глава 9
25 июля 2017 г., 00:33
— Солнце уже садится, — сказал Мерл, поглядывая на своего младшего брата, который уверенно шагал по лесистому участку долины. — Может остановимся и убьём кого-нибудь, чтобы пожрать?
— Чем раньше доберемся до той хрени, тем быстрее вернёмся, — сказал стрелок, оборачиваясь к уголовнику и вздохнул.
Дэрилу было нелегко — он не спал больше суток, и накопившаяся усталость, вместе с моральным истощением, давала о себе знать. Но мужчину подстегивало желание вернуться домой, и — самое главное — он не хотел подвести Рика. Он рассчитывал на своего верного бойца. Поэтому Диксон пробирался через густые заросли папоротника, превозмогая себя и мучая свой натруженный организм и заметно выдохшегося брата. Мерлу такой расклад не нравился — шутка ли, этот мелкий пиздюк командует своим старшим корешем! Но верзила продолжал упорно шагать за охотником, время от времени возмущённо ворча, когда в рожу тыкались дурацкие ветки растений.
Долгожданный привал случился только тогда, когда на ярком небосклоне появились два холодных светила, а воздух стал прохладнее и приятно ласкал кожу лёгкими дуновениями. По пути им встретилась чья-то кладка с достаточно крупными яйцами, величиной с кулак. Треть яиц тут же была зажарена на мелком костре. Слишком большое пламя могло привлечь хищников, или ещё того хуже — непонятных гуманоидов, которые устроили лагерь недалеко от этого перелеска.
Остальные Дэрил приберег на потом, аккуратно сложив их в свою новую сумку, которую не так давно смастерила Маргарет из бесхозной куртки. Вскоре костёр был погашен, а густые колючие кусты стали временным и относительно безопасным убежищем для братьев. Мерл первым завалился спать, а Диксон-младший остался караулить их скромное пристанище, привалившись к огромному камню спиной и с трудом борясь со сном.
Но вымотанный организм не дал ему продержаться и часа. Несмотря на неудобную позу и влажную прохладу воздуха, охотник задремал. Сначала сон его был очень чутким — на краю подсознания мужчина слышал храп своего брата, но вскоре Дэрил совсем расслабился и отрубился до самого утра.
Когда он открыл глаза, солнце уже начало подниматься из-за горизонта, освещая макушки высоких деревьев. Лес постепенно пробуждался — то тут, то там слышались шорохи и мышиная возня; на широких ветвях густой кроны пели птицы, приветствуя новый день, а утренняя роса переливалась всеми цветами радуги, будто неведомая рука обронила на массивные листья россыпь мелких бриллиантов.
Если бы у Диксона было достаточно свободного времени, он бы так и сидел, наслаждаясь зрелищем, но вместо этого он резко поднялся, чертыхнувшись и понимая, что из-за долгого сна они потеряли несколько часов. Потерев глаза, он покружил на месте, ища своего брата и, когда верзила обнаружился недалеко от потушенного костра, подошел к нему. С трудом преодолев желание пнуть борзого под зад, деревенщина настойчиво потряс его за плечо.
Мерл глухо застонал, лениво перекатившись на спину. Диксон-младший стал перепроверять оружие и искать нож, который выронил вчера где-то рядом. Кусок обшивки нашёлся достаточно быстро, и мужчина готов был продолжать путь, однако старший братец не торопился оторвать свой зад от земли. Это окончательно взбесило стрелка, который с утра был заведен упущением драгоценного времени.
— Какого хуя?! — недовольно рявкнул он, тяжело ступая по рыхлой лесной подстилке из мягкой травы и лиственного опада, теперь уже точно решив наградить нерасторопного уголовника волшебным пинком для ускорения.
Когда охотник увидел окровавленную руку Мерла, он резко остановился, после чего неловко повалился на колени, потянувшись к брату. Уголовник хрипло прорычал, сжав поврежденную конечность, и дернулся от него, как от огня. Дэрил вздрогнул, видя странную необычную сетку из вен и капилляров, тянувшихся от локтя вниз, к пальцам, на кончиках которых сморщилась и слезла кожа, оголив тёмно-красное мясо. Увиденное зрелище поразило стрелка, и он лихорадочно дёрнул свою рубашку, оторвав от неё длинный кусок ткани, чтобы перебинтовать руку брата и остановить кровотечение.
— Что за хуйня?! — прошептал стрелок, осматривая рану и стараясь перебинтовать её.
— Надо прижечь это ебаное мясо, — прорычал мужчина, стискивая зубы и глухо мыча от боли. — Я не ебу, чё это. Сначала просто чесалось, а потом эта чёрная хуйня начала расползаться по руке. Сука, это та же ебучая рука, которую пришлось отпилить из-за ебаного нигера!
Богатым словарным запасом Мерл не отличался, но боль и экспрессия в его отчаянных возгласах вполне дополняла речь. После того, как младший развел костёр и поднес с руке верзилы несколько тлеющих углей на кончике «ножа», бывший уголовник сделал пару глубоких вдохов, после чего прижал окровавленные подушечки пальцев к пылающему дереву и взревел от боли. Кожа на месте ожогов мгновенно покрылась водянистыми волдырями желтоватого цвета; открытые раны, на которых мясо начало отслаиваться от кости, стали багряно-черными, а в воздухе завитал сладковатый привкус жареной дичи. Правда, аппетит этот аромат совсем не пробуждал, так как раскуроченная прижженная рана брата вызывала у Дэрила только муки из-за боли родного человека.
Где-то под повязкой лопнула истонченная неизвестной заразой кожа, и куски ткани от рубашки реднека стали моментально пропитываться алой кровью. Дэрила затрясло от увиденного, и он полностью изорвал рубаху, накладывая брату жгут выше локтя и по-новой забинтовывая раненую руку Мерла. Он даже обмотал каждый палец мужчины, который время от времени не мог сдерживать отчаянные крики.
О том, чтобы продолжать разведку, не было и речи. Дэрил метался около брата, словно раненый зверь, понимая, что не сможет выполнить задачу Рика. Несомненно, бывший полицейский поймёт причину завершения этой вылазки, но Диксон чувствовал, как возможность выбраться с этой планеты тает на глазах.
Мерл закатал одну из штанин, разглядывая правую ногу. Стрелок увидел расползающиеся пятна и кровоподтеки на коже брата и запустил пальцы в свои волосы, сжимая их и с ужасом произнося: «Возвращаемся».
Обратный путь был не близок, а потому охотник понимал, что им нужно было торопиться. К сожалению, Мерл не мог быстро передвигаться, заметно прихрамывая и тяжело дыша. Эта зараза иссушала его тело и изнутри. Солнце, словно назло, нещадно палило, и во влажном лесу было невероятно душно, что затрудняло движение. После пары часов пути, уголовник хрипло выматерился и упал, выблёвывая из себя кровавую желчь. Больше подняться он не смог, а потому реднек закинул его руку себе на плечи и приобнял брата за талию, служа ему живой опорой.
— Передвигай ногами, блядь! Не сдавайся, сукин ты сын, — шипел стрелок, чувствуя, как взмокла спина, а по лицу мелкими каплями стекает пот из-за потуги — накачанный братец весил наверняка около центнера.
Дэрил чувствовал, что жизненные силы покидают брата, и тот начинает бредить, что-то бессвязно хрипя. Ноги мужчины дрожали, и он практически волочил на себе Мерла, не собираясь бросать его. Вдруг здоровяк пришел в себя и заорал от боли, отпихнув брата. Потеряв опору, Мерл рухнул на землю.
Здоровяк держался за ногу, катаясь по земле и подвывая, и Дэрилу стоило огромных трудов схватить его за грудки и с силой встряхнуть, чтобы привести в чувство. Мерл притих, и охотник осторожно закатал штанину уголовника, заметив, что ткань полностью пропиталась густой кровью. Болячка мужчины разрослась, и в самом центре показалась рана, где между краями лопнувшей кожи виделись кровавые почерневшие мышцы. Остатки изодранной рубашки ушли на то, чтобы перебинтовать рану. Когда Дэрил дрожащими руками затягивал узел, то ощутил прикосновение к своим волосам.
— Эй, мелкий, — пробормотал Мерл, глядя на мужчину затуманенным от боли взглядом. — Помнишь, меня пырнули в разборке, и ты зашивал мне рану? Ты был совсем ещё молокососом…
— Мне было пятнадцать, — отозвался реднек, шмыгнув носом и чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы от бессилия.
— Да, совсем пиздюк, — уголовник попытался улыбнуться, но из-за мучений у него вышел кривой оскал. — У тебя были такие же напуганные глаза. И пальцы дрожали. Я повторял тебе, что с твоим стариком всё будет в порядке.
— У тебя сильные травмы. Тебе больше нельзя идти, — отозвался Дэрил, садясь напротив брата и беспомощно глядя на него.
— Передохнём ещё немного, и я встану. Ты же знаешь меня, — усмехнулся Мерл и откинул голову назад, прижавшись макушкой к рыхлому дёрну. — А помнишь, откуда этот нож?
Мужчина завозился и вытащил уцелевшей рукой изящный балисонг из кармана джинсов, демонстрируя его брату. Дэрил взял оружие и повертел в пальцах, проводя истертыми подушечками по шероховатому узору на ручке. Эта вещь была ему знакома, он точно видел её раньше, но где именно вспомнить не мог. Наверное, уголовник воспринял его озадаченное выражение лица как отрицание, потому поднял серо-голубые глаза к чистому небу и хмыкнул.
— Я подарил его тебе в тот вечер. На следующий день мы с корешами наебенились и отправились на махач. Я прихватил с собой эту зубочистку, думал, что вернусь и отдам тебе обратно. Кто же знал, что меня заметут на два года это блядские фараоны. Короче… Он твой, бери. Мне, походу, уже не пригодится.
Стрелок молча слушал его, а после этой фразы распахнул глаза и открыл рот, чтобы возразить, но Диксон-старший растрепал его волосы и закрыл глаза, мучительно зажмурившись.
— Я вспомнил, как это случилось. Вспомнил, как я сдох, братец.
— Что ты несёшь, блядь? — взревел реднек, понимая, что ещё секунда — и он разрыдается, как баба.
— Я ведь почти добрался до вашей тюрьмы. Думал, что старина Мерл может начать все сначала. Вроде и твой разлюбезный шериф не такой урод, каким мне показался поначалу, — мужчина сипло выдохнул, а взгляд его забегал, будто бы он вернулся в тот день. — Этот блядский заброшенный сарай. И твари… Много тварей. Армия голодных пидоров, от которых нет спасения. После первого укуса понимаешь, что больше не жилец. Но я не поступил… как эти слабаки, нет… Прежде чем меня разорвали, как зайца рвут блядские цепные псы, я унёс собой десятка два этих голодных мразей. Да, унёс…
Голос мужчины затих, и Дэрил подобрался к нему, приподнимая его голову и заглядывая в глаза. Он боялся увидеть, как в них медленно гаснет жизнь.
— Не бросай меня, — горячо зашептал охотник, чувствуя, как по щекам катятся крупные слёзы, застилая глаза призрачной пеленой. — Ты всё, что у меня осталось!
Но бывший уголовник его уже не слушал, продолжая хрипло бормотать:
— Все кто выжили, там, в лагере… Все решили, что спаслись волшебным образом от смерти. Не-е-ет, братишка, это полная дичь. Я тоже думал, что произошло чудо, и я уцелел, как ебаный Рембо. Как и эта сучка шерифа. Но нет. Все сдохли. А эти инопланетные ушлепки каким-то образом создали нас снова, — с этими словами Мерл погладил младшего брата по щеке, размазывая дорожки слёз по его грязной щеке и полубезумно улыбаясь. — Сука-жизнь так или иначе взяла своё. Ты… Дальше теперь сам. Старший братишка присмотрит за тобой из блядского Рая.
После этих слов мужчина ослабел и обмяк, и Дэрил грешным делом подумал, что брат действительно отдал концы. Однако пульс все еще прощупывался, хоть и слабо, а это означало надежду. Охотник сцепил зубы и решил во чтобы то ни стало транспортировать своего брата в лагерь, ведь вполне возможно, что кто-то может найти способ лечения этого страшного заболевания.
Стрелок с трудом отломил несколько широченных ветвей у низко растущего дерева, похожего на лапник, и перетащил брата, все еще пребывающего в беспамятстве, на них. Получилось нечто, типа носилок на скорую руку. Взявшись за толстые края веток, мужчина потащил Мерла вперёд, игнорируя острую и тянущую боль в перетруженных мышцах. Он совсем потерял счёт времени, почти ничего не соображая от изможденности. Даже короткие привалы, которые Дэрил устраивал себе, валясь с ног и не имея сил подняться несколько минут, не спасали от дикого отчаяния. Реднек не мог позволить себе потерять брата во второй раз.
Когда в лесу начало холодать и темнеть, Диксон тихо выдохнул с облегчением, понимая, что еще немного, и они окажутся в лагере. Сзади послышалось странное булькающее хрипение, и мужчина остановился, оборачиваясь. Верзила зашевелился на ветках.
— Почти на месте, не вставай, — сказал стрелок, наклоняясь над братом. — Или ты решил толкнуть ещё одну прощальную речь?
Кожа Мерла была совсем бледной, если не считать черно-красные прожилки и язвы, испещряющие её всюду. Голова Диксона-старшего была повёрнута под неестественным углом, и стрелок протянул руки, чтобы поправить положение брата. Но когда верзила распахнул свои глаза, в которых не было ничего, кроме животного голода, охотник понял, что опоздал. Теперь перед ним было нечто, что когда-то являлось самым родным человеком в целом мире.
Ходячий попытался дернуться в сторону Дэрила, но запутался в ветках и захрипел, пытаясь выбраться. Реднек громко всхлипнул и взвыл, закрывая лицо руками. У него возникло ощущение, что он упал с огромной высоты и отшиб себе легкие, и поэтому не мог сделать глубокий вдох, часто глотая воздух открытым ртом, как выброшенная на берег рыба.
Голодный труп рычал, дергаясь в сторону человека, который был ему братом, но, как бы не был раздавлен, растоптан и опустошен стрелок, он не мог погибнуть от руки твари, алчущей человеческой плоти.
— Прости, — всхлипнул он, достав балисонг — первый и последний подарок от брата.
После этих слов мужчина взревел и завалил голодную тварь обратно на землю, нанеся несколько точных ударов узким лезвием ножа в голову. Ходячий моментально стих и так и остался лежать, глядя невидящим затуманенным взглядом в вечернее небо, на котором стали появляться первые звёзды. Стрелок с трудом отполз от него, вытирая окровавленный нож о штанину, и поднял голову в сторону невысокого холма, за которым располагался лагерь выживших. Так и не выпуская нож из руки, мужчина из последних сил стал подниматься в гору, стараясь игнорировать дикую лихорадку, в которой колотилось всё его тело. И только шоковое состояние не дало ему свихнуться окончательно от осознания того, что он только что убил брата.
