Никогда

— Зак­лю­чен­ный но­мер трис­та семь­де­сят че­тыре! — про­из­нес ме­тал­ли­чес­кий го­лос пря­мо над ухом Рас­се­ла Мор­га­на, и тот по при­выч­ке, вы­рабо­тан­ной за два го­да зак­лю­чения, под­нялся с кой­ки и вы­тянул­ся по стой­ке смир­но. Он при­вык от­зы­вать­ся на но­мер, да­же иног­да за­бывая имя, дан­ное при рож­де­нии. Рас­сел ос­тался на Зем­ле, в од­ной из тю­рем, поч­ти элит­ных, ес­ли мож­но так ска­зать про мес­то ли­шения сво­боды. Дол­жно быть, па­па ус­пел пох­ло­потать, су­нуть на ла­пу ко­му сле­ду­ет до то­го, как и его от­пра­вили под суд. Рас­сел был бы рад это­му об­сто­ятель­ству, и не по­тому, что в тюрь­мах на Зем­ле не си­дело сов­сем уж от­ребье, а по­тому что ему не приш­лось ле­теть за пре­делы Зем­ли. Он жил в неп­ло­хих ус­ло­ви­ях, ко­неч­но, это не срав­нит­ся с его преж­ней жизнью, но и осо­бо не му­чил­ся. Вста­вали в во­семь. И­он­ная очис­тка, су­шив­шая ко­жу до крас­ных пя­тен (ник­то не ста­нет тра­тить на прес­тупни­ков во­ду и мы­ло, хва­тит с них и обез­за­ражи­ва­ющей про­цеду­ры), чист­ка зу­бов, и про­чее. Рас­се­ла, как и дру­гих альф, поб­ри­ли налы­со, на вся­кий слу­чай, так что на рас­че­сыва­ние вре­мени не тре­бова­лось. За­тем — зав­трак. Кор­ми­ли нев­кусно, но сыт­но. Мно­го бел­ка, мо­лоч­ные и зер­но­вые про­дук­ты, да­же нем­но­го фрук­тов. С де­вяти до де­сяти про­гул­ка по уз­ко­му, тем­но­му хо­лод­но­му дво­ру под прис­мотром ка­мер и над­зи­рате­лей, после чего до са­мого обе­да, который начинался в два, — ра­бота, бес­смыс­ленная и из­ну­ритель­ная в сво­ей бес­смыс­леннос­ти. Мыс­лей о по­беге у Рас­се­ла не воз­ни­ка­ет, бе­жать неку­да, ведь ко­лония на­ходит­ся у са­мого По­ляр­но­го кру­га… Пос­ле ужи­на в семь — раз­го­воры в тю­рем­ных ка­мерах, рас­счи­тан­ных на де­сяте­рых, но ча­ще все­го в каж­дой не мень­ше двад­ца­ти жи­телей, и по­ложен­ное по за­кону каж­до­му лич­ное прос­транс­тво су­жа­ет­ся до кой­ки и по­лови­ны тум­бочки. Кто-то иг­ра­ет в кар­ты, кто-то гре­ет­ся ча­ем или про­тащен­ным ми­мо над­зи­рате­лей чем погорячее. То там, то тут слыш­ны раз­го­воры и по­хаб­ные шут­ки… К Рас­се­лу здесь от­но­сят­ся с лег­ким пре­неб­ре­жени­ем, но не тро­га­ют — в тюрь­ме для быв­ших во­ен­ных ему бы приш­лось ху­же, он ведь под­нял ру­ку на оме­гу-пи­лота. Здесь же зва­ние, ко­торо­го, впро­чем, Рас­се­ла тор­жес­твен­но ли­шили, ни­чего не зна­чит, как и зва­ние его быв­ше­го му­жа и жер­твы. Ок­рести­ли его Тру­сом, и Рас­сел каж­дый раз вздра­гива­ет, ког­да его ок­ли­ка­ют — ему ме­рещит­ся, буд­то бы сло­во про­из­но­сит го­лос Ва­лен­ти­на — хрип­лый, сла­бый и през­ри­тель­ный. Он да­же чувс­тву­ет от это­го не­кое поч­ти ма­зохист­ское удов­летво­рение — дол­жно быть, прос­нувша­яся со­весть ра­да тя­желым ис­пы­тани­ям. По ве­черам зак­лю­чен­ным раз­ре­шалось пос­мотреть те­леви­зор. Ча­ще все­го смот­ре­ли ка­кие-ни­будь бо­еви­ки, иду­щие по бес­плат­ным ка­налам, на ко­торых рек­ла­мы бы­ло боль­ше, чем фильма. Имен­но от­ту­да Рас­сел уз­на­вал о том, как де­ла у Ва­лен­ти­на, и о са­мо­убий­стве Кор­си­ни. Смерть ад­ми­рала выз­ва­ла у Рас­се­ла прис­туп зло­радс­тва, а судь­ба быв­ше­го му­жа бо­лез­ненно ин­те­ресо­вала. Око­ло не­го уже кру­тил­ся тот са­мый аль­фа, что прим­чался спа­сать ге­ро­ичес­ко­го оме­гу. Кто бы сом­не­вал­ся! Нес­мотря на то, что их уже за­писа­ли в лю­бов­ни­ки, Рас­сел был уве­рен, что они раз­ве что за руч­ки по­дер­жа­лись — не та­ков был Ва­лен­тин, чтоб бро­сать­ся в объ­яти­ях дру­гого, ед­ва пе­режив раз­вод. Эта мысль, что у Ва­лен­ти­на все еще ни­кого нет, на­пол­ня­ла ду­шу Рас­се­ла из­вра­щен­ным и стыд­ным са­модо­воль­ством: он сде­лал ес­ли не все, то мно­гое для то­го, что­бы Ва­лен­ти­ну неп­ри­ят­но бы­ло ду­мать об аль­фах. Иног­да по но­чам Рас­сел поч­ти фи­зичес­ки ощу­щал под паль­ца­ми его глад­кую, бе­лую ко­жу, ко­торую он це­ловал, и ко­торую рас­цве­чивал си­няка­ми, для то­го что­бы за­тем в при­пад­ке ви­ны и неж­ности вновь це­ловать… И вот он си­дел ве­чера­ми, на­де­ясь ус­лы­шать в вы­пус­ке но­вос­тей хоть слово о нем. Од­нажды ему по­вез­ло — це­лое ин­тервью в день Кос­ми­чес­ко­го Фло­та, горь­кий дар со звезд, ко­торых Рас­сел все так­же бо­ял­ся. Ва­лен­ти­ну яв­но ста­ло луч­ше — он был поч­ти преж­ним, речь его об­ре­ла бы­лую плав­ность и лег­кую веж­ли­вую иро­нию. Па­рад­ный мун­дир неп­ло­хо си­дел на нем, и да­же бар­хотка-ней­рос­ти­муля­тор не вы­деля­ет­ся на фо­не си­не-се­реб­ря­ного ве­лико­лепия. — За­чет­ный омеж­ка, — хо­хот­нул си­дев­ший ря­дом с Рас­се­лом нар­ко­тор­го­вец. — Я б ему… Рас­сел про­мол­чал. — А ты че­го на не­го ус­та­вил­ся так, Трус? — спро­сил кто-то. — Не то убить хо­чешь, не то… — оче­ред­ная скаб­резность по­тону­ла в хо­хоте. — Этот оме­га спас ва­ши зад­ни­цы, — мрач­но за­метил он. «А мою зад­ни­цу он спас дваж­ды. Ес­ли не триж­ды» — Ты его зна­ешь, что ли? Ты ж из этих, то­же. Ле­тунов. За­валил его хоть раз? — Знаю. — от­ве­тил аль­фа. — Вы раз­ве не слы­шали о пол­ковни­ке Мор­га­не? О по­лков­ни­ке Ва­лен­ти­не Мор­га­не? — Это он что ли? Вот эта не­мочь блед­ная? — А ты ко­го ожи­дал? Тер­ми­нато­ра? — Ты так его за­щища­ешь, — ус­мехнул­ся еще один. — Спер­мо­ток­си­коз или Боль­шая Чис­тая Лю­бовь? Да­вай ко­лись, да­вал он те­бе или нет? — Трус и Ге­рой, — зар­жал кто-то. — Трус и Ге­рой. Рас­сел тща­тель­но скры­вал статью, по ко­торой по­пал в тюрь­му. Ад­во­кат пре­дуп­ре­дил его о том, что на­силь­ни­ков здесь не лю­бят. Ма­терые прес­тупни­ки пи­тали к на­силь­ни­кам и рас­тли­телям вы­сокон­равс­твен­ную и свя­щен­ную не­нависть, де­лая их жизнь не­выно­симой. Уди­витель­но, но эти лю­ди не ви­дели ни­чего страш­но­го в убий­ствах и гра­бежах, в тор­говле нар­ко­тика­ми, но счи­тали сво­им дол­гом за­щитить честь омег, ко­торых да­же не ви­дели ни­ког­да. Рас­сел ви­дел, что сде­лали с од­ним ту­пова­тым аль­фой, сы­ном ка­кого-то боль­шо­го на­чаль­ни­ка, не счи­тав­ше­го нуж­ным скры­вать, за что он по­пал за ре­шет­ку, его ка­мера бы­ла напротив камеры Рас­се­ла: он всю ночь слы­шал, как па­рень орал, и как хрип­ло ды­шали чет­ве­ро альф… Они кри­чали, что «это» на­учит на­силь­ни­ка по­нимать сво­их жертв. Ох­ра­на тюрь­мы не вме­шалась, а че­рез па­ру дней па­рень по­весил­ся. Страш­но бы­ло пред­ста­вить, что­ бы­ло бы с Рас­се­лом, проз­най его со­камер­ни­ки о том, как он об­ра­щал­ся с му­жем-ин­ва­лидом. — Зак­лю­чен­ный но­мер трис­та семь­де­сят че­тыре, — выр­вал Рас­се­ла из вос­по­мина­ний все тот же ме­хани­чес­кой го­лос. — Прос­ле­дуй­те ком­на­ту для сви­даний. В ком­на­те для сви­даний его ждал сюр­приз — за с­теклян­ной сте­ной си­дел до­воль­но пот­ре­пан­ный па­па. Рас­сел при­ложил к уху труб­ку. — Не ожи­дал, — ска­зал он, рас­смат­ри­вая Алек­са. — Что прес­тупни­ка из од­ной тюрь­мы мо­гут при­вез­ти на сви­дание к прес­тупни­ку из дру­гой. Он с удив­ле­нием от­ме­тил, что па­па впер­вые в жиз­ни выг­ля­дит на свои пять­де­сят с хвос­ти­ком, — дол­жно быть, в тюрь­ме для омег кос­ме­тичес­кие про­цеду­ры не пре­дус­мотре­ны. — Ме­ня вы­пус­ти­ли ус­ловно-дос­рочно, — быс­тро от­ве­тил па­па и, ог­ля­нув­шись, ше­потом до­бавил: — И те­бя мо­гут, ес­ли ты сог­ла­сишь­ся кое-что сде­лать… — Не тру­дись шеп­тать, — от­ве­тил Рас­сел. — Все, ко­му на­до, от­лично слы­шат наш раз­го­вор. — Есть мно­го лю­дей, — уже не пы­та­ясь при­дать го­лосу та­инс­твен­ности. — Ко­му Ва­лен­тин все еще по­перек гор­ла… — Па­па, сно­ва? — спро­сил Рас­сел ус­та­ло. — Те­бе не ка­жет­ся, что вто­рой раз на­мерен­но нас­ту­пать на­ те же граб­ли уже слиш­ком? — Зна­ешь на что он тра­тит день­ги тво­его де­да? — Спро­сил Алекс, по­дава­ясь впе­ред. — Он по­купа­ет се­бе пла­неты и ко­раб­ли! Рас­сел по­жал пле­чами. За пол­то­ра го­да он от­вык от де­нег, и не чувс­тво­вал в них со­бой нуж­ды. В глу­бине ду­ши он был да­же бла­года­рен Ва­лен­ти­ну за то, что тот су­мел ра­зор­вать око­вы, соз­данные об­сто­ятель­ства­ми и Рас­се­лом, и ос­во­бодить их обо­их. «Он спас мою зад­ни­цу триж­ды, — по­думал Рас­сел, вспо­миная не­дав­ний раз­го­вор пе­ред те­леви­зором. — Ког­да по­менял­ся со мной мес­тами, ког­да до­гово­рил­ся с Вра­гом, ког­да спас ме­ня от бе­зумия, в ко­торое я сам ска­тил­ся, и его ­за со­бой пов­лек. Да, триж­ды. Хо­рошее чис­ло.» — И те­бя ос­во­бодят, Рас­сел, — за­шеп­тал сно­ва па­па. — Нам вер­нут наш дом, на­ши день­ги, мы вер­нем се­бе доб­рое имя, ес­ли смо­жем до­казать, что Ва­лен­тин — во­ен­ный прес­тупник или су­мас­шедший! Они го­товы на все, лишь бы уб­рать его ку­да по­даль­ше! — Я не же­лаю в этом учас­тво­вать! — хо­лод­но от­ве­тил Рас­сел. — Я от­си­жу свой срок и вый­ду на сво­боду. С чис­той со­вестью и без ко­вар­ных пла­нов! И ни­ког­да! Ни­ког­да не по­дой­ду, да­же близ­ко, к тем мес­там, где мож­но встре­тить Ва­лен­ти­на. Па­па со­вер­шенно не­ожи­дан­но зап­ла­кал. Горь­ко и без­на­деж­но. Сле­зы, круп­ные, бе­гущие гра­дом, со­вер­шенно сос­та­рили его. — Они рас­ска­жут тво­им со­камер­ни­кам, за что ты си­дишь, — про­рыдал Алекс, при­жимая труб­ку к уху. — Я не вы­несу, ес­ли с то­бой что слу­чит­ся! Это ужас­но. Рас­сел бе­зучас­тно смот­рел на ры­да­юще­го Алек­са. Он ни­чего не чувс­тво­вал, да­же раз­дра­жения, ко­торое бы­ло его пос­то­ян­ным спут­ни­ком в об­ще­нии с ро­дите­лем с са­мого на­чала пу­бер­татно­го пе­ри­ода. Па­па от­бро­сил труб­ку и что-то кри­чал в ис­ступ­ле­нии, за­ламы­вал ру­ки. Стек­ло не про­пус­ка­ло зву­ков, и Рас­сел мог толь­ко до­гады­вать­ся о том, что кри­чит Алекс. Ему за­хоте­лось встать и уй­ти… Дол­жно быть, так­же чувс­тво­вал се­бя и Ва­лен­тин на том пред­став­ле­нии, за­менив­шим ко­мис­сию по ус­та­нов­ле­нию де­ес­по­соб­ности. Рас­сел пос­ту­чал по стек­лу, прив­ле­кая вни­мание па­пы. Тот схва­тил­ся за труб­ку. — Пос­лу­шай, — ска­зал Рас­сел, как мож­но бо­лее спо­кой­но. — Смот­ри: нас вы­пус­ка­ют, за­тем с Ва­лен­ти­ном что-ни­будь слу­ча­ет­ся: по­хище­ние, нес­час­тный слу­чай, убий­ство. Ко­го в этом об­ви­нят? Нас, ко­неч­но! Влас­ти по­сыпа­ют го­лову пеп­лом, ка­ют­ся…, но вер­нуть Ва­лен­ти­на уже не­воз­можно. Толь­ко на­казать нас… уж не сом­не­вай­ся, ули­ки они сы­щут. Мы — коз­лы от­пу­щения, пу­шеч­ное мя­со! — Они ска­зали, — про­рыдал Алекс, — что убь­ют те­бя! — Ес­ли я сог­ла­шусь. — от­ве­тил Рас­сел. — Нас все рав­но убь­ют. А по­том по­думал, со­вер­шенно не­ожи­дан­но, и го­лосом Ва­лен­ти­на: «А что, ес­ли я смо­гу при­нес­ти поль­зу, изоб­ра­жая сот­рудни­чес­тво. Но сей­час сог­ла­шать­ся нель­зя — я слиш­ком мно­гое на­гово­рил» Рас­сел встал, по­казы­вая, что сви­дание окон­че­но. Че­рез не­делю его со­камер­ни­ки уже зна­ли о том, за ка­кое прес­тупле­ние здесь ока­зал­ся Рас­сел. Его и рань­ше не лю­били, но те­перь… Рас­сел поч­ти пе­рес­тал спать, ожи­дая на­каза­ния, но оно все от­кла­дыва­лось. В бес­сонные но­чи, ког­да Рас­сел уже был го­тов на что угод­но, лишь бы из­ба­вить от тя­гос­тно­го ожи­дания не­мину­емой рас­пра­вы, ему ме­рещил­ся Ва­лен­тин. Он си­дел на краю жес­ткой кой­ки, не­весо­мый как ан­гел. Он был бес­пло­тен и мол­ча­лив, но и это­го нез­ри­мого при­сутс­твия и под­дер­жки ему бы­ло дос­та­точ­но, чтобы не сло­мать­ся. Те­перь он по­нимал, как мно­го ду­мал о Ва­лен­ти­не. Он всег­да ду­мал о нем, но те­перь в его мыс­лях не бы­ло не­навис­ти. На­конец-то очис­тился от нее, за­точил сво­их де­монов в глу­бину сер­дца. Ва­лен­тин все же до­бил­ся сво­его — он сде­лал Рас­се­ла чи­ще и луч­ше. По­том его выз­вал к се­бе на­чаль­ник тюрь­мы. И Рас­сел не стал ло­мать ко­медию и сог­ла­сил­ся на все выд­ви­нутые пред­ло­жения. Его вы­пус­ти­ли че­рез две не­дели, снаб­ди­ли по­лага­ющи­мися до­кумен­та­ми и не за­были на­пом­нить о том, что он не име­ет пра­ва приб­ли­жать­ся к быв­ше­му му­жу. Рас­сел по­лагал это пра­виль­ным, он и сам се­бя к не­му не под­пустил. Но че­рез па­пу он по­лучил день­ги и инс­трук­ции: наб­лю­дать за Ва­лен­ти­ном, пу­гать его, вы­нуж­дать нер­вни­чать. И не по­падать­ся. ~°~°~ Рас­сел сто­ял нап­ро­тив кот­теджа, в ко­тором те­перь жил Ва­лен­тин. Это бы­ло до­воль­но у­ют­ное, но не­боль­шое жи­лище, и ря­дом не сто­яв­шее с рес­пекта­бель­ным че­тырехэтаж­ным особ­ня­ком Мор­га­нов, ок­ру­жен­ном вы­соки­ми сос­на­ми и кря­жис­ты­ми ду­бами. Дом был частью кир­пичным, частью об­ши­тым тем­ны­ми дос­ка­ми, с боль­шой ве­ран­дой над па­рад­ным вхо­дом. Пе­ред дверью — два ки­пари­са в кад­ках, ухо­жен­ный га­зон, с уже от­цвет­ши­ми цве­тами. Ма­лень­кий фон­танчик, на краю — пь­ющий из фон­та­на мра­мор­ный го­лубь. Будь здесь Алекс, он обя­затель­но фыр­кнул бы на это про­яв­ле­ние ме­щан­ско­го вку­са. Но Рас­сел слиш­ком ус­тал ис­пы­тывать пре­неб­ре­жение к Ва­лен­ти­ну. А еще он очень хо­тел ока­зать­ся внут­ри это­го до­ма, да­же ес­ли там по вя­зан­ной сал­фе­точ­ке на каж­дой по­вер­хнос­ти. Вот толь­ко ник­то его там не ждал. И ни­ког­да не бу­дет ждать. Впро­чем, он сам ви­новат. Рас­сел пе­решел до­рогу, как мож­но бо­лее ти­хо про­шел по га­зону и заг­ля­нул в ок­но пер­во­го эта­жа. Его взгля­ду от­кры­лась гос­ти­ная с прос­той и фун­кци­ональ­ной об­ста­нов­кой. Ва­лен­тин си­дел на са­мом краю крес­ла, оде­тый в до­маш­ний кос­тюм из фли­са, а у его ног пря­мо на ков­ре ус­тро­ил­ся маль­чик лет се­ми или вось­ми, лис­тавший жур­нал с го­лог­ра­фичес­ки­ми мо­деля­ми ко­раб­лей. Он под­нял го­лову и что-то спро­сил у Ва­лен­ти­на, ука­зывая на ко­рабль. Ва­лен­тин от­ве­чал, улы­ба­ясь. В ком­на­ту во­шел еще один чуть пол­но­ватый оме­га, нес­ший на ру­ках но­ворож­денно­го ре­бен­ка. Ва­лен­тин под­нялся с крес­ла, по­дошел к ним, лас­ко­во за­гово­рил с ним, по­цело­вал кро­шеч­ную руч­ку…, а по­том обер­нулся к ок­ну и встре­тил­ся взгля­дом с не ­ус­певшим от­пря­нуть Рас­се­лом. Ва­лен­тин ис­пу­ган­но по­пятил­ся, схва­тив­шись ру­ками за гор­ло. Оме­га с ре­бен­ком о чем-то оза­боче­но спро­сил, но Ва­лен­тин толь­ко по­качал го­ловой. Маль­чик под­бе­жал к оме­гам, и Ва­лен­тин бла­годар­но опер­ся на его пле­чо. Рас­сел на­конец су­мел от­ме­реть и сбе­жал, буд­то вор. Да он и был во­ром. ~◇~◇~ Рас­сел вер­нулся в свою хо­лос­тяцкую квар­ти­ру, в ко­торую ког­да-­то дав­но, в дру­гой жиз­ни, во­дил слу­чай­ных лю­бов­ни­ков и за­валил­ся спать. Алек­са до­ма не бы­ло, он пы­тал­ся при­вес­ти се­бя в по­рядок пос­ле зак­лю­чения. Аль­фа встал толь­ко к по­луд­ню, без эн­ту­зи­аз­ма по­жевал нас­ко­ро слеп­ленный бу­тер­брод и вклю­чил те­леви­зор, да так и зас­тыл с над­ку­сан­ным кус­ком хле­ба в ру­ке. В вы­пус­ке но­вос­тей со­об­ща­лось, что этой ночью из сво­его до­ма был по­хищен пол­ковник в от­став­ке Ва­лен­тин Ди­тер Эр­карт, и, ве­ро­ят­нее все­го, его удер­жи­ва­ет в за­лож­ни­ках не­дав­но сбе­жав­ший из тюрь­мы быв­ший суп­руг, осуж­денный ра­нее за мно­гочис­ленные ак­ты до­маш­не­го на­силия по от­но­шению к вы­ше­оз­на­чен­но­му Ва­лен­ти­ну Эр­карту… Рас­сел сел на ди­ван и гряз­но вы­ругал­ся. В этот мо­мент на его комм поз­во­нили.