забыться беспокойным сном до утра.       Когда мужчина вышел из палатки, то сразу почувствовал запах жарящегося на костре мяса. Ночь была достаточно прохладной, и большая туша удивительного зверя ещё не успела испортиться. Небольшой лагерь выживших напоминал собой муравейник — каждый был занят чем-то полезным: кто-то таскал воду из родника, чтобы вскипятить, кто-то занимался поиском дров и хвороста для костра. Несколько смышленых девушек вместе с Маргарет мастерили сеть для ловли рыбы из тонко нарезанных полосок ткани (на эти цели была пущена бесхозная рубашка). Даже Мерл, со свойственной ему борзостью, принимал участие — стоял недалеко, с бластером наперевес, и командовал группой людей, латающих обрушившийся за ночь хлипкий навес.       И как-то совершенно не вписывался в общую картину Дэрил. Он привалился плечом к одному из высоких деревьев и с увлечением обгрызал заусенцы на большом пальце, по большему счёту, бездельничая.       Рик растерянно почесал в макушке, соображая, к чему ему стоит приступить первым делом. В голову пришла мысль о том, что неплохо было бы умыться. Он помахал Лори, когда та подняла голову, сидя у костра и следя за мясом, после чего спустился к прохладному источнику. Умывшись и напившись ледяной воды, отчего неприятно свело зубы, Граймс поднялся и вытер губы тыльной стороной ладони. Рядом послышались тяжелые шаги, и, когда Рик обернулся, то встретился глазами с взволнованным взглядом реднека.       — Я должен показать тебе кое-что, — сказал Диксон-младший задумчиво вертя в руках импровизированный нож.       — Пойдём, — отозвался бывший коп, радуясь тому, что у них со стрелком может выдаться свободная минута, чтобы провести её вдвоём.       Не говоря больше ничего лишнего, Диксон мотнул головой в сторону северо-запада. Помня о немногословности своего лучшего друга, офицер направился за ним. Они сделали небольшой крюк — вернулись в лагерь и вооружились, предупредили остальных о вылазке, — после чего пошли в изумрудно-зеленый лес.       Когда мужчины отдалились от остальных на пару-тройку километров, Дэрил заметно расслабился — он перестал хмуриться, широкие плечи не были так сильно напряжены, а взгляд то и дело обращался в сторону бывшего любовника. Но в глаза Рика охотник не смотрел, будто бы боялся чего-то.       — Как спалось? — наконец раздался хриплый голос.       Граймс едва не угодил ногой в неглубокую ямку, присыпанную опавшей листвой и хвоинками, и тихо фыркнул, почувствовав небольшое раздражение.       — У меня ничего не было с Лори, — ответил шериф, теперь уже внимательно глядя под ноги и стараясь идти след в след со стрелком. — Ты же знаешь, кто интересует меня.       — Да я не об этом! — смущено воскликнул реднек. — Самочувствие как?        Он даже остановился и резко развернулся к шерифу, неловко взмахнув руками. На щеках мужчины проступил румянец. Дэрил решил любым способом избегать выяснения отношений с бывшим копом, так как уже решил, что между ними всё кончено. Однако эта недосказанность так и витала в воздухе, отчего, казалось, атмосфера начинала накаляться.       Подумав, что Дэрил намерено вытащил его из лагеря, чтобы вновь строить из себя мать Терезу и наплести напарнику бред про его долг перед семьёй, Рик едва не повернул обратно. У него было достаточно забот, чтобы разводить подобные церемонии с душещипательными разговорами. В понимании шерифа всё было просто — Диксон хочет быть рядом, но боится, что в определенное время он станет ненужным и постепенно превратится в невидимку для любимого человека. Поэтому он и хочет обрубить этот непростой узел, чтобы позволить своеобразному Дамоклову мечу опуститься на его макушку, когда он более или менее готов. В иных случаях разговор по душам действительно помогал, но сейчас Граймс понимал, что поступки будут намного красноречивее слов. Да и у него не было чертового времени разбираться со своими заботами, когда за спиной находился целый лагерь выживших, которые не знали, что им делать и куда деваться. Рик тоже не знал, но отчего-то все считали, что он сможет придумать.       — Со мной всё в порядке, — ответил мужчина и зачесал влажные вьющиеся волосы назад, устало поглядев на Дэрила. — Куда мы идём?       — Увидишь, — ответил стрелок, тяжело вздохнув, после чего провёл кончиками пальцев по заметной зарубке на коре дерева, которую оставил несколько часов назад. — Мы почти пришли.       Дальнейший путь они прошли молча. Офицер скользил взглядом по местным причудливым растениям, которые окружали путников в виде мха, витиеватых лиан, широких папоротников и грибов. Постепенно земля становилась всё твёрже — местами начала проглядывать горная порода, и вскоре мужчины оказались на большом каменном уступе. Он широко раскинулся над речной долиной, залитой яркими лучами солнца.       Там, внизу, передвигались громадные животные с длинным вытянутым телом и невероятно гибкой шеей. Недалеко от их резвились более мелкие подвижные рептилии, то и дело устраивающие стычки друг с другом. В широкой реке лениво плавали существа, напоминающие аллигаторов, только больших размеров. Похоже, это был настоящий водопой для местной живности, и Граймс пораженно застыл на месте с открытым ртом.       — Д-динозавры? — медленно произнёс он с запинкой и неверяще посмотрел на охотника, будто безмолвно просил подтвердить тот факт, что он действительно видит этих рептилий, а не сходит с ума.       — Впечатляет, да? — усмехнулся реднек, невольно ловя себя на мысли о том, что голубые глаза Рика, в которых читалось по-детски наивное удивление, вызвали ярое желание прильнуть к его губам в кратком поцелуе. — Есть кое-что ещё.       Он приблизился к офицеру так, что их плечи соприкоснулись, и поднял руку, вытянув указательный палец вперёд. Рик слегка наклонил голову, ища взглядом то место, куда показывал стрелок, и слегка прищурился. Далеко от этого места, за рекой, ярко поблескивала на солнце странная конструкция, на первый взгляд возведенная из металла и стекла, сотворенная явно не природой. Рядом с ней двигались небольшие фигурки, напоминающие людей или кого-то, явно причастных к гуманоидной расе.       — Как думаешь, кто это? — хрипло спросил Граймс, медленно переводя взгляд на реднека, все еще находившегося в приятной близости.       — Не люди, — уверенно ответил Диксон, что, впрочем, было и так очевидно.       — Здесь около двух дней пути. Необходимо выбраться на разведку. Не думаю, что тащить туда всех сразу будет разумно. В конце концов, они могут быть врагами, как и те ублюдки.       — Я пойду.       — Тебе не стоит идти одному. Отправимся вместе, — уверенно сказал Рик, все еще не отрывая взгляд от странного сооружения.       — Хочешь бросить остальных на произвол судьбы? Мерл не будет рисковать своей шкурой за других, — ответил Диксон и поскрёб пальцами в макушке. — Ты нужен в лагере. А я уговорю брата отправиться со мной. Мы можем не вернуться, а остальным нужен сильный лидер, шериф.       Услышав такие вовсе не радужные речи, Граймс нахмурился. Он обошёл реднека и встал перед ним, заслоняя собой яркие лучи солнечного диска. Мужчина давно перестал быть оптимистом, но он не мог допустить подобного настроя перед опасной вылазкой. Хотелось приободрить стрелка, сказать, что у них всё получится, и что это лишь очередная черная полоса в их жизни. Но именно в этот момент Рик не мог найти подходящих слов. Всё было запутано, сложно, страшно и непонятно, и надежда на хороший исход таяла с каждым днём.       — Ты вернёшься ко мне, — тихо, но достаточно чётко промолвил бывший полицейский, опуская тяжёлую ладонь на затылок стрелка. Он слегка наклонил его к себе. — Это приказ.       Реднек прикрыл глаза, мягко усмехнувшись, и опустил горячую руку на талию возлюбленного, соприкоснувшись с его лбом своим. Они простояли так несколько секунд, до тех самых пор, пока охотник не произнёс: «Принято».       Разведку было решено не откладывать в долгий ящик, а потому после возвращения мужчин в лагерь, было устроено заседание «старичков» среди выживших. Как ни странно, помимо Дэрила, Рика и Лори, в одну из палаток был приглашён и Мерл. И, хотя тот по-прежнему строил из себя равнодушного засранца, сложно было не заметить, что такое признание важности дико льстило уголовнику. Наверное, поэтому он послал Рика в задницу всего пару раз, перед тем как окончательно уломался на это непростое задание.       Братья вооружились и отправились в путь сразу же после завтрака — им всё равно пришлось бы идти по темноте. Чем раньше они узнают, что за существа обустроили свой лагерь по ту сторону реки, тем будет лучше. Граймс долго смотрел вслед удаляющимся мужчинам, чувствуя, что его душу грызет странное чувство беспокойства. Но после того, как Дэрил полуобернулся, в последний раз ловя на себе взгляд офицера, а затем неловко и ободряюще поднял уголки губ в улыбке, у Рика немного отлегло на сердце.       В конце концов, его лучший друг был мастером по выживанию. Окончательно убедив себя в том, что с братьями ничего не произойдёт, Рик вернулся к остальным. Если вылазка произойдёт удачно, то выжившим придется перемещаться к тому лагерю, а потому всё необходимое должно быть под рукой. У них сейчас было много работы.       — Кажется, у нас возникли проблемы, — несколько позже сказала Лори, подойдя к супругу.       — Что случилось? — взволнованно отозвался офицер, прекрасно понимая, что по пустякам его тревожить не станут.       Его жена повела бывшего полицейского к одному из навесов, под которым сидела Маргарет в компании еще нескольких человек. У всех на лицах читалась тревога, и когда к ним подошёл лидер, они стали говорить все вместе, перебивая друг друга и, зачем-то порываясь раздеться и что-то показать. Рик поначалу ничего не понял, слушая то одного, то другого, но, когда заметил странные пятна на руке одного из парней, присел на корточки и стал внимательно разглядывать необычную рану.       Кожа в этом месте была покрыта странной необычной сыпью тёмно-красного, почти чёрного цвета, а под кожей заметно проступали вены и тонкая, словно паутинка, сеть капилляров. Необычная болячка росла буквально на глазах, расползаясь, а в самом её центре кожная ткань стала тонкой, словно папирусная бумага. Парень неуверенно прикоснулся к этому месту пальцем, и это было похоже на эффект, будто он провёл по этому месту ножом. Вдруг кожа лопнула, а из ранки потекла кровь, что вызвало у Граймса, никогда не встречавшегося с такой болезнью, тихую панику. Рана была крайне осторожно перевязана, но эта сыпь быстро распространялась по всему телу. Самым страшным было то, что у половины людей в лагере были подобные симптомы.       — Похоже на какую-то инфекцию, — тихо произнесла одна из хрупко сложенных женщин в возрасте, чем-то отдаленно напоминающая Кэрол. — Я врач, но никогда такого не видела. Мы должны найти причину заболевания.       Но как ни старался бывший полисмен выяснить, что же произошло с заразившимися, всё становилось только непонятнее. Чистую воду из родника пили все без исключения, мясо неизвестного зверя также ели все. Никаких ягод, грибов и других растений остальные не употребляли в пищу — все-таки абсолютных болванов в этом лагере не было. Многие списали всё на неизвестных насекомых, которые могли пробраться под одежду и укусить, но как бы выжившие не старались, они не могли вспомнить того, чтобы их кто-то мог незаметно цапнуть. Да и гнус и прочая мелкая мошкара держались от лагеря подальше, так как их отгонял едкий и сильных запах костра, который не угасал ни на минуту.       Никаких лекарств и даже маломальских антибиотиков не было, а если здесь и прорастали целебные растения, то никто не мог знать наверняка — может ли эта, допустим, колючая былинка, помочь заболевшим, или и вовсе отправит их на тот свет. Самым страшным было то, что болезнь прогрессировала, и к вечеру большая часть выживших начали чувствовать себя скверно — кружилась голова, тошнило, а на теле появлялась странная сыпь, постепенно перерастающая в незаживающие язвы. Всё происходило невероятно быстро, и Граймс чувствовал, что судьба в очередной раз делает ему незаслуженную подсечку.